Сон Фаины (Юлия Башарова, 2025)

  • Последние ответы
  • Новые темы

Маруся

Очень злой модератор!
Команда форума
Регистрация
14 Май 2018
Сообщения
132.608
Реакции
115.437
Аннотация
Главные герои и термины
Вместо предисловия
Глава 1. Патриотизированные и не очень
Глава 2. Жалоба в высшие инстанции
Глава 3. Наваждение
Глава 4. Встреча в ресторане «Belveder»
Глава 5. Передача авторских прав
Глава 6. Разрешите представиться, Михаил
Глава 7. Просьба Голдмана
Глава 8. Мы вам не Гейропы!
Глава 9. Триумф Антуанетты
Глава 10. Апология невежества
Глава 11. Плоды «просвещения»
Глава 12. Белые «Лады»
Глава 13. Исторически оправданный метод
Глава 14. Рекомендации полковника
Глава 15. Совместный рост
Глава 16. Искусство быть посторонним
Глава 17. Цепная реакция
Глава 18. «Легион» просит уточнений
Глава 19. День защиты взяточников
Глава 20. Последствия рабства
Глава 21. Что-то пошло не так
Глава 22. Это не моя дочь!
Глава 23. Битва за души анархистов
Глава 24. Индуцированное безумие
Глава 25. Сколько стоит неблагодарность?
Глава 26. Взятка Богу
Глава 27. Бесплатные тиражи
Глава 28. Последний козырь «Легиона»
Эпилог
 
Последнее редактирование:

Маруся

Очень злой модератор!
Команда форума
Регистрация
14 Май 2018
Сообщения
132.608
Реакции
115.437

Аннотация​


«Сон Фаины» — это мистический роман-аллюзия о войне Украины и России, написанный в библейском стиле. Это сочетание мистической притчи, идеологического манифеста и психологической драмы в форме сатирической сказки.

Здесь нет реальных политиков, но есть Лилипутин, президент Грабляндии. Архангел Михаил одет в «косуху», говорит словами Егора Летова и играет на гитаре. Москва названа Фулградом (от fool — дурак), а Европа — Лохландом, так как стала мишенью для выкачки денег. В конце глав есть пояснения некоторых аллюзий. Но внимательный читатель найдет их куда больше; книга просто соткана из них. Тут каждая деталь имеет значение.

В этой истории каждый персонаж и событие несет аллегорический смысл, как и в Библии, где Иисус — символ новаторов и волонтеров, Сатана — преступников и негодяев, а Ноев потоп, например, означает вовсе не потоп, а моральное падение и возмездие за это. Эта книга доказывает, что можно не верить в метафизику и быть трижды атеистом, но то, что в Библии описан верный алгоритм действий, — неоспоримый факт.

Фаина пережила многое: эмиграцию, несправедливый суд, разлуку с ребенком, предательство. Ее соратники продались подлому владельцу ребцентра для наркоманов и, напару с ним, пытаются ее опорочить и отнять авторский метод лечения. Последней каплей стала неожиданная, несуразная любовь. Ее возлюбленный исчез, а она ничего не знала об этом парне, кроме того, что он был военным блогером и, возможно, играл на пианино. Но в момент, когда Фаина сдалась, к ней приходит архангел и берет к себе в помощники. Ее задача — помощь людям, которые не в силах справиться со злом и взывают к Богу в молитвах. Архангел уверяет ее, что служение добру поможет решить ее личные проблемы. Так и выходит, правда, очень неожиданным образом.

Жизненная история Фаины не уникальна. Почти у каждого было нечто подобное. Эта трагедия — зеркальное отображение военных событий. Герои своими поступками символизируют: президента, олигархов, пропагандистов и молчаливую массу. Если сопоставить события, то становится очевидно: все, что происходит «наверху», всегда начинается с каждого из нас, ведь «Вначале было Слово». А каждое наше слово, сказанное или не сказанное, влечет за собой последствия.
 

Маруся

Очень злой модератор!
Команда форума
Регистрация
14 Май 2018
Сообщения
132.608
Реакции
115.437

Главные герои и термины​


Архангел Михаил — тот самый Михаил, просто архангел


Жители Смутляндии


Скоморошко — президент
Фаина — беженка
Ян — военный блогер


Жители Грабляндии


Лилипутин — президент
Хрычова — сталкер преследующий Фаину
Лихоимов — владелец ребцентра для наркоманов
Антуанетта — предательница Фаины
Виктория — предательница Фаины
Дон Гондон — предатель Фаины
Фуня — сомневающийся предатель
Сэр — порядочный человек, друг Фаины

Работники департамента по морали


Герр Лихт — начальник департамента
Моренко — эксперт-оценщик
Дружинин — начальник боевой группы
Асмодевич — гендерные вопросы
Голдман — бюджетные вопросы
Трутнев — организации досуга
Мухин — специалист по дегустации


Термины


Граблянская Смуть — Киевская Русь
Граблянская Империя — Российская Империя
Пролетария — Советский Союз
Смутляндия — Украина
Грабляндия — Россия
Лохланд — Европа
Фраерстан — США
Пронырия — Китай
Фулград — Москва
Варварион — Кремль
Хвастовсон — Трамп
Мечталин — Ленин
Гнетошвили — Сталин
Чванлер — Гитлер
Приспешников — Бандера
Маримогильск — Мариуполь
Безводск — Донбасс
Полуфинск — Петрозаводск
Пруссберг — Калининград
Кринжвилл – все мелкие города в бывшем СССР
Кастрюльный Бунт — Майдан
Парад Недопотомков — Парад Победы
Площадь Глумления — Красная площадь
Бартеркоин — Рубли
Пустышкоин — Гривны
 

Маруся

Очень злой модератор!
Команда форума
Регистрация
14 Май 2018
Сообщения
132.608
Реакции
115.437

Вместо предисловия​


Моя звезда
И мой огонь
И тоньше льда
Твоя ладонь
За далью даль
За раем рай
Играй, играй
В моей груди
Как сон чужой
Не уходи
Побудь со мной
За далью даль
За раем рай
Играй, играй
Огонь летал
Огонь горел
Летал, устал
Летал и пел
За далью даль
За раем рай
Играй, играй


Песня «Огонь» группы «АукцЫон»

 

Маруся

Очень злой модератор!
Команда форума
Регистрация
14 Май 2018
Сообщения
132.608
Реакции
115.437

Глава 1​



Патриотизированные и не очень​



— Что ты наделал? Кровь твоего брата взывает ко Мне из земли. Теперь ты проклят, изгнан с земли, которая разверзлась, чтобы принять кровь твоего брата, пролитую твоей рукой. Когда ты будешь трудиться на земле, она не станет больше плодоносить для тебя. Ты будешь на земле бесприютным скитальцем.


Бытие 4:8​


Драться им было запрещено, за это могли выселить из отеля. Но это и к лучшему, сказать честно, иначе они бы друг друга поубивали. А с другой стороны, эти ограничения использовали в качестве шантажа и не единожды огульно обвиняли друг друга в нарушениях, то есть, жаловались с целью выжить кого-то из дома. Еще им нельзя было пить спиртное на казенной территории, приводить гостей в свои комнаты и ущемлять друг друга в вопросе политических взглядов и языка.

Дело было в Ирландии, в гостинице, где проживали смутлянские беженцы. Прошло два года с момента, как Грабляндия вероломно и подло начала б.омбить Смутляндию, без объявления войны, ночью. Ни грабляне, ни смутляне не могли точно понять, что происходит. Версии о причине войны менялись за эти пару лет несколько раз, и все это напоминало театр абсурда.

Сначала было заявлено, что Грабляндия вызвалась помочь людям избавиться от распоясавшихся националистов, которые запрещали граблянский язык и культуру. Дело в том, что на территории Смутляндии проживало много людей, кто говорил по-граблянски. Затем объявили, что на территории Смутляндии ведутся бои Грабляндии против Запада: дескать, буржуи ущемляют права Грабляндии. Затем президент Лилипутин начал требовать отдать территории страны, которые он оккупировал. То, что у Грабляндии цель – отнять территории Смутляндии, стало ясно не сразу. А уж зачем им это нужно, было и вовсе непонятно, так как выгоды захват не принес бы, только санкции и проблемы.

В целом, все версии были совершенно идиотские и не выдерживали никакой критики. Люди были бесправны, за них все решили, и им оставалось только бежать из страны. Воевать мало кто хотел, так как эти две страны были всегда дружны, и взять оружие для многих было равно кощунству.

Некогда обе эти страны были одной, которая называлась Граблянская Смуть. Затем Граблянская Смуть превратилась в Граблянскую Империю, затем превратилась в Пролетарию, которая зачем-то создала из одной страны несколько стран и дала им другие названия. При этом все их включила в состав Пролетарии. В итоге, так появилась Смутляндия и Грабляндия. Но это было все так путанно, что люди давно не понимали, кто есть кто.

Драка в отеле, все-таки, случилась, после совместного просмотра ролика на канале YouTube, с сюжетом которого вы сейчас ознакомитесь.



Содержание ролика​



Блогер — Всех приветствую, друзья. На Грабляндии продолжают снимать передачи, чествующие граблянских оккупантов, выставляя их в свете доблестных освободителей и современных героев. На этот раз они выпустили сюжет о солдате, который потерял руку в первые месяцы полномасштабного вторжения. Акцент был явно сделан на том, чтобы показать, что терять руки и ноги в преступной войне против Смутляндии, — это совсем даже неплохо, а, наоборот, очень хорошо и полезно. Вышло крайне сомнительно.



На экране мы видим название передачи «История одного подвига». В студии ведущий шоу, Алексей Малихов, и гость программы, — парень без руки. Типичное, простодушное деревенское лицо, лет девятнадцати. Взгляд какой-то глуповатый и почему-то радостный. Ведущий задает первый вопрос.



Малихов — Итак, как я понял, военным ты хотел быть с детства.

Солдат — Да с детства хотел быть военным.

Блогер — Ну, видишь, как неудачно получилось. С детства хотел быть военным, а стал оккупантом и военным преступником. Пришел похвалиться об этом на весь мир. Молодец. Чтобы потом легче было задержать и придать суду. Уникум. Я вот еще, знаете, иногда задумываюсь и понимаю, что между граблянскими оккупантами и оккупантами нацистскими, времен чванлеровской Германии, нет абсолютно никакой разницы, за одним-единственным исключением, наверное. Даже они не были такие тупые.

Малихов — Но не жалеешь?

Солдат — Честно, ни разу не пожалел.

Блогер — Молодец, настоящий граблянин. Даже за два года ни хрена понять не смог, держит марку.

Солдат — Даже то, что случилось, как это было. То есть, я на это учился, и я к этому шел.

Блогер — Сидит, ***, без руки и говорит: «Я к этому шел». Ну молодец. Шел и дошел. Правда, не весь, не целиком. Так бывает, когда без каких-либо оснований нападаешь на другую страну и разрушаешь жизнь миллионам людей. И, кстати, нужно сразу отметить, что смутляндские защитники, которые получают аналогичные ранения, это герои. И у нас к ним относятся соответствующим образом. Для нас это люди, которые заслуживают безусловного уважения, и окружающие должны сделать все, для того чтобы их пребывание в обществе было более чем комфортным. А вот что касается граблянских экземпляров, то на них будет наплевать абсолютно всем. И, поверьте, что их внешний вид ни у кого жалости вызывать не будет. После всех тех чудовищных страданий, которые они принесли простым людям на чужой земле. Они еще просто многого не понимают. Ведь ловить их будут точно так же, как нацистских преступников после Второй Мировой войны. Это лишь вопрос времени.

Малихов — Итак, шестнадцатое апреля. Как я понимаю, ты командовал группой. Сколько вас было?

Солдат — Ну, взвод, двадцать два человека. Мы выехали на задание, то есть, поступила команда от командира, освободить новый населенный пункт.

Блогер — Но, видно, у населенного пункта были другие планы на этот счет. Судя по тому, что с тобой произошло.

Солдат — И вот мы выехали на трех БТРах. В первом из них был я. И наткнулись при входе в населенный пункт на засаду. Во время боя противник применил РПГ.

Блогер — Какая трагичная история. Мальчишкам не дали освободить населенный пункт. Да что, вообще, себе эти смутляне позволяют? Из РПГ стрелять по людям! Это что это такое, в двадцать первом веке. Просто дикари какие-то, правда? Запускать РПГ по таким прекрасным мальчишкам… Ну что это… Ужас, просто ужас. А самое главное, ни с чего! Вот просто так.

Солдат — Ко мне, с моей стороны, получается, попал выстрел.

Малихов — Но при этом, мне сказали, что ты держался под контролем и спрашивал, есть ли еще раненные.

Блогер — Да? Круто. А зачем спрашивал? Типа: «Есть еще раненые? — Да. — Угу, ну понятно».

Малихов — Вот, секунда, да? Вот ты же находишься, реально, между жизнью и смертью. Вот какие мысли у тебя?

Солдат — Да вот, самое удивительное, вот не было вообще никаких мыслей таких.

Блогер — Прекрасно! Это так свойственно для граблян, когда в голове нет никаких мыслей. Я бы даже сказал, что это такая привычная форма их существования. Так что, в общем-то, ничего удивительного. Блин, ну над инвалидами нельзя смеяться, Бог накажет. Хотя с этого, наверное, даже Бог ржет в голос и говорит: «Да на здоровье, этот у меня случайно получился».

Солдат — Ну, в момент ранения я думал, что может быть как-то замутнение будет, то есть, из-за того, что боль. На самом деле, разум был чистый. Я думал, что и как сделать.

Блогер — А, ну так. Все-таки видишь, говоришь, разум становился чистый, и ты даже начинал думать. Так может вам, это, всегда раненными ходить? Может вы хоть так думать, головешкой-то, начнете? А то что-то по-другому у вас совсем не получается.

Солдат — И когда я узнал, что никто не погиб, уже было без разницы. Как бы, главное, чтобы отстояли оборону.

Блогер — А… Уже, оказывается, отстояли оборону? По-моему, две минуты назад вы ехали захватывать новое село. Как быстро меняется сюжетная линия в этом блокбастере. Потрясающе! Просто какие-то пять стадий принятия неизбежного. Вначале мы ехали освобождать, потом нам дали команду захватить, попали в засаду, отстояли оборону, и пятая стадия — сижу без руки на передаче у Малихова. Прекрасно.

Малихов — А как ты маме рассказал? Вот ты же единственный сын. Вот как она отреагировала на все?

Солдат — Пришли психологи, говорят: «Надо родителям сообщать, что ты жив»…

Блогер — Пришли психологи, говорят — надо родителям сообщать, что ты жив, что автомобиля «Лады», в подарок за погибшего, теперь не будет. Такое только в присутствии психологов говорить, потому что у семейства может крышняк окончательно сорвать, от отчаяния. С такой информацией поаккуратнее надо.

Солдат — Я вот маме благодарен, что, когда я позвонил, говорю: «Мам, это, я тебе соврал, у меня руки нет». Она говорит: «Прямо сильно?». Я говорю: «Нормально». Ну и все, она вот такая, говорит: «Ну и ладно».

Блогер — Замечательно. «Ну и ладно», говорит. Как будто, ***, новая вырастет! Типа, ничего, сынок, ничего. Нам за это хоть кусок «Лады» полагается, я надеюсь? Так по частям и соберем. Сейчас заднюю часть закажем, поедешь еще повоюешь, передок возьмем. Глядишь, и целая машина получится. Все нормально, не расстраивайся, малыш. У тебя еще все впереди!

Солдат — А когда можно приехать? Я говорю, да хоть завтра, говорю, приезжай. И все, она так сказала спокойно, и у меня, вот, как отпустило.

Блогер — Она так сказала спокойно, я прям думаю: «Блин, что я только одну руку потерял. Можно было вообще не париться и один нос оставить».

Малихов — Ты сказал, что ты уже работаешь. Давай посмотрим, как ты живешь и как проводишь свободное время.

Солдат — Ну, протез косметический за собой функции никакой не несет. Делает вид, что рука есть, и все.

Блогер — Ух ты! Практически точно так же, как ваши мозги. Тоже, вроде бы, есть, но за собой никакой функции не несут, просто создают косметический эффект, чтобы голова на них держалась. Собственно, поэтому вы и претесь в Смутляндию.

Солдат — Сейчас еще, говорят, напальчники сделают, например. Ну, чтобы были. Просто там, если в свет куда-то выходить.

Блогер — Да, конечно. В ЖЭК с бабками помахаться за пенсию, самое то будет. Наденешь красивый черный смокинг, выходные напальчники и поедешь на метро в свет. Смотри только, чтобы блеск софитов не ослепил.

Солдат — Что-то быстрее начинаешь делать. То есть, вот так, беру, прижимаю лицом буханку, либо зубами держу, и режу хлеб.

Блогер — Молодчина. А что, Лилипутин не приезжает хлеб нарезать? Даже не помогает? А что это, почему? Он же вам там, по телевизору, такие речи постоянно «толкает». Что вы просто самые любимые для него, самые дорогие, что он готов последние стринги с себя снять, лишь бы вы, не дай Бог, ни в чем не нуждались. Что, неужели обманывает? Не может такого быть!

Солдат — Конечно, когда есть кто-то дома, кто помогает… То есть, ты зовешь там, если есть такая возможность.

Блогер — Да, все понятно. Если есть возможность — зовешь. Если нет возможности — не зовешь. Ясно, мы поняли. А еще ж есть такая возможность, не становиться военным преступником и, соответственно, не терять руки. И, соответственно, не звать никого на помощь, не иметь такой необходимости. Еще раз повторю для граблян. Вы не претесь в Смутляндию, не теряете руки и спокойно живете дальше. Понимаете, в чем суть? Мы имеем дело с граблянами, поэтому, еще раз. Не надо ехать в Смутляндию. Тогда вы не получите ранения и не будете выглядеть как этот парень из видео. Да? Если не поняли, просто перематываете этот кусок назад и смотрите, пока не поймете.

Солдат — Знакомств не получается... Мне одна, вот, понравилась. В какой-то момент начали хорошо общаться и даже дошло до отношений.

Блогер — С ума сойти! Ну ты просто Ромео наш. И что же дальше было? Очаровал Джульетту?

Солдат — На первую, по-моему, встречу, я уже ей и говорю. То есть, что у меня, как бы, нет руки. Так что ты там смотри сама. То есть, из-за этого расстались…

Блогер — Какая короткая история любви! А как же так получилось, вообще? Ты же этот, герой на родине, освободитель. Освобождал ее от буржуев и от всего блока НАТО. Что ж она, такая нехорошая, не оценила? Ну ничего. Ты главное, не расстраивайся. Ты же, по-моему, к этому шел? Ты сам об этом сказал. Да уж. Вот такая вот реклама граблянской армии получилась. По-моему, очень хреновая. Если вам тоже так кажется, ставьте лайк под этим видео, также подписывайтесь на мой канал и включайте колокольчик. Слава Смутляндии, Слава Вооруженным Силам Смутляндии. До новых скорых встреч, друзья. Берегите себя.

События после просмотра ролика​


Не будем останавливаться на жителях гостиницы, разбираться, как их зовут, кто из них «ждун», а кто истинный патриот, кто «страшный человек», а кто «паскуда», потому что это не имеет ровно никакого значения. Было их с десяток человек там, все получали пособие, им предоставили довольно комфортные апартаменты, и все было бы с ними хорошо, если бы они в Ирландию не взяли самих себя.

В сюжете нашей истории эти люди тоже больше не появятся, так как речь пойдет совсем о других вещах. Но перед тем, как мы перейдем к основному повествованию, надо уточнить момент, почему они так не любили друг друга. Потому что именно это и привело ко всем предыдущим и последующим событиям.

Спор начался с того, что один из них заметил, что негоже так злорадствовать и ржать, это же инвалид, в конце концов. Что же мы, братцы, совсем в психопатов превращаемся. Чем же мы от них отличаемся, если так довольны, когда видим такие зрелища. Это же сопляк еще, неразумный.

На это ему тут же парировали, что, мол, поделом ему, руку оторвало — мало, не хрен было лезть на нашу землю. А ты, шкура, живешь за европейские деньги, а сам граблян защищаешь. В ответ немедленно «прилетело», что ты ничем не лучше. Сдал квартирку, денежки в карман и шасть на европейские харчи! Ишь ты, хитренький, места занимает! И никаких граблян он не защищает, срать ему на тех граблян, он просто выступил против того, что народ раздувает военную пропаганду не хуже, чем политики, а страдают потом все. На это ему было брошено в лицо, чтобы подматывал «репела» и шел на фронт, коль такой грамотный. На что был дан ответ: «Я че, дебил? Сам иди!».

Тут в спор вмешался еще один, потрясая искалеченной кистью, со словами: «Знаю я наших защитничков, слушать тошно. «Ложили» в Маримогильске своих же штабелями, а потом говорили, что это не мы! Вот уж спасибо!». В конце речи он отвесил поясной поклон в сторону невидимых войск. На это ему ответили, что садистов и подонков с обеих сторон хватает, и по поведению отдельных лиц, судить всю смутляндскую армию — нечего.

Затем речь зашла о том, что некоторые индивиды пользуются чужой туалетной бумагой, пытаются экономить и держат иных, порядочных граждан, за идиотов. Это уже были не те, первые спорщики, а группа поддержки каждой из сторон. О патриотизме речь уже не шла, они люди разумные, и все-таки понимали, что истинные патриоты на фронте. Потом вспомнилось, что в воскресенье кто-то бросил немытую кастрюлю. А в среду чья-то собака, за которой надо следить, вообще-то, украла из чьей-то комнаты шоколадку. И, будьте добры, отдайте мне два евро и восемьдесят центов, прямо сейчас.

Средства не вернули, так как эти два евро и восемьдесят центов были невольно отданы туалетной бумагой, которую тайно использовали в течение двух недель. Нагло воровали, средь бела дня.

Дело окончилось дракой. Потом они все вместе выпили ирландского пива «Гиннес» и пошли спать. Словом, дело было вечером, делать было нечего. Вполне обычная история, которая никого не удивила. Из всех присутствующих, только старинный особняк какого-то английского лорда был крайне потрясен, насколько «дружелюбны» и «добры» друг к другу его новые постояльцы.

Аллегорический смысл главы​


Сцена ссоры беженцев — реальна. Так ведут себя украинцы за границей. Глава показывает, как отвратительно украинцы относятся друг к другу, как плюют на все законы Ирландии, и совсем не замечают, что они сами себе враги, куда страшней реальных оккупантов, которые пришли на их землю.

Солдат — символ жертвенного, инфантильного, обманутого российского народа. Его увечье и слова «я к этому шел» символизируют ментальное рабство и готовность к самоуничтожению во имя пустой государственной идеи, несмотря на очевидный абсурд.

Малихов — символ государственной пропаганды России. Его роль — создавать героический миф из инвалидности, чтобы поддерживать иллюзию справедливой войны.

Блогер — символ критического разума и контрпропаганды. Но в то же время, он сам является невольным пропагандистом, несмотря на благие намерения. Он необъективен и невольно травит украинцев на простых людей России, которые являются такими же жертвами режима, как и украинцы. Их точно также убивают и к.алечат. Блогер думает, что он противостоит агрессорам, а по сути, играет им на руку тем, что сеет рознь.

Спор о туалетной бумаге — символ морального падения. Конфликт, начатый с высоких материй, неизбежно скатывается к мелочной бытовой жадности и подлости. Это показывает, что низменные инстинкты перевешивают все «великие» идеи.

Драка и выпивка — насилие быстро забывается в пьяном угаре, что не дает обществу прозреть и найти реальное решение проблем.
 

Маруся

Очень злой модератор!
Команда форума
Регистрация
14 Май 2018
Сообщения
132.608
Реакции
115.437

Глава 2​



Жалоба в высшие инстанции​


Ибо Иисус сказал ему: выйди, дух нечистый, из сего человека. И спросил его: как тебе имя? И он сказал в ответ: Легион имя мне, потому что нас много.

Евангелие от Марка. Глава 5​


Гражданка Хрычова бодро шагала в сторону центра, то и дело поглядывая на наручные часы. Она направлялась прямиком к Варвариону, сердцу их города и страны. Там располагался офис президента, соборы, музеи и склеп, где покоилась мумия Мечталина. Величественные красные стены Варвариона были знамениты на весь мир, и грабляне этим очень гордились.

Погода была замечательная, легкий, весенний ветерок ласкал свежестью, но, тем не менее, даме было очень жарко, и под мышками расплывались пятна пота. Это обстоятельство ее очень огорчало, но отменить важный визит она никак не могла. Такая удача выпадала раз в жизни, и очень вряд ли, что ОНИ вызовут ее во второй раз. Поэтому пришлось смириться и приготовиться к порции позора при встрече.

Лет ей было около семидесяти, но она была активной женщиной, в отличии от некоторых в ее возрасте. Несмотря на довольно большой вес, она не оставляла надежды устроить личную жизнь, так как считала себя крайне привлекательной и интересной персоной. В этот погожий денек она была одета в светло-голубую блузу, которая, на ее взгляд, выгодно оттеняла цвет глаз. Но, впрочем, сейчас она спешила вовсе не на свидание.

Хрычова остановилась на минутку, отдышаться, и вытащила из сумки бутылку с водой. Время еще позволяло, надо немного перевести дух. Сделала глоток воды и буквально через пару секунд почувствовала, что пот начал струиться еще сильней. Причем, запах был какой-то уж чересчур резкий. От отчаяния у нее выступили слезы на глазах. Хоть бросай все и отменяй встречу! Это просто какой-то невероятный стыд.

Ну как так? Она хоть и полная, но никогда таких вещей с ней не происходило. Климакс тоже давно прошел, это совсем не похоже на приливы. Неужели диабет? Но почему именно сейчас! И, как назло, время не позволяет пойти и купить какую-то другую блузу, чтобы переодеться, она уже почти у Кафедральной площади. Времени до встречи оставалось тридцать пять минут.

Хрычова, вдруг, подумала: «А как же я не спросила, билет нужно покупать входной? Как же я пройду на территорию Варвариона без билета? Все-таки девятьсот бартеркоинов… Не то, что жалко, но как-то странно, если мне придется оплачивать вход, когда чиновники вызывают по заявлению». Достала телефон, хотела написать сообщение, помялась и сунула его обратно в сумку. Решила не отвлекать важных людей подобными вопросами, неудобно. Они, наверное, даже не думают о таких мелочах. И снова мелькнула мысль, может перенести встречу? Узнает все хорошо и придет потом, в надлежащем виде…

Но, минутку подумав, все-таки продолжила путь к месту назначения. В голове стучала фраза «Карфаген должен быть разрушен!». Эта мысль вызвала самодовольную улыбку и придала сил. «Неважно, все это неважно. Скажу, что у меня приступ потливости от диабета. Или, вообще ничего не скажу. Может и не заметят».

Когда она почти подошла к кассам Варвариона и оставалось буквально пятьдесят метров, случилась еще одна неприятность, а правильней — еще одна странность. С ее зрением произошло что-то совсем уж непонятное. Лавочки в Михайловском саду, те самые, коричневые, гнутые, на черных чугунных ножках, сейчас стали ярко красными. Этого не может быть! Не могли покрасить, это так некрасиво выглядит. Это что-то со зрением… Что-то связанное с этой потливостью, одно к одному.

Она подошла поближе к лавочке, оглянулась, никто из посетителей не выражал удивления. Сердце Хрычовой начало бешено колотиться. И, вдруг, она ощутила, что исчезли звуки. Вот как выключили кнопку на пульте. Когда звуки улицы есть, на них не особо обращаешь внимание, все сливается в незаметный фон. А когда они исчезают, вот тогда становится понятно, что только что издалека слышался бой колоколов в храмах, люди у кассы что-то говорили, из выхода метро доносился какой-то шум. И, вдруг, резко тишина. Какая-то звенящая, жуткая.

«Наверное, это какой-то приступ, может инсульт? При инсульте бывают галлюцинации, наверное?», думала Хрычова. Она аккуратно присела на лавочку и внимательно присмотрелась, пощупала поверхность. Да, лавочка. Да, выкрашена алой краской. «Может спросить у людей это? Типа, а как вам нравятся лавочки? Ой, нет. Если мне кажется, то подумают, что просто пристаю с глупыми беседами. В самом деле, не могу же я прямо спросить про цвет». Звук снова появился. Она глубоко вздохнула раз, другой, чтобы насытить мозг кислородом, и ее отпустило.

У нее было еще двадцать минут, и она решила успокоиться привычным в последнее время образом: просмотром военных сводок и новостей. Открыла YouTube, там был свежий ролик, в котором Лилипутин утверждал, что Запад в очередной раз обманул Грабляндию. Сейчас речь шла про какой-то договор с насчет размещения военных баз НАТО, который был заключен устно, в девяностых годах, и этот договор нарушили. Они настроили баз вокруг Грабляндии, хотя обещали не строить, значит, явно готовят нападение. Журналист выпытывал у Лилипутина, где можно прочесть этот договор, покажите, мол, мы такого договора не видели и никак не могли обещать таких вещей. Но Лилипутин сказал, что в том-то и дело, что бумаг нет! Но мы-то все помним, и «надуть» нас не выйдет. Журналист начал настаивать, что договора такого никогда не было и говорил: «Хватит врать людям!». Причем, разговаривал с Лилипутиным, как с провинившимся школьником, свысока, с усмешкой.

Хрычова с отвращением закрыла новости и подумала: «Какие подонки! Они открещиваются от всего! Как же они нас ненавидят… Грабофобия по всему миру из-за них, тварей. Хитрые, лживые, они же так и ждут, когда нашими ресурсами смогут поживиться! Наставили этих баз и врут в глаза, что не было цели нападать. Действительно, нашли дураков! Молодец, Лилипутин. Дай Бог ему подольше пожить и эту нечисть побороть».

Она была неправа, когда так рассуждала. Договора такого, действительно, не было. И Лилипутин, действительно, врал в глаза всему миру, требуя исполнения обещания, которого никто не давал. И эту придуманную причину он предъявлял всему миру, как повод сносить города Смутляндии и у.бивать мирных людей. Вроде, они вовсе не мирные, а все продались фраерстанцам, стали нацистами и планируют их погубить. А он просто зашел с танками первым, сделал превентивный удар, защитил свой народ от них. Хрычова, как и многие граждане ее страны, верила Лилипутину на слово, люто ненавидела «пиндосов» за то, что они грабят ее страну много лет: довели народ до обнищания и главное — презирают. Непонятно за что ущемляют, обкладывают санкциями, будто грабляне — вовсе не люди. Она глянула на часы, до встречи оставалось пятнадцать минут, надо было идти.

Хрычова решительно встала со скамейки, подошла к кассам, взяла самый дешевый билет за девятьсот бартеркоинов и пошла в сторону Кафедральной площади. В эту цену входило только посещение самой площади, без заходов в храмы и музеи, так как за их посещение брали отдельные деньги. Но, ей это и не нужно, собственно говоря.

Хрычова старалась отводить взгляд от кроваво-алых скамеек, это было, действительно, неприятное зрелище. Во-первых, это вопиющая безвкусица, во-вторых, сам цвет как-то уж очень угнетал. Да и в сочетании со старинными фонарями из чугуна это смотрелось просто отвратительно. Раньше фонари с лавочками составляли прекрасный цветовой ансамбль. А еще она старалась держаться подальше от людей, чтобы они не почувствовали запах пота. Сказать, что это была некомфортная прогулка, это ничего не сказать. Это была самая чудовищная прогулка в ее жизни, наверное. Но… Карфаген должен быть разрушен!

На площади она перекрестилась и слегка поклонилась в сторону Оскверненского собора. Все-таки, до чего несимпатичное и безвкусное строение, думала Хрычова. А главное непонятно, почему этот храм считается центральным в Грабляндии. Действительно, входная дверь была просто нелепая, полукруглая и какая-то аляпистая. Она совсем не сочеталась с благородными золотыми куполами. Еще какие-то зубчатые, золотые карнизы по периметру навеса над дверью и выше. В довершение всего, неприглядные, сероватые стены внизу, сверху же, круглые башни под куполами, выкрашены в ярко-белый цвет.

Она обогнула здание и с правой стороны увидела белую вывеску с черными буквами «Легион». Дверь была дубовая, массивная, с дверным молотком, но в декоративных целях, видимо, так как на стене располагался электрический звонок. На первый взгляд вход казался старинным, но она точно знала, что это помещение при храме появилось недавно, так как она была тут полгода назад и ничего подобного не видела. Она взглянула на часы, вздохнула и нажала кнопку звонка.

Дверь распахнул низенький, полный кавказец с аккуратной бородкой и приветствовал ее обольстительной улыбкой. Была бы она помоложе, то подумала бы, что он с ней заигрывает, настолько он сверкал очами при взгляде на нее и чуть ли не приседал в реверансе. И было в его взгляде что-то масляное, можно сказать, похабное, когда он остановил взгляд на ее большой груди. Он чуть ли не согнулся пополам, когда приглашал войти.

— Рад вас приветствовать, госпожа Хрычова. Прошу, проходите. Мы вас ооочень ждали, — сладким, бархатным голосом произнес портье.

Она прошла в комнату. Пахло ладаном, как в церкви, но в остальном, обстановка была как в обычном рабочем кабинете, если бы не большая картина с библейскими мотивами на стене. Комната была довольно просторная, стены окрашены в белый цвет, огромное арочное окно, и рядом с ним большой рабочий стол, за которым сидел немолодой, седовласый и очень важный на вид чиновник в очках. Справа — большое зеркало в пол, а слева зона ожидания, видимо, с болотно-зеленым диваном, креслами в тон и журнальным столиком.

Там сидела какая-то публика, человек пять, и почему-то играли в нарды. Еще и вино пили, на столе початая бутылка и закуски. Картина крайне странная, если учесть, что это кабинет государственных деятелей. Но, так как люди давно привыкли, что в их стране, в отличии от проклятых капиталистов, может быть все, что угодно, особого удивления этот факт у Хрычовой не вызвал. Напротив, этот «пейзаж» казался довольно уютным, своим каким-то, родным.

Она бросила взгляд на свое отражение в зеркале и вздрогнула. Она выглядела ужасно! Нет, зеркало не искажало отражения, но каким-то удивительным образом все недостатки были видны гораздо сильней, чем обычно. Фигура выглядела грузной, рыхлой, русые волосенки жиденькими, какими-то слипшимися, голова казалась малюсенькой на фоне огромного тела, пальцы на руках опухшие, как сосиски, и глаза… Не голубые, а как будто выстиранные, что ли, бесцветные, блузка же на их фоне выглядела чересчур яркой. Еще и эти огромные пятна пота, темные и очень заметные. Она резко отвернула глаза от зеркала и подумала: «А, вдруг, я реально так выгляжу? Может у меня дома освещение лучше?».

— Будьте любезны, уважаемая, пройдите и присаживайтесь. Я с удовольствием выслушаю вашу проблему, — прозвучал низкий, благородный, хорошо поставленный голос владельца кабинета, который сидел за столом. Он, вообще, был похож на профессора Преображенского из фильма «Собачье сердце», настоящий аристократ. Казалось, что это гость из прошлого, с такой особой, старомодной манерой речи. К тому же его фамилия была Лихт, а называть он себя требовал не иначе, как Герр Лихт. А может и не требовал. Во всяком случае, так к нему обратился кавказец, который ее встречал.

Выражение лица чиновника было чванливое, уголки рта — презрительно опущенные, а когда она подошла и опустилась на стул перед ним, то заметила, что лицо его приняло просто скорбное и страдальческое выражение. «Ему воняет, наверное!». Но было уже поздно, уходить было глупо и как-то неудобно перед теми, кто сидел в зоне ожидания, поэтому она начала рассказ, отбросив все сомнения.

— Ну я вам писала в заявлении, вы же читали? Там все изложено подробно! Ни одной детали не упустила, — суетливо зачастила она высоким и гнусавым голосом.

— Ваше письмо я получил, однако, позвольте мне услышать все это из ваших уст, — дипломатично ответил чиновник.

Она на секунду задумалась, с чего лучше начать, и посмотрела на картину с библейскими мотивами, которая висела над его столом. На ней был изображен Ноев потоп, знаменитая репродукция Айвазовского, мрачная вещь. Люди изображены в состоянии отчаяния, лица обезображены страхом, пытаются спастись, море поглощает грешников, а спасительный ковчег далеко. Картина красивая, но это было как-то совсем неуместно в деловой обстановке, на взгляд Хрычовой. Хотя, если при церкви…

— Излагайте, пожалуйста, — поторопил собеседник.

— В сети орудует банда аферистов! Секта! — визгливо начала Хрычова, а лицо ее при этом выражало крайнее возмущение, — и предводительница их, ее зовут Фаина, фамилию, адрес и данные я указала в заявлении, это просто нелюдь. Не — людь.

Она нервно потряхивала головой, в такт своим словам, сжала кулаки, голос начал дрожать от возмущения и становился все выше. Эта дама попила ей изрядно крови и стала виновницей многих бессонных ночей. Восемь лет она с ней боролась, и все тщетно. Фаина человеческого языка не понимала вообще, явная психопатка. Хрычова чеканила слова, будто читала приговор.

— Эти негодяи издеваются над людьми, внушают им неверные моральные установки, развращают молодежь! Оскорбляют, высмеивают. Рушат семьи! Нелегально собирают пожертвования. И, что самое главное, они распространяют нелегальный метод лечения наркологических больных! Эта бесталанная самозванка написала какую-то гадость, полную глупость и продает наивным, набивает свои карманы за счет жизней людей.

— Позвольте узнать, каково количество пострадавших лиц? — галантно осведомился мужчина.

— Я уверена, их сотни! Но жалоб никто особо не пишет, она настолько влияет на них. Это чистая секта, они там как будто сами не свои, боятся слово ей против сказать. Она использует метод боевого НЛП, — Хрычова понизила голос и заговорчески глянула на чиновника.

— Знаем мы таких! — донесся громкий голос с дивана. — Ничего из себя не представляют, а учат других! Во люди!

Хрычова благодарно глянула на мужчину, который вступил в диалог и растянула тонкие губы в любезной улыбке. Именно так она сама и считала. И все остальные, кто поставил подпись в ее заявлении. Как же повезло, что тут ее, наконец, услышали! Мужчина, который вмешался, был одет франтовато, подстрижен явно в дорогом «барбершопе».

— Да, это страшно! Жалко людей. Жалко до глубины души. Поэтому я здесь. Я человек, который любит справедливость, — горестно вздохнула она. — И очень надеюсь на вашу помощь. Я уже везде писала, но результата нет.

— Так взятки дает, небось, вот и прикрывают жопу им, — резонно предположил другой мужчина с дивана. Этот был молодой, одет очень небрежно, даже неопрятно. Волосы стояли торчком, он был похож на тех классических лентяев, которые сидят в растянутой майке на диване, пьют пиво и говорят с телевизором.

Хрычова довольно закивала.

— Свидетельства лиц, упомянутых в вашем заявлении, безусловно, имеют вес. Могу ли я поинтересоваться, готовы ли они подтвердить свои слова и нести ответственность перед лицом закона?

— Конечно, конечно! — Хрычова прижала руки к груди, взгляд ее был умоляющим и страстным. — Мы все жертвы! Только на вас надеемся и уповаем!

— Замечательно. А вы? Должен ли я понимать, что вы осознаете последствия ваших слов, и готовы ли подтвердить это осознание? — как-то очень торжественно уточнил чиновник, голосом регистратора в ЗАГСе.

— Да! — не менее торжественно заверила Хрычова и преданно, по-собачьи, посмотрела ему в глаза.

Его взгляд стал тяжелый и испытывающий.

— Верно ли я понимаю, что вы хотели бы, чтобы мы закрыли сию обитель зла? — Герр Лихт спустил очки на нос и пытливо воззрился на Хрычову.

В груди у Хрычовой потеплело. Именно так, именно «обитель зла» она про себя именовала этот проект. Вслух она никогда этого не произносила, так как выражение было несколько высокопарным, но вот для себя она давно решила, что это — обитель зла. Она мелко закивала и зачем-то перекрестилась.

— Да, да. Именно. Если это возможно. — застенчиво подтвердила она.

— Должен признаться, есть еще один вопрос, вызывающий мое беспокойство. После получения вашего заявления я счел необходимым ознакомиться с веб-сайтом упомянутого проекта. Там я обнаружил свидетельства множества выздоровевших. Каким образом мы можем разрешить эту дилемму? Ведь прекращение деятельности проекта, вероятно, лишит этих людей необходимой поддержки…

— За это не волнуйтесь! — горячо ответила Хрычова, — В сети масса подобных форумов! И масса других методов! Думаете, она одна такая умная? Люди найдут помощь где угодно, это не проблема, поверьте. На ее несчастном методе свет клином не сошелся. Этот сайт надо закрыть! От него вреда гораздо больше, чем пользы. Это страшное место. Они опасны!

— Хорошо. Я могу с уверенностью заявить, что мы детально рассмотрим дело, что справедливость восторжествует, и каждый виновный понесет заслуженное наказание, — веско заявил чиновник и встал из-за стола, намекая, что прием окончен.

— Спасибо вам! Спасибо! — полушепотом сказала Хрычова, мелкими шагами пятясь к входу. — До свидания! Еще раз благодарю, спасибо.

Возле двери она увидела полочку, на которой лежали визитки, взяла пару штук и сунула в карман. Кавказец ждал ее возле двери, снова с сияющей улыбкой распахнул дверь и с умилением посмотрел в глубины выреза блузки. «Хм… Может и любит женщин постарше. Похоже, ему реально нравится моя фигура», — подумала Хрычова, и настроение подскочило прямо к облакам, если не выше. Она вышла на улицу, ей хотелось прыгать от восторга. В воздухе слышались трели птиц, солнышко ласково пригревало, а атмосфера площади была настолько праздничной и торжественной, словно на параде.

Хрычова вытащила визитку, интересно было, кто же это. То, что это департамент офиса Лилипутина, это понятно, ответ на жалобу пришел оттуда. Но как имя чиновника?

Лицевая сторона визитки была черная, и на ней был логотип, в виде каких-то еврейских, вроде, букв, золотого цвета. А, да это слово Легион! На обратной стороне было написано:



Департамент по борьбе с преступностью в сфере общественной морали​



Ниже шел перечень работников, с указанием должностей.


Герр Лихт — начальник департамента
Моренко — эксперт-оценщик
Дружинин — начальник боевой группы
Асмодевич — гендерные вопросы
Голдман — бюджетные вопросы
Трутнев — организации досуга
Мухин — специалист по дегустации

«Так как они сеяли ветер, то и пожнут бурю» — такой слоган был в самом низу визитки.



«Интересно… Какие необычные должности. Особенно дегустатор» — подумала Хрычова, и оглянулась на дверь. Портье до сих пор стоял в проеме и улыбался, ощупывая ее взглядом. Когда она обернулась, он послал ей воздушный поцелуй и лукаво поднял бровь. Она отчего-то смутилась, отвернулась и быстро пошла прочь. Когда она поравнялась с лавочками, ей пришло в голову, что они снова коричневые. Да, значит это была галлюцинация… Ну ничего, обошлось, слава Богу.

А тем временем, в кабинете департамента происходил такой диалог. Герр Лихт, начальник, тот самый, который принимал заявление, обратился к своим служащим:

— Что ж, господа. Начинаем это дело. Считаю необходимым провести проверку свидетелей, чтобы исключить непричастных, — с этими словами он взял со стола пульт, подошел к дивану, сел на него рядом с остальными, ткнул кнопку и направил его в большое зеркало на стене.

Аллегорический смысл главы​

Сцена с передачей, где президент лжет на весь мир – реальна, так вел себя президент России. Гражданка Хрычова в этой главе выступает как аллегория правящего режима России и лично Путина. Она точно также огульно, бессовестно и бездоказательно обвиняет Фаину. Это отражение лживого, лицемерного и глубоко порочного режима, который готов уничтожить любое созидание под фальшивым предлогом борьбы за «общественную мораль».

Ее вонючий пот символизируют моральную нечистоплотность и страх, который режим пытается спрятать под маской бодрости. Алые лавочки и исчезновение звуков — это проявления вины и внутреннего ужаса. Государство, как и Хрычова, отчаянно пытается игнорировать эти знаки (красный цвет — цвет крови), чтобы продолжать свой путь.

Отражение, которое показывает ее «рыхлой», «грузной» и «слипшейся» — аллегория истинного, неприглядного образа режима, который он видит, но отрицает.

В то же время Хрычова — аллегория и на народ России, который безмолвно и рабски подчиняется власть имущим, благоговеет перед ними, боится высказать свое мнение или даже что-то переспросить.

«Легион» в этой главе — символ беспорядков «в верхах», которые прикрыты личиной благородства и богоугодных целей. Слоган: «Так как они сеяли ветер, то и пожнут бурю» — это циничное оправдание собственных преступлений.
 

Маруся

Очень злой модератор!
Команда форума
Регистрация
14 Май 2018
Сообщения
132.608
Реакции
115.437

Глава 3​



Наваждение​



Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я — медь звенящая или кимвал звучащий.

Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто.

И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы.

Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит.

Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится.

Первое послание к Коринфянам святого апостола Павла. Глава 13​



«Запретите мне, я торчу на одном и том же, запретите мне, все равно уже кайф прошел», в ее голове крутились эти строки из песни Летова «Наваждение». Но это было не совсем верно, ее кайф не проходил, как бы она себе ни запрещала. И она снова поставила эту песню, она слушала ее уже раз десятый подряд.


Сон наоборот
Я спотыкаюсь на ровном месте
Сон наоборот
Волос в чашке моей воды
Грязный бинт и окно за окном


Я увидел тень
Я видел, в небе там кто-то ходит
Я увидел тень
Блуждающих окон восковые огни
Грязный бинт и окно за окном


Запретите мне
Я торчу на одном и том же
Запретите мне
Все равно уже кайф прошел
Грязный бинт и окно за окном


Фаина сидела в своей маленькой комнатке в Ирландии и размышляла о том, что она сошла с ума. То, что с ней произошло, действительно, походило на безумие. Но, так как это состояние ее очень радовало, для себя она решила, что если сошла с ума, то это очень даже прекрасно. Но, давайте по порядку. Сначала познакомимся с героиней поближе.

Ей было сорок лет, была она смутлянской беженкой и пару лет проживала в гостинице, зарисовку из быта которой вы видели в первой главе. Потом она переехала в отдельное жилье, и уже почти год занимала небольшую комнату-студию, с кухней и душевой кабиной в самом центре городка Нейс, прямо на главном проспекте. В двух шагах были а.птека, супермаркет, парк, церковь, почта, остановка, пабы, спортзал. Словом — это был центр, и этим все сказано.

Комнатка представляла из себя помещение метров десять с белыми стенами. Там была кровать, заправленная симпатичным бельем с парочкой декоративных подушек серо-голубого и серо-розового цвета. Она стояла у окна, на котором была белая ваза с искусственными пионами, розового и белых цветов. Сбоку — прикроватная тумба с лампой на латунной ножке и синим плафоном, еще белый деревянный шкаф, белая кухонька, рабочий стол для ноутбука и все. В целом, там было очень чисто и уютно, несмотря на маленькую площадь. Жилье предоставляли бесплатно, ей нужно было платить только за свет, двести евро в месяц. Пособие же для безработных она получала в размере девятьсот евро, поэтому денег ей на все хватало, без соседей жилось очень даже прекрасно, и она была вполне счастлива.

Вернее, не совсем так. Она была крайне несчастна. Ее удачный переезд это было просто лучшее из худшего. А в целом, о счастье речь вовсе не шла. За спиной у нее было два неудачных брака, столь бестолковых, что даже описывать их нет смысла в этой книге. В Смутляндии она всю жизнь занималась парикмахерской, у нее было помещение в аренде, пять мастеров, и она всю жизнь этим жила. Также у нее была уютная, четырехкомнатная квартира, которую она с удовольствием обставляла.

У нее были дети, две дочери. Старшая жила отдельно, и ей было не до матери. Да и самой Фаине, в последние пару лет, было не до дочери, сказать откровенно: просто не было сил и желания жить. Младшая же дочь осталась в Смутляндии, и это было большим горем, от которого она никак не могла отойти.

Дело в том, что, когда началась война, буквально в этот же период она разводилась с мужем, по причине его наркомании. А он, назло ей, взял и запер младшую дочь дома у своей матери, и никакая полиция не могла на это повлиять. Семилетнюю девочку держали как заложника, а полиция разводила руками: «он тоже отец и имеет все права». Сложно описать, насколько это было страшно и больно… Малышка плакала, просилась к маме, сестре, а мама ничем не могла помочь. Более того, потом ей даже звонить запретили и настраивали ребенка против матери. Фаина подала в суд, конечно. Но сбор документов в Смутляндии — это очень долго, она начала осенью, а суд назначили только на март. И вот — март. Грабляндия нападает на Смутляндию, суды прекращают работу, в стране хаос и паника, взрывы.

Взрывы — это очень страшно. Фаина перестала толком спать, даже не раздевалась, чтобы в случае чего, быть готовой бежать. Куда? Это неизвестно. От взрывов не убежишь, панельные дома складывались, как карточные домики, и никакого убежища рядом не было. Можно было спуститься в подвал, но в случае попадания снаряда, это никак бы не спасло, подвал бы просто завалило сверху, и люди задохнулись бы.

В первую же неделю она выехала из страны, со старшей дочерью и матерью. А младшая осталась под бомбами, ее так и не выпустили с ними, она так и осталась в распоряжении отца. При этом девочке было сказано: а мама с сестрой тебя бросила! Видишь, сбежали без тебя. Потом был суд, который она вела уже из Ирландии. И через год она выиграла суд: право, чтобы забрать дочь. Все материальные преимущества были у нее, в том числе, показания дочери, которая проходила с отцом проверку у психологов. Она приехала в Смутляндию с решением суда, она понимала, что добровольно все равно дочь не забрать, ее бывшему мужу было плевать на документы, поэтому она следила за двором, где гуляла она гуляла. Когда она увидела ее, то подошла к ней, позвала, а малышка сорвалась с места и начала убегать… Она подбежала к балкону первого этажа, где они жили, с криком: «Бабушка! Мама на улице!». Тут же в проеме показалась бабушка, протянула ей руки и затащила ее в дом.

Потом была апелляция, где он указал, что решение суда было ошибочное, так как, мамаша ребенка — враг страны, програблянская. Проверьте, она до войны вела бизнес в Грабляндии и теперь хочет увезти ребенка туда. Судьи побоялись спорить с такими доводами, так как за протекцию програблянским могли запросто лишиться должности, в лучшем случае, а то и свободы. И все, она проиграла суд.

Конечно, никакой програблянской она не была. Впрочем, как и просмутлянской. Она, как и многие, не имела на тот момент никакой твердой позиции по этому поводу. То, что она ездила в Норденбург до войны, ничего не значило, никто и подумать не мог тогда, что может быть нападение на Смутляндию. Но этот подлец повел себя ровно также, как вели себя люди в тридцать седьмом году, при Гнетошвили, когда, пользуясь случаем и обстановкой в стране, писали доносы из мести и отправляли родных, соседей — в лагеря.

Хотя… Нет. Если вспомнить все точно, Фаина скорей была на стороне Грабляндии. Когда она уезжала в Европу, она перекрестила квартиру и сказала: «Работайте, братья». Это была присказка граблянских войск. То есть, тогда еще Фаина хотела, чтобы боевая операция закончилась именно тем, чем обещали. Возвратом граблянского языка! Народ верил, что Грабляндия пришла спасти их от кучки неадекватных националистов, которые помешались на смутлянской культуре. Думали, что Лилипутин просто напугает их, разрушит бомбами несколько военных объектов и на этом все закончится. Быстро закончится, без всяких жертв. Одним словом, Фаина была за то, чтобы в их стране навели порядок с языком, и, если это делал Лилипутин, то и Бог с ним.

Смутлянский язык, на котором начали чрезмерно настаивать лет десять назад, очень напрягал. Многим людям было непонятно, что происходит, зачем запрещают граблянский, зачем так агрессивно открещиваются от своей же истории: писателей, фильмов. И эти смутляндские националисты выглядели в глазах масс, как сумасшедшие, которые мешали жить, создавали неудобства и занимались какой-то ерундой. До того, как Грабляндия зашла в первый город, Маримогильск, и убила двадцать пять тысяч мирных смутлян, называя их нацистами, хотя они не были никакими нацистами, почти никто не думал и не знал, что Грабляндия – не друг, а враг. Никто не вникал! Осознание пришло потом. Как и понимание, с какой целью им навязывали смутлянский язык.

И как-то это все сразу навалилось. Крайне неудачная поездка в Грабляндию, затем развод и суд по ребенку, затем война и эмиграция, затем не очень приятная жизнь в гостинице для беженцев… Может быть, эти все события и повлияли на то, что произошло с ней 4 октября 2024 года.

А произошло вот что: она влюбилась. И это вышло настолько странно для нее самой, настолько это было ей несвойственно, что она всерьез считала, что с ее головой что-то происходит. Влюбилась она в того самого блогера, чей ролик смотрели когда-то в гостинице. Причем, это произошло не в тот день, тогда она вовсе не обратила на него внимания.

Это случилось, когда она уже переехала в отдельную комнату. Как-то вечером она смотрела YouTube и наткнулась на его канал. И все, пропала. Она смотрела его ролики просто день и ночь. Он ей показался такой красивый… Она не могла насмотреться на него. Он стал просто ненаглядный, в один момент. Натурально, у нее иногда слезы выступали от счастья, когда она рассматривала его лицо. Она не могла своим глазам поверить, что бывает такое совершенство, на которое смотришь и нравится абсолютно все.

Красивая форма головы, темно-русая короткая борода, усы. Несмотря на мужественные черты лица, кожа такая гладкая, как отполированная, смуглый. А глаза… Яркие, большие, какие-то зелено-изумрудные, с четким, черным контуром радужки. В них читалась доброта и невероятная нежность, если он улыбался. Когда говорил, то одна бровь чуть опускалась, и эта асимметрия делала лицо очень нетипичным и живым. Прямой, благородный, с легкой горбинкой нос. У нее было физическое ощущение, будто ударили по сердцу, когда она в первый раз увидела, как он рассмеялся. Красивей смеха она не встречала и никогда не думала, что способна так восхищаться внешностью.

Она даже показала его парочке своих знакомых, чтобы оценили красоту. Но он им показался обычным, одна подруга даже сказала: «Че это за дрыщ?». И Фаине расхотелось слушать мнение со стороны. Казалось, что эти разговоры оскверняют святое. Для нее он был идеалом, эталоном, ее мечтой. Ей нравилось, что он худощавый, с такими очень приятно обниматься. Она не любила перекачанные мышцы, это вызывало чувство брезгливости, как что-то искусственное, отталкивающее, вроде накачанных силиконом губ. Ее всегда удивляло, как могут люди считать чересчур спортивные фигуры — притягательными, если это — какой-то пластмассовый антисекс. Они же все одинаковые! У них даже походки становятся идентичные, как у роботов.

Нечто подобное, любовь с первого взгляда, у нее было с первым мужем, и тогда ей казалось, что больше любить — просто невозможно. Но то, что она почувствовала к этому незнакомому парню, было раз в десять сильнее. И это была какая-то совершенно дурацкая любовь по всем параметрам.

Он был моложе, а значит, все это — блажь, и ничем серьезным не закончится. Зачем ему она? Конечно, не нужна. Ему нужна девушка моложе. Ему нужны дети, такие гены грех не передать. Ему нужно все то, что в ее жизни уже было. Он был в Смутляндии, и кто знает, выживет ли. Возможно, он уже был женат, возможно — вовсе инвалид без ног, возможно, у него отвратительный характер, ей же ничего не было о нем известно. Он был ярым противником граблян, а Фаина никогда не поддерживала ни одну из сторон и всегда считала, что быть патриотом, это признак невеликого ума. Да и в целом, она никогда в жизни не влюблялась ни в каких актеров, певцов и прочих медийных личностей, даже в ранней молодости. Она, в принципе, никогда не отличалась влюбчивостью и склонностью к романтическим мечтаниям. Она всегда была очень приземленной!

Но… Логика и здравый смысл отказывались ей подчиняться. Никакие доводы разума не могли ее убедить, что пора прекращать. Она точно знала, что он ей нужен любой: с плохим характером, без ног, без денег и даже импотент. Это все — не имело никакого значения. Была твердая уверенность: все, это конечная. Больше не надо никого искать. Нет и не будет никого лучше.

Она засыпала и просыпалась с мыслями о нем. Она забросила все свои дела, не учила английский, не занималась форумом и обустройством ирландской жизни, хотя до этого у нее была масса планов. Она забанила всех ирландских женихов. Они стали ей противны и не нужны в один момент. Когда они писали, ее, без преувеличения, начинало тошнить. Они были настолько убоги и отвратительны по сравнению с ним! Грязные, пошлые, фальшивые, глупые.

Она просто на него любовалась, и ей было хорошо. Интересно то, что она даже представить не могла, как могут развиваться с ним отношения, и чтобы она делала, если бы он был рядом. Это казалось настолько нереальным, что даже придумать было сложно.

Она подписалась на каналы Таро и смотрела расклады, чего раньше за ней никогда замечено не было, и, если бы кто-то, 3 октября 2024 года сказал, что она будет это делать, она покрутила бы пальцем у виска. Но она это делала. И представьте, она была счастлива! Первый раз за двадцать лет, наверное.

Она поняла, что жила зря. Она поняла, что ничего в жизни не имеет такого значения, как любовь, и ничто не сможет так радовать. Она поняла, что у нее даже мысли нет о том, будет ли он выгоден материально. Нет, она никогда не была любительницей жить за счет мужчин и презирала такую точку зрения. Но, у нее было убеждение, что законный муж не очень-то нужен, если от него не будет какого-то существенного профита. Например, как она ни любила первого мужа, как ей тогда казалось, но пока он не купил им квартиру, она даже жить с ним отказывалась. И не потому, что она требовала, нет. Она просто занималась устройством своей жизни, пыталась заработать на жилье, а он был совсем не на первом плане, выходит. Это она поняла только сейчас.

Сейчас же она была готова на все. Жить в любом месте, в любой обстановке, что угодно, лишь бы видеть его каждый день. Это было как прозрение! И до нее только сейчас дошло, что и не было у нее никакой любви никогда. Но, раз она ему не подходит, значит, вообще не имеет право соваться и портить ему жизнь.

Но в целом, спешить ей некуда, думала Фаина. Она готова подождать его; хоть десять, хоть двадцать лет, пока он женится, нарожает детей и разведется. А, если ему повезет, и брак окажется счастливым, значит не судьба. Ей все равно никто другой нужен не будет, никогда. Она это знала точно. Она знала, что это уже навсегда. Или, когда-то она будет жить с ним, или вообще ни с кем. Он УЖЕ у нее был. Он был ее смыслом жизни. И неважно, где и как он жил.

А вот эти рассуждения были как раз не блажью, а рациональным пониманием: она себя очень хорошо знала. Так и было все двадцать лет, после первого мужа. Замуж второй раз она выходила без особых чувств, чтобы просто быть замужем. Как итог, ничего толкового не вышло, и муж, кроме досады, никаких чувств не вызывал. Впрочем, как и прочие женихи-любовники: их было немало, она всегда была привлекательной женщиной. Ей, действительно, не нужен был мужчина ради мужчины. Нужен был любимый. А это, как теперь она убедилась, зависит от воли провидения. Заставить себя кого-то полюбить — невозможно. Или человек нужен сразу, и тогда плевать на обстоятельства, или не нужен, каким бы он ни был хорошим и полезным. Ничего это не даст, кроме разочарования и раздражения.

Фаина решила, что все равно, пока рано думать о том, что можно с ним встретиться, потому как ее внешность очень испортилась за эти три года хронического стресса, и она поняла, что выглядит уже не так замечательно, как раньше. Фигура поплыла, под глазами появились морщины, и, хотя ей и сейчас давали не больше тридцати лет, она понимала, что сильно сдала. Вообще, ей повезло с типажом. Она была невысокого роста, худенькая, с восточным типом лица, микс крымских татар и славян, поэтому, время над ней было не сильно властно.

Каждый день она делала массаж лица, пошла в спортзал, начала следить за походкой и осанкой, прекратила пить кофе литрами и так много курить. Купила противозачаточные таблетки, и грудь вновь приобрела прежнюю форму и полноту. Внешность восстановилась довольно быстро, но она все равно боялась ему писать. Он ей казался не просто хорошим, а каким-то святым. Он был очень умный, и каждое его слово, суждение — восхищало. Его лексика и красивое построение фраз заставляли ее глупо улыбаться от счастья.

А еще у него была фотография в блоге, где он играет на пианино. Больше ничего и не было, он был не из тех, кто демонстрирует свою жизнь. А, вдруг, он кого-то любит? Она совсем не хочет этого знать. А, вдруг, она ему не понравится? Нет, лучше ничего не делать. Главное, чтобы с ним ничего не случилось.

Она каждое утро, как только посыпалась, читала молитву за него. Надо ли говорить, что это тоже с ней было впервые? Раньше она считала религию полной ерундой. А теперь она это делала. Текст молитвы не включал просьбы о том, чтобы он выжил. Она настолько этого боялась, что даже произносить таких слов не хотела.

«Господи Святой Всесильный, дай моему любимому Яну силы, чтобы он смог сделать все, что задумал, о чем мечтает. Спаси и помилуй его, Господи. Прости ему грехи его, избавь от искушений, сохрани в безопасности, исцели от недугов, огради от уныния. Награди его за доброту, за неравнодушие. Не дай ему разочароваться в людях, убереги от завистников и клеветников. Укрепи его силы, его надежды, помоги в замыслах, пошли ему веселье, любовь и счастье. Пусть его любят те, кого и он любит, пусть полюбят и враги, и никто не причинит зла. Помилуй, Господи. Аминь»

В последнем ролике он выглядел очень уставшим и каким-то грустным. И она, вдруг, очень ясно поняла, что вот он, такой молодой и красивый, он может в любой момент погибнуть. И в этом есть вина и всех тех, кто был равнодушен, когда происходил Кастрюльный Бунт и даже, когда Грабляндия ввела войска на территорию Смутляндии, в город Безводск, восемь лет назад.

Она, Фаина, была именно такая. Ей было все равно. Она знала, что в том регионе зона военного конфликта, но никаких чувств это не вызывало. Она даже не смотрела по телевизору, что происходит. Была уверена, что снова беснуются националисты, да и все. Ну пришла Грабляндия и черт с ней, ничего страшного. Какая разница, Грабляндия или Смутляндия. Может и к лучшему, так как смутлянский язык очень раздражал людей ее возраста, он был непривычен. Да и насильное его введение заставляло ненавидеть новую власть. А это значит, что вольно или невольно, она разносила в обществе идею противостояния. И это дало свои плоды, через много лет. Грабляндия воспользовалась этим расколом в обществе и, получается, что они, бывшие равнодушные «ждуны», то есть те, кто ждал Грабляндию — предатели. Нет же разницы, по злому умыслу это было или по глупости. Важен конечный результат.

«Равнодушие — самое страшное, греховное, чудовищно непростительное из всего, что можно помыслить» — это слова Егора Летова. Как же он был прав…

Ей стало так стыдно, что она сбежала за границу после того, как своим равнодушием подставила всех мужиков страны. Сидит себе в тепле и на обеспечении, а он под бомбами, с этими дикими ценами и перспективой отправится на фронт в любой момент. Она решила, что нужно слать ему донаты, иначе это как-то совсем по-свински выходит, нечестно. Когда она это решила, ей в голову пришла мысль, что это точно с головой проблемы.

Есть в психиатрии такая мания, прям так и называется — эротомания. Люди начинают преследовать объект своей любви, слать им подарки, деньги, и уверены, что объект к ним точно неравнодушен, даже, если отрицает это. В каждом его слове они видят намеки и тайные знаки, будто он тайно сообщает о своих чувствах. Нет, ну, конечно, она так подумала не всерьез, у нее точно не было ощущения, что он ее любит и знает о ней. Уж то, что они незнакомы, она понимала наверняка.

Потом подумала: она что, решила купить любовь? Таким образом расположить к себе? Нет, только не это! Это же так низко и противно. Да и абсурдно. У него комментарии просто кишели восторженными дамами и этим его точно не удивить. Еще немного подумав, она решила, что таких мотивов нет. Есть цель: сохранить ему нервную систему, чтобы война и эти дикие цены не довели его до депрессии, чтобы он не отчаялся, продолжал играть на пианино и вести блог… Она знала, что такое апатия и что значит, потерять смысл жизни. И очень не хотела, чтобы он когда-то испытал нечто подобное.

А еще, возможно, этим самым снять с себя чувство вины за прошлое равнодушие к судьбе страны. Он же делает такое большое дело для людей. Только благодаря таким роликам, многие начали понимать, что на самом деле происходит. Смотреть новости — скучно, а в таком формате люди смотрели. И, если деньги на армию и оружие она никогда бы не выслала, то на таких рабочих тыла — надо и можно. Это просто гражданский долг.

Она налила кофе и снова начала размышлять о том, как лихо обманывает себя. Да какой еще гражданский долг? Вроде, не ему лично, а просто как полезному члену общества? Надо же, как «причесала» себя! Почему бы ей тогда не выслать денег всем остальным блогерам? Почему ей так стыдно за то, что она ПРОСТО, безо всяких разумных доводов и расчета, хочет сделать ИМЕННО ЕГО жизнь лучше, хоть на один миг? Что в этом такого стыдного, в конце концов? Вдруг, это его последние дни! Что позорного в том, что ей нравится этот человек? Или не за это стыд? Стыд за бескорыстие, точно! Это же просто какая-то дикость, что человек должен находить оправдания бескорыстию. Придумывать, почему она имеет какой-то явный профит с того, что шлет ему деньги. Что с нами не так?

И она выслала ему деньги по Paypal, пятьдесят евро. И он написал ей ответ в чате платежной системы, чего она совсем не ожидала, так как никогда до этого не пользовалась этим сервисом и не думала, что там можно писать. В этот момент она так пожалела, что фотографию поставила не лучшую, а первую попавшуюся!

Он очень благодарил и был рад. А она была рада, что он рад, и ей захотелось еще больше его порадовать. Он был такой трогательный и милый, совсем не наглый, какой-то очень удивительный, вежливый и скромный. Он так радовался... Она скинула еще 3 000 евро, это все, что у нее было отложено. Ей казалось, что она просто не имеет права на эти деньги, когда он в опасности по ее вине. Он был очень смущен и говорил, что это слишком много, что он не считает, что заслуживает таких денег, что не так уж и хороши его ролики. На это она ему ответила, что ролики замечательные и благодаря им она перестала быть «ждуном». Затем она начала писать оправдания о пользе для страны и ей лично, как гражданке страны; те самые оправдания, которые она сама же скептически отвергала до этого. Он просил карту, чтобы перевести деньги назад, но ему было явно приятно и радовало. А значит, теперь она его будет радовать — всегда, так она решила. И карту ему не дала. Но деньги назад, все-таки поступили, наверное, он узнал реквизиты в банке и сделал возврат.

А потом он пропал… Новых роликов не стало, в чате PayPal он уже не отвечал. Она очень долго его ждала. Она даже написала стих, и это тоже было первый раз в жизни. Назвала стих «Слишком».



Когда атеист поверил в Таро
Когда циник чувствует нежность
Когда вывернуло напрочь нутро
Когда слишком хочу вашу внешность


Когда понял, что жил неверно
Когда понял, сейчас закипело
Когда сердце стучит чрезмерно
Когда слишком хочу и всецело


Когда хочешь отдать все на свете
Когда хочешь все время радовать
Когда молишься на рассвете
Когда слишком хочу вас разглядывать


Когда ни за что не посмею обидеть
Когда сердцем молчание слышу
Когда слишком хочу вас видеть
Но судьба говорит — не увижу

Аллегорический смысл главы​


Фаина в этой главе — это коллективный невроз, символ патриотов обеих стран, которые готовы отдать последнее, даже жизнь, за совершенно неясные и нереальные цели. Причем, такое поведение свойственно народу нищих стран, который жил плохо и настрадался. Перевод последних денег и отказ от своих планов — это иррациональный акт, направленный против самой себя, но во имя мечты.

Мысли Фаины о психиатрическом диагнозе — аллегория, которая указывает, что патриотизм, доведенный до самопожертвования, становится формой психоза. Также, этот момент — саркастическое отражение того, как общество воспринимает сильную, самоотверженную страсть к идеалу. Когда человек готов отдать последнее за что-то нематериальное, например, идею, это кажется «безумием» и «манией» в мире, где правит прагматика.

Ян пропадает после возврата денег — символ того, что идеал не может быть куплен или «профинансирован». Идеалисту плевать на выгоду.
 
Последнее редактирование:

Маруся

Очень злой модератор!
Команда форума
Регистрация
14 Май 2018
Сообщения
132.608
Реакции
115.437

Глава 4​



Встреча в ресторане «Belveder»



Ибо много званых, но мало избранных.

От Матфея 22:14​


Антуанетта была в неописуемом восторге, прогуливаясь с Лихоимовым по Императорской площади Норденбурга. Она, конечно, знала, что Норденбург красивый город, она, конечно, неоднократно видела его по телевизору, но, когда она попала на место, она была просто потрясена великолепием. Это было нечто невероятное. Величие строений и совершенство форм вызывало только один вопрос: как это можно было отстроить? Площадь Глумления в Фулграде была просто каким-то маленьким убожеством и недоразумением по сравнению с этой площадью. Невероятный простор, она огромная! Вымощена старинной гранитной брусчаткой и гранитными плитами, серыми и розоватыми.

Глаза ее были расширены от удивления, брови — постоянно подняты, а Лихоимов чувствовал, что он лично причастен к постройке города, когда гордо указывал на достопримечательности. Перед ними разворачивалась величественная панорама.

— Это здание главного штаба, — указал Лихоимов рукой на длинное, изогнутое здание справа, приятного песочно-абрикосового цвета.

Фасад строения украшен строгими, в то же время помпезными колоннами коринфского ордера, арки и окна с лепниной, барельефами, на которых изображены военные трофеи и символы победы. Венчает здание абсолютно реалистичная колесница, запряженная шестеркой чугунных коней.

— Царский дворец! Где революция была в семнадцатом году, знаешь? — Лихоимов ткнул рукой в левую сторону. Антуанетта кивнула. Она, конечно, знала. «Он считает, что я могу этого не знать? Странный какой-то», — подумала она.

Царский дворец — это огромное здание, поражающее масштабом. Фасады выкрашены в светло-бирюзовый цвет, украшены колоннами, скульптурами.

— Ангельская колонна, — указал он на гранитный монолит посреди площади, увенчанный чугунной фигурой ангела. — Прикинь, она не укреплена никак! Держится чисто на силе тяжести!

— Как это возможно, как? Как они ее установили, вообще, в то время? Не было же никакой техники! — удивлялась девушка. — Я читала о ней, она монолитная.

Они задрали головы и смотрели на это чудо. Сорок семь метров высоты, вес более семисот тонн. Камни на пирамидах в Египте гораздо меньше и легче.

Накрапывал мелкий и теплый дождик, людей на площади сегодня было немного. Лихоимов оглянулся вокруг, вновь взглянул на колонну и помертвел от ужаса, охватившего его. Она была ярко-алой! Пронзительно алой, как артериальная кровь, цвет просто резал глаза. Он побледнел и застыл, как истукан. Опустил глаза, уставился на брусчатку и попытался взять себя в руки, стараясь, чтобы спутница не заметила его смятения. Рядом стояли неформалы с портативной колонкой, из которой неслась какая-то безжалостная какофония, скрежет, как из преисподней. Прислушался, это была песня группы «АукцЫон», он ее знал, что-то про огонь.

«Дожился, глючит… Последствия наркотиков… Или удара головой» — решил он.

На лбу у него был огромный, безобразный шрам. Когда-то давно, во времена работы на стройке, он обкололся героином и заснул прямо на объекте; угодил головой в кипящий асфальт, который укладывал. В итоге рассек голову и выбил зубы. Зубы вставил потом, но все равно, челюсть была уже немного не та. Один раз в пылу скандала его назвали собакой и сказали, что у него собачья морда. Было очень обидно. Наверное, это из-за нижней челюсти, которая теперь заметно выдавалась вперед.

На самом деле, на собаку он похож не был, во всяком случае, в анфас. У него были ясные, голубые глаза, красивые, прямые брови русого цвета, и в общем, он был привлекательным. Вот только линия рта была как бы не волевой, что ли, и это придавало сходство с бабулькой. И речь, из-за смещенного прикуса, стала какая-то смазанная немного, можно сказать, старушечья. Тембр же был типичный для старых героинщиков. Он растягивал слова, и манера разговора была с претензией на причастность к преступному миру. Из-за этого, за глаза его называли «бабулей на мурке», но, этого он не знал.

— Что-то мне нехорошо стало, — пробормотал он еще более невнятно, чем обычно, — наверное, давление. Пошли, может? Столик же заказан в ресторане.

— Пошли! — с удовольствием согласилась спутница и глянула на часы, — полчаса осталось. Далеко он?

— Нет, почти рядом, — еле выдавил из себя Лихоимов, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Он краем глаза поглядывал на колонну, она все еще была красной.

Антуанетта, пританцовывая под шаманские и скрипучие звуки песни, отметила, что в Норденбурге много неформалов, как ни в одном другом городе. Она любила этот стиль. У нее самой были дреды, татуировки, обута она была в тяжелые мотоботы. И, если в родном Полуфинске она выделялась из толпы, то для Норденбурга это был вполне привычный стиль. А как иначе, сюда съезжались многие таланты, это город рока. На улицах тут и там звучали звуки гитары и песни в исполнении уличных музыкантов.

Они подошли к автомобилю Лихоимова, он попытался открыть двери. Сигнализация не слушалась, видимо, села батарейка в брелоке. Антуанетта оглядела себя в отражение тонированного стекла автомобиля. Хороша! Только уши портили картину и являлись ее вечным расстройством. Они были торчащие и остренькие, как у мыши, что, в сочетании с маленьким, треугольным лицом, придавало ей сходство с представителем семейства грызунов. Ну ничего, сейчас заработает и сделает операцию, думала она.

— Придется идти пешком, ключи не могу найти, — сообщил Лихоимов, — но тут совсем рядом, в принципе.

— Ну и отлично, — обрадовалась Антуанетта. — Тут ходить пешком — просто удовольствие. Успеваем же?

— Да, тут минут семь-десять всего, — утвердительно кивнул Лихоимов.

— Ой! — вдруг воскликнула Антуанетта, с невероятным состраданием в глазах указывая на тротуар, — мышка дохлая… Как жалко.

— Хм, да, — с трудом выдавил мужчина, тут же вспомнив алый цвет колонны. Теперь это долго будет его преследовать, видимо, при взгляде на кровь.

Они пошли по Монетной улице, тут было тише, чем на Императорской площади. Фасады домов были все разные, но настолько красивые, что просто дух захватывало от лепнины, кованых балконов. Прошли через какой-то мостик, вода в канале была темная, небо над головой переменчивое, то свинцовое, то через миг пробивались лучи солнца. Вышли на набережную.

— Набережная реки Мыльни, — сообщил Лихоимов и покосился на девушку с легкой долей надменности в глазах. «Господи, провинциалка, слаще морковки ничего не ела. Как же она убого выглядит в своей дешевой одежонке», — думал он.

Антуанетта глубоко вздохнула от переполнявшего ее эстетического блаженства. Берега реки были заключены в вековой гранит, также, гранитом была вымощена вся мостовая. Через реку перекинуты изящные, великолепные мосты, каждый из которых можно было смело назвать произведением искусства. Они были с чугунными решетками и статуями. По бокам, с двух сторон реки, — тесно прижатые друг к другу фасады старинных домов, совершенно разные, цветные, но при этом, будто единое целое. Слева был виден огромный, темно-золотой купол собора. Таких больших куполов она никогда раньше не видела. Как же красиво…

Они подошли к светлому зданию под номером двадцать два, это был «Гранд Отель». Они прошли внутрь, поднялись на лифте на девятый этаж и попали в ресторан с панорамным видом на город. Было видно и Императорскую площадь, и величественный собор.

Лихоимов снова побледнел, когда увидел, что проклятая колонна не изменила цвет и все также алеет издалека. Ему на миг показалось, что он сейчас упадет в обморок. «Может, сослаться на дела и уйти? Невозможно смотреть на эту красную тварь. Надо срочно к врачу, к психиатру…», — промелькнула трусливая мысль. Но он тут же подумал, что другого времени не будет, у нее поезд вечером. Поэтому, надо решать все сейчас.

Их место было около окна, вернее, терраса ресторана вся состояла из стекла. Диванчики и кресла были велюровые, классического вида. Синие, сливовые и бежевые. Им досталось место синего цвета. На столе уже были приборы, салфетки, посуда на пять персон. Да, они ждали еще людей.

— Че там, сколько времени? — спросил сам себя Лихоимов и глянул на экран смартфона. — Пять минут осталось…

В зал ресторана вошли трое и направились к знакомым нам героям, которые ожидали их за столиком. Это была женщина лет пятидесяти и двое мужчин, лет около сорока. Все трое выглядели не очень-то презентабельно, и вы сразу поймете почему, как только узнаете, что и они, и Лихоимов с Антуанеттой, были те самые свидетели, которые поставили подпись под заявлением Хрычовой. Забегая наперед, — это были бывшие наркоманы, которые недавно бросили и их родня.

Они зашли, присели, с радостью поприветствовали друг друга. Затем им принесли карту меню, они сделали заказ и завели разговор. Лихоимов их угощал, все было за его счет. Но перед тем, как мы послушаем, о чем они говорили, надо детальней описать действующих лиц. Мы будем называть их по никам, к которым они привыкли на бесплатном форуме лечения наркомании, так как не один год взаимодействовали там друг с другом. К слову, Антуанетта — это тоже ник, в миру она была просто Аня.

Итак, двое мужчин, около сорока. Оба прошли лечение на бесплатном форуме, причем, случаи у них были сложные; их наркомания длилась около двадцати лет. Но тем не менее, им помогли, абсолютно бесплатно, и на сегодняшний день они были трезвыми около двух лет. Один был — Фуня, он из Фулграда, столицы Грабляндии: так называли у них горожан, ласково. У второго был ник Дон Гондон. Мы тоже так и будем их называть, тем более, ник второго полностью соответствовал его натуре. С ними женщина, весьма несвежего вида, Виктория. Она пришла на форум лечить дочь, точно также получила бесплатное лечение и точно также, ее дочь была трезвая около трех лет. Антуанетта была женой наркомана, точно также пришла на форум, но в ее случае был провал, вылечить мужа не удалось, по одной простой причине: он ее не особо любил и прямо в момент лечения связался с молоденькой наркоманкой, сбежал с ней.

Одним словом, ни одного из них не обманули, не загипнотизировали страшным боевым НЛП, не продали в рабство или на органы, и никто из них не потратил и копейки. Первое время они с радостью вступили в ряды волонтеров, помогали больным людям на этом же форуме, скидывали деньги на развитие, а потом что-то пошло не так.

Что до Лихоимова, он познакомился с Фаиной, когда заметил ее сайт, где был выложен ее авторский метод лечения наркоманов, причем, бесплатно. Лихоимов тут же смекнул, что это очень интересный вариант, и ему надо наладить контакты с автором сайта, чтобы открыть платный центр по лечению наркомании. И он написал Фаине, и они начали общаться. Затем Лихоимов пригласил Фаину в Норденбург, для открытия совместного центра и даже подарил ей десятый «iPhone», что было очень неплохо для 2020 года. Но ровно через месяц или полтора, Фаина развернулась и уехала. Сказала, что сотрудничать таким образом — не станет, потому как, ты, Лихоимов, обещал другие условия, мы не договаривались, что ты будешь обманывать людей в цене, и в общем, ее цель — помощь людям, а не выкачивание из них денег в момент беды.

Но тем не менее, эти люди, отчего-то, считали себя жертвами. Давайте вернемся к ним в компанию и послушаем, что там происходило.

— Друзья, рад вас всех видеть. Цель нашей встречи — развитие центра, и позвольте я вам расскажу, что предлагаю, — достойно и пафосно начал речь Лихоимов, чувствуя себя большим дельцом.

Вообще, этот центр был его первым бизнесом, если это вообще можно назвать бизнесом. До этого он был обычным героиновым наркоманом и строителем, проходил долгое и мучительное лечение в каком-то церковном центре, и вот, он трезвый и «бизнесмен». Но, так как будущие партнеры были неискушенными, то Лихоимов им виделся, действительно, крутым мужиком. Не спрашивайте почему так, неизвестно. Может и не виделся, но желание досадить Фаине сделало из них всех — верных соратников и друзей «против нее».

Абсолютно очевидная и понятная цель для «насолить» была только у Лихоимова, сказать откровенно. Остальные же, вряд ли до конца осознавали, что ими движет. Впрочем, вы и сами все поймете, когда узнаете их доводы.

Надо отметить, что зал ресторана был почти пуст и кроме них, за дальним столиком сидела только какая-то влюбленная парочка. В момент, когда Лихоимов начал приветственную речь, в зал вошли еще двое и направились в их сторону. Если бы в этот момент Хрычова была с ними, она бы узнала этих мужчин, так как именно их она видела в агентстве «Легион». Но ее не было, и этой компании они были неизвестны.

Один из них был высокий, статный, одет модно, какой-то слишком лощеный. Второй же был среднего роста, толстяк, с благодушным, рябоватым лицом и явно еврейской национальности. В целом, они производили впечатление людей очень успешных. Они, как оказалось, забронировали столик рядом с нашими героями и заняли его. То есть, направлялись они вовсе не к ним.

— Да, давайте начнем, — поддержала Лихоимова Виктория и важно оглядела присутствующих, — Расскажи нам, как ты видишь наше сотрудничество и чего хотел бы от нас?

— Ну, во-первых, она требует отдать ей метод, — начал жаловаться Лихоимов обиженным голосом. — А как я могу отдать, люди получают лечение! Я не могу подставить людей!

— С чего бы это? Это что, ее личные наработки? Это метод пролетарских ученых, — презрительно подняла брови Антуанетта, и Виктория повторила этот жест вслед за ней. Они переглянулись и, довольные собой, захихикали.

— Действительно, они правы, — с горячностью поддакнул Дон Гондон, — Не надо ей ничего отдавать. Пусть сначала докажет, что это ее изобретение. Возомнила о себе много! Подумаешь, автор она! Кто она нам такая, вообще? Помогла — спасибо. Но на этом ограничимся. Мы сколько денег ей отдали на этот сайт! Это она нас должна благодарить!

Фуне это все очень не нравилось, положа руку на сердце. Разговоры про авторство были просто нелепые. Да и ему лично, Фаина ничего плохого не сделала. Фраза про деньги и вовсе была абсурдна, так как, во-первых, денег они давали очень мало. Тот же Дон Гондон высылал скромную тысячу в месяц, Виктория — 500 бартеркоинов в месяц, а Фуня с Антуанеттой и вовсе ничего. Во-вторых, эти деньги шли на рекламу, то есть, они не Фаину спонсировали, а таких же наркоманов, как они сами. Но, вышло так, что у Лихоимова в центре работала одна девушка, Жанна, которая ему понравилась, и он, чтобы расположить ее, перешел в эту компанию. Поэтому сейчас он сидел и помалкивал, но в душе был совершенно не согласен с услышанным.

— Ой, какой автор, алкоголичка несчастная, — с отвращением скривилась Виктория, — вообще непонятно, каким образом ей удалось написать этот метод. Она такая хамка, как баба базарная, а книга написана прекрасным языком. Не похоже, что она на это способна. Переписала чужое и присвоила лавры, это же очевидно. Если бы не мы, команда, то ничего бы и не было. Она на наших трудах выезжает. И деньгах!

«Ох и шкура. Вот они ей завидуют! И этот с ней, колхозник, не успел шприц бросить, тут же на ходули встал» — усмехнулся про себя Лихоимов и невольно метнул насмешливый взгляд на одутловатое лицо Виктории, а потом на Дона Гондона. Он прекрасно отдавал себе отчет, кто есть кто. Но эти люди были ему нужны, поэтому он старательно изображал из себя дурачка и жертву «полоумной» Фаины, хотя в душе он их искренне презирал. Странный человек, на самом деле. Фаину он невзлюбил ровно за противоположные качества.

— К тому же, — добавил он вполголоса, — не знаю, понимаете вы или нет, но у нее есть расстройства психического спектра. — Может, от выпивки, как раз…

Вот тут он почти не соврал. Нет, Фаина не была ни алкоголичкой, ни психически больной. Но Лихоимов, действительно, считал, что у нее с головой непорядок. Разве человек в здравом уме будет отказываться от хорошего заработка? Он никак не мог взять в толк, как это произошло и почему она так некрасиво его отвергла. Лихоимов видел в этом влияние ее нездоровой психики, но никак не своих действий. Более того, вся ее идея с волонтерством выглядела как деяния сумасшедшего фанатика. Нормальные люди таким не занимаются.

Они довольно долго обсуждали Фаину, и в ходе их беседы выяснилось, что она: подлая, пьющая, плагиатчица, присвоившая себе славу пролетарских ученых, абсолютно глупая, как пробка, лечить наркоманов не умеет, цель ее — не помощь людям, она просто хочет покрасоваться и покомандовать шайкой лизоблюдов на форуме, которые смотрят ей в рот. Они уже успели съесть поданные блюда, выпить кофе, но поток обвинений не кончался. И они все еще никак не могли прийти к соглашению, как же им посильней ее покарать и поставить на место. То, что они все пойдут работать в центр Лихоимова, платно, в качестве специалистов по методу Фаины, это они уже решили. Оставались небольшие детали.

Антуанетта, вдруг, предложила:

— А давайте создадим сайт, где будем выкладывать про нее всю правду! Про ее пьяные выходки, про ее аферы, про то, что метод она украла, про то, что статистика на форуме — «левая»…

За столом стало тихо. Одно дело тут обсуждать, а другое дело, писать в сети и порочить автора. Люди переглядывались и явно мялись. Фуня и вовсе весь пошел красными пятнами, лицо просто пылало. В этот момент Лихоимов услышал, что за соседним столиком идет интересный диалог. Оказывается, толстяк был жертвой форума Фаины! И жаловался второму, по всей видимости, следователю. У него от удивления открылся рот. Ну надо же, какое совпадение!

— Простите, мужики, что вмешиваюсь, вы про форум, где такой яркий логотип, в виде граффити? — обратился к ним Лихоимов. Соседи обернулись. Тот, который был одет модно и был похож на следователя, смерил Лихоимова оценивающим взглядом. Толстяк ответил с явным одесским акцентом:

— А шо тут такого? Ну, говорим, и шо?

Лихоимов вкратце объяснил, что они тоже жертвы. Услышав это, толстяк всплеснул руками и восторженно округлил глаза. Вскочил и тут же подсел к ним. Франтоватый с интересом слушал диалог.

— Ой вэй! Таки ви тоже влипли в эту историю? Ну эта дама, она ж такая… такая… ну, слов нет! Мошенница! Сволочь! Она мине обещала лечение, шоб никто не знал, анонимно, понимаете? Я ж ей отдал семьдесят тысяч, думал, поможет моей девочке… А она шо? Пропала! На форуме меня забанили, как будто я преступник, а не она! Вот, сижу пишу заявление. Моя фамилия Голдман. Банкир, шоб вы знали. И не просто банкир, а с пониманием дела. А попался, как пацан! — он повернулся в сторону своего спутника, указал на него и пояснил, — Вот, уполномоченный Моренко со мной. Надеюсь, он мне поможет разобраться с этой бандой, шоб знали, с кем связались!

— Вполне в ее стиле, — почему-то подтвердила Антуанетта, хотя это было просто невероятно и таких случаев им известно не было. Никогда Фаина не брала денег и не лечила анонимно. Но, как обычно, всегда верят в ту версию, в которую хочется, а не в ту, которая есть на самом деле. Толстяк выглядел так солидно, что было понятно: ему нет смысла врать. Значит, так и есть, аферистка! Просто они не знали, а сейчас правда выплыла.

Моренко поднялся со своего места, подтянул к их столу кресло и включился в диалог, окидывая присутствующих ироничным взглядом.

— А что вы ждали от салоедов? Нация подлая! Предатели! Посмотрите на них, как они продались Западу, гадье. Забыли все хорошее, что между нами было, как только учуяли запах денег. Да?

— Да, да, и еще раз да! — встрепенулась Виктория и с жаром заговорила быстрой скороговоркой, — Как можно было встать на сторону этих врагов? Запад всегда нас грабил! Вечно совали нос в наши дела, развалили Пролетарию… А смутляне решили, что с ними будет особый случай? Ха! Кому они нужны, кроме нас? В этом они проявили себя во всей красе. Смутляне никогда не были нам друзьями, только использовали нас. Да вспомните, как они Чванлера пригревали во время ВОВ! И мы большие идиоты, что пригрели эту змею на шее, еще и выкармливали ее. И вообще, зря эту территорию мы подняли с колен и обучили грамоте. Пусть бы жили себе в диком поле. А мы их облагородили, приблизили к себе, дали язык, культуру…

— Сало должно быть благодарно нам за то, что газом их обеспечивали, а они Кастрюльный Бунт устроили, все им мало… — вставил свои «пять копеек» Дон Гондон и брезгливо скривил и без того косой рот.

— Ой, если бы только газ… — скорбным голосом завел Моренко. — Вспомните, какая богатая была Смутляндия при Пролетарии. Это же мы их обеспечивали, они как сыр в масле катались. У них все было в магазинах, когда у нас были пустые полки и дефицит. А как только они отделились, то все сами разворовали. И начали нам завидовать!

Фуня обратил внимание на колючий взгляд Моренко и вспыхнул, опустил глаза. Ему показалось странным, что он завел разговор про предателей, которые продались за деньги. Ему подумалось, что он намекает на них и насмехается таким образом, но, он отогнал эту мысль и счел своей личной паранойей.

На самом деле, все то, что они говорили, было очень далеко от реальности. Например, язык и культуру нынешней территории Грабляндии дала им как раз Смутляндия, так как на ее месте раньше была Граблянская Смуть, мощная империя. Эта империя шла вглубь материка с захватами и подчиняла все больше и больше поселков, где проживали почти дикие племена. Таким образом, Смутляндия была прародительницей нынешней Грабляндии, и она же научила их писать на кириллице, поделилась своим древним языком, христианской религией и аристократами. Абсолютно все цари, князья и прочая знать, которой Грабляндия так гордилась, были выходцами из древней столицы Смутляндии. Князь Долгоносов из Граблянской Смути, например, отстроил Фулград.

Если взять факт с обеспечением Смутляндии, так это и вовсе абсурд. При Пролетарии не было имперской практики, когда регионы работают на метрополию. Поэтому Смутляндия и жила хорошо, там земля лучше, там климат позволял не голодать. А вот после распада Пролетарии Смутляндию превратили в негласную колонию, выкачивали из нее деньги и гнали их на Фулград. Эта «дружба» была очень странной. Уровень жизни в Смутляндии резко стал в три раза ниже, чем в Грабляндии. Смутляндию точно также грабили, как все остальные дальние регионы Грабляндии. Газ продавали втридорога, зато их ресурсы покупали за копейки. Но при этом упрекали, что содержат и помогают! Издевались над смутлянами, которые вышли на революцию от нищеты и отчаяния. Делали вид, что не понимают, в чем причина Кастрюльного Бунта.

Грабляне даже слышать не хотели реальные версии. Они утверждали, что это ложь. Они закрывали рот смутлянам, когда те начинали спорить и говорили: «Вас превратили в нацистов, вы как зомби, повторяете пропаганду, только поэтому вы нас оскорбляете, а Запад превозносите!».

Это неожиданное знакомство решило ход встречи. Теперь они знали, что она однозначно аферистка и их святой долг — спасти людей от нее, а метод — спасти от нее самой. Потому как она человек нехороший, лечит плохо, кидает на деньги, и они, как люди порядочные, не могут оставаться в стороне. Они обязаны предать огласке все, что они о ней знают. Тем более, что у Антуанетты писательский талант куда ярче, чем у Фаины, по словам Лихоимова и всех остальных свежеиспеченных партнеров. Она перепишет метод своими словами, под своим авторством, и таким образом, метод будет спасен.

— А этот, в красном костюме, — улыбнулась Виктория, — такой забавный! Как из фильмов про одесситов.

Лихоимов внутренне вздрогнул при слове «красный», но промолчал. У остальных в глазах мелькнуло удивление, пополам со страхом. Дело в том, что костюм на «одессите» был вовсе не красный, а самый обычный, серый. Но они не стали это выяснять. Лихоимов, сами понимаете, почему: он сомневался в себе и думал, что ему могло казаться, что костюм серый, судя по его видению Ангельской колонны. Дон Гондон и Фуня тоже в себе сомневались и решили, что у них могут быть галлюцинации, в свете слабой психики после наркомании, поэтому постеснялись уточнить, чтобы не попасть в неловкое положение. Антуанетта подумала, что Виктория — просто дальтоник, поэтому сочла неприличным заострять на этом внимание. Она только переспросила:

— В красном?

— Ну да, Голдман — кивнула Виктория.

И больше они эту тему не поднимали. Все разошлись крайне довольные друг другом. Лихоимов же, при выходе из ресторана отметил, что адская колонна, на которую он боялся взглянуть, вновь стала цвета гранита.

Аллегорический смысл главы​

Сцена обсуждения политики — реальна. Именно так рассуждают россияне и присваивают себе все заслуги Украины. Когда предатели начинают говорить про поступок смутлян, о котором сказал Моренко, они говорят сами о себе, о своем поступке, который совершают здесь и сейчас, в ресторане.

Лихоимов символизирует класс олигархов. Это прямая аллегория приватизации общественных ресурсов и наживы на смертях. Он презирает своих новых партнеров и это отражает, как олигархи используют маргинальные или продажные слои общества.

Фаина отвергла его, потому что он мошенник, но Лихоимов не может этого понять, он видит в отказе от прибыли признак психического расстройства. Это отражение общественного сознания, где экономическая выгода является единственным критерием здравого смысла.

Вся компания, собранная Лихоимовым, символизирует массовое предательство идеалов за минимальную личную выгоду или из зависти, или даже просто так, вслед за толпой.
 

Маруся

Очень злой модератор!
Команда форума
Регистрация
14 Май 2018
Сообщения
132.608
Реакции
115.437

Глава 5​


Передача авторских прав



И тогда объявлю им: Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие.


От Матфея 7:23​


Как вы уже, наверное, поняли, Фаина была организатором той самой «обители зла», на которую жаловалась Хрычова во всевозможные инстанции не один год. На самом деле, никакого зла там не было вовсе, так это виделось исключительно Хрычовой, причем Бог знает почему. А на деле, это был обычный форум для помощи родственникам больных наркоманией и, заодно, самим наркоманам.

Нет, назвать его обычным нельзя, пожалуй, так как, помимо форума, у проекта был свой собственный метод лечения наркомании, бесплатный. А главное — очень эффективный, с процентом успеха почти под сто процентов. И написала его — Фаина, обычная жена наркомана, вернее, бывшая жена. Написала она его потому, что сама столкнулась с этой проблемой. Ее муж, на шестом году брака, стал вести себя странно, и только через полгода она поняла, что он употребляет наркотики. Бросилась искать помощь, но столкнулась с такой глупостью и таким количеством аферистов в этой сфере, что решила: надо сесть и написать статьи для жен и матерей наркоманов, чтобы они понимали, с чем имеют дело.

Как Фаине удалось это сделать, она и сама не могла толком пояснить. Она начала читать учебники различные: психиатрии, наркологии, и просто увидела ошибки в подходах, да и все. Она описала хронологию и логику лечения так, как считала верным. И это оказалось действительно верным, как ни странно. Список удачно бросивших был уже более трехсот человек. Метод был в двух книгах: одна из них описывала психологию больных, а вторая — пошаговую схему лечения. И плюс был форум с уроками, на котором проходили программу.

Сегодня ей написал парень с форума, который вылечился там несколько лет назад и решил тоже быть волонтером, помогать другим. На форуме было так заведено: помогли тебе, помоги и ты другим. Очень многие уходили, как только получали результат, оставались помогать немногие, конечно. И вот этот парень, ник у него был Сэр, был одним из них. Он уже более четырех лет помогал проекту, в том числе и пожертвованиями, не только работой с больными.

Она увидела сообщение в WhatsApp от него: «Зайди на форум, там неадекват происходит, меня выживают другие волонтеры, скандалят, говорят, что я не такой, не так мы лечим, грубим, и вообще, нас надо забанить». Фаина сто лет не заходила туда, ей и сейчас было лень это делать, но звоночек был очень тревожным, поэтому она решила, что надо идти. А как раз в этот момент она вела очень интересный спор со смутлянами на политическом форуме. Они изрядно ей потрепали нервы своими нелепыми заявлениями, и Фаина не могла уйти, пока не докажет им свою правду.

Суть спора состояла в том, что смутляне утверждали: Фулград не имеет никакого отношения к ним вовсе! Он вообще отстроен почти век спустя после нашей столицы! Мы, значит, с самых древних времен, были Граблянская Смуть, они были всегда Фулградом, а это значит, что мы разные государства. Фулград это и было государство, а не город! Каким образом чужой и далекий Фулград украл у нас название «граблянец», они не очень понимали, но, тем не менее, отстаивали эту версию. Также, по их словам, выходило, что вся аристократия, литература, граблянский язык — это изобретение и наследие Фулграда, а нам они его насильно навязали при Пролетарии. Фаина же настаивала на том, что это очень глупо — не знать историю и дарить этим наглецам свою культуру. Они же этим пользуются, вашим незнанием, и называют нас Хутором, который они окультурили. По какому такому праву они присвоили себе все? Ведь, на самом деле, это МЫ им навязали свой язык, а не они нам. Это МЫ были империя, а они — дикие деревни, которые МЫ превратили в города. Своими руками отстроили всю Граблянскую Империю, на свои налоги.

Затем речь зашла за язык, и смутляне дружно голосили, что граблянский — это язык оккупантов. А Фаина им доказывала, что граблянский — это язык Граблянской Империи, и эта империя подразумевает вовсе не Фулград в главных, а нас! И язык этот — самый настоящий наш. Почему мы должны им дарить его? Да, у нас есть и смутлянский язык. Что граблянский современный, что смутлянский, это два новых языка, которые создали на основе древнеграблянского, языка Граблянской Смути. Граблянский создали во времена империи, когда упрощали кириллицу и интегрировали иностранные слова, а смутлянский создали после революции 1917 года, чтобы дать отдельный язык для страны, которую искусственно создали из куска большой империи и назвали ее Смутляндия.

Так почему мы должны им подчиняться и дарить свой язык? Пусть переходят на иероглифы, которыми они писали до захвата. Почему мы должны испытывать неудобства со смутлянским, который нам непривычен? Почему мы им подарили свою нацию, в конце концов? Пусть берут себе название Чухония, например, они же чухонские племена. Или Фуляндия. А нам пусть вернут нашу нацию, и переименуют нашу страну в Грабляндию! Потому что это справедливо, мы куда более грабляне, чем они. Мы основоположники и родоначальники нации.

Оппоненты нехотя признавали, что язык и тот, и тот — наш родной. Но также они указывали, что если наша страна признает граблянский как родной язык, то выйдет, что мы, действительно, один народ с современными граблянами, и Лилипутин может нас захватить! У него тогда будут все карты в руках. А так, если у нас разные языки, то мы можем от него отбиться. В самом деле, какой нам профит — признавать себя граблянами? Плюсов нет, кроме привычного языка и культуры. Но у нас два языка, и один проще подарить им; бросить, как кость собакам. И культурой пусть подавятся, нам хватит истории небольшой части страны. А вот минусов от союза с ними — очень много. Идти снова под эту банду, где каждый год войны? Где людей сажают за пост в интернете? Где нас снова будут грабить и кормить нами их олигархов?

На это Фаина им возразила: ну вы ж понимаете, что вас обманули, когда начали убеждать, что разделение культур, замена языка — это путь к спасению и освобождению? Напротив, этим самым, вы своими собственными руками создали толпу оппозиции и любителей Грабляндии. Сами посудите, на хрен бы кому нужна была Грабляндия, если бы не манили возвратом языка? Да срать бы никто не сел рядом с этой Грабляндией и их полоумным Лилипутиным. Ведь, язык это вовсе не повод отнимать территорию. По такой логике и Швейцария, и Лихштейн должны принадлежать Германии. Это отнюдь не повод начинать захват, это незаконно в любом случае, одна мы нация или разная. Это не имеет значения.

И надо говорить правду, иначе мы выглядим в глазах Запада лжецами и неадекватами, которые отрицают очевидное. Это нам самим вообще не на руку. Зачем Смутляндия отрицает, что не было никакого ущемления по языку, если было? Она привела в пример Ирландию и новоиспеченных беженцев, которые говорят на смутлянском языке с новыми знакомыми до тех пор, пока с ними не заговорят на граблянском, так как боятся агрессии. Ну это же факт! Зачем это отрицать, если есть доказанный факт, что сепаратистов Смутляндии проплатили граблянские олигархи, впрочем, как и языковых националистов — они же, под видом оппозиции Грабляндии. Если признать правду, то проще призвать Грабляндию к ответу! Тогда становится абсолютно очевидно, что происходит.

На это ей ответили, что уже поздно об этом рассуждать, их защита построена именно так, и «на переправе коня не меняют». Если Смутляндия сейчас заявит, что они-таки грабляне, то Запад их «закроет» как невменяемых, как Кубу. Так мы покажем, что мы лживые паскуды, Иваны, родства не помнящие.

Фаина вздохнула и поняла, что в этом есть логика и резон… К сожалению, придется все отдать, лишь бы спастись от них.

Она закрыла чат и пошла на форум. Действительно, там творилось нечто странное. Команда форума, презрев все правила, нападала друг на друга. Виктория, Антуанетта, Дон Гондон и Фуня требовали, чтобы Сэра исключили из команды, а остальных участников они упрекали в том, что они из форума сделали помойку. В пример приводили сайт Лихоимова, доказывали, что тут невозможно находиться и все неправильно.

Скандал начался с того, что Сэр увидел вот такой пост от Антуанетты, в ответ на пост от возмущенной мамы наркомана, которая обвиняла волонтеров в том, что с ней общаются без должного уважения.

Антуанетта — А вы не думали, чтобы в ребцентре лечиться? Там гораздо лучше, чем самостоятельно, дома. Там за ним будет присмотр, да и общение там с родственниками более уважительное.

Сэр — Аня, а где ты увидела неуважительное общение? Ты сначала прочти тему, она сама нас оскорбляет.

Виктория — Зачем нам читать? Мы каждый день за вами наблюдаем. Вам плевать на людей, вы сюда развлекаться приходите и устраивать срачи.

Сэр — Что? А у Лихоимова лучше, значит, да? А ничего, что сама Фаина отказалась с ним работать? Зачем вы, вообще, тянете людей отсюда на платное лечение?

Антуанетта — А она что, по умолчанию права? Почему мы не должны с ним общаться? Вообще-то, это она его кинула и поступила, как свинья.

Сэр — Кто его кинул?! Этот мудак людей обманывает! Ты не помнишь историю мамы Люды, когда он взял с нее семьдесят тысяч за доставку Артема в центр, хотя обещано было бюджетное место? Фаина оплатила это место своей работой, но он все равно нажился на женщине, втихаря. Ты забыла случай с мамой Дмитрия, когда по его вине он сбежал, потому что он за спиной Фаины ввел строгие наказания, а деньги матери не вернул? Хоть обещал ей нашу программу, где такие случаи — исключены!

Виктория — Это бизнес! Какое твое дело до его дохода? Или ты считаешь, что все должны бесплатно наркоманов лечить? А за что содержать центр?

Сэр — Ах, бизнес… Кидалово теперь называется бизнес? Так нас такой бизнес не устраивает. У нас народный проект, для людей, а не для того, чтобы за счет беззащитных мам набивать карманы Лихоимову. Я против того, чтобы вы людей отсюда — манили туда!

Антуанетта — А я против, чтобы ты вообще тут находился. Не вижу никакой пользы от тебя, только маты, приколы и срачи.

Сэр — Я не пойму, ты нормальная, вообще? Он тебе что, «откаты» дает за людей отсюда?

Антуанетта — Что ты несешь? Какие «откаты»? Я реально считаю, что на том форуме гораздо лучше людям. Вы ведете себя токсично, по-хамски, вам плевать на людей…

Сэр — Аня, тут не будет этого, пока я тут. Я на форуме не один год, и такого тут еще не было и не должно быть. Иначе, зачем мы тут и ради чего это все делали? Чтобы потом превратить это в заработок? Еще и какой…

Виктория — Так спроси у людей сначала! Им приятно тут находиться? И хватит прикрываться благородством. Так и скажи, что ты просто жополиз Фаины. И в вашем стиле гнать с проекта неугодных, у кого есть мнение свое, личное.

Сэр — Так, а в чем состоит мнение? Что Лихоимов — это нормальный пацан, что Фаина — его кинула, и в целом, наш форум хуже, чем его платный центр, который стоит девяносто тысяч в месяц?

Антуанетта — Это мнение — Фаины. У нас другое мнение насчет центра. И мы считаем, что Лихоимов прав. Согласись, она в метод вписала, что наркоманы могут выпить через полгода трезвости. Это правильно? Чем закончилась выпивка моего мужа?

Виктория — И она это вписала, Сэр, только потому что сама пьет и другим это внушает как норму. Лихоимов сказал, что это надо в методе исправить, она начала с ним скандалить. Она вообще не хочет слышать мнение партнеров!

Сэр — Так, давайте по порядку. С чего ты берешь, Аня, что Миша сорвался из-за выпивки? Почему я не сорвался? Почему не сорвались еще сотни людей? Но, мы это уже обсуждали не один раз. Виктория, почему Фаина должна слушать Лихоимова? Он кого-то вылечил, он разбирается? Она автор метода, и ей лучше знать, как надо! Она прочла эту рекомендацию в монографиях ученых! Более того, он крысак и вор. Она требует у него прекратить пользоваться ее методом, а он не снимает самоучитель и продолжает работать.

Дон Гондон — Какой вор? Она ему наобещала сотрудничество, он «вкинул» бабло, а она уехала, потому что все не по ее, она хочет командовать! Так чего он должен снимать программу, если у нее с головой не в порядке?

Сэр — Так уехала почему? Потому что он отказывался работать по методу! Изобретал свой велосипед! С такими изменениями были бы срывы! Это он ее кинул, алле!

Фуня — Ну, может, он больше понимает, как надо делать. Метод сырой, он хорош для домашнего лечения… А в центре иначе.

Сэр — Вот с чего ты это берешь? Как включение двенадцати-шаговых наказаний должно повлиять на результат? Вы не думали, что он это специально начал делать? Давить на Фаину, чтобы она уехала? Ему же так выгодней, не надо ничего платить автору.

Антуанетта — Да хватит уже теории заговора изобретать! Твоя Фаина обычная сволочь и алкашка, вот и все. Ей плевать на мнение людей, плевать на больных в центре, которых она бросила. А ты ее свита, которая во всем поддакивает.

Сэр — Да окей, пусть свита. Был и буду ее свитой, она меня вылечила бесплатно. И вас всех, к слову.

Дон Гондон — Ну молодец, садись на место. Царица похвалит. И не надо нас упрекать лечением. Мы должны всю жизнь ей ноги целовать за это?

У Фаины глаза округлились от удивления, когда она это все читала. Нет, предпосылки были; эта компашка давно потихоньку мутила воду, на правах старожил. Но чтобы так открыто клеветать на нее, называть алкашкой и защищать афериста, это было чересчур… И это те люди, которые пришли на проект, который борется с такими дельцами, каким оказался Лихоимов! Которые согласны были с целями проекта, которые раньше тоже считали, что эти все частные центры — зло.

Лихоимов же обманул! Он втерся в доверие, пел песни о том, что тоже против нечестных центров и говорил, что хочет именно по этому методу, чтобы у людей был результат, чтобы в стране был нормальный центр, альтернатива шаговым программам. И вся команда форума согласилась, что было бы хорошо иметь центр по нашей программе, так как, не все люди могут заставить наркомана сидеть дома и лечиться. Итог? Фаина приехала, а Лихоимов начал утверждать, что эта программа — не откатана, надо ее менять и дополнять. Сначала она вежливо ему поясняла, почему этого делать нельзя. Потом не столь вежливо. А под конец он ее так довел, своим самодурством и глупостью, что она не нашла ничего лучше, чем бросить все и уехать. Зачем ей центр, где не будет результата? А его не могло быть, если логику лечения рушат. Ради дохода? Нет, спасибо. Получать доход, понимая, что это деньги на слезах и смертях? Не надо ей такого.

И эти люди, волонтеры, они прекрасно знали всю историю. И были согласны с ее решением. А сейчас сидят и на чистом глазу повторяют его клевету. Но это была только затравочка, так сказать, присказка. Дальше пошли политические дебаты. Эти ребята заявляли, что Фаина — давно продалась Западу за подачки в виде пособия, ненавидит граблян, поэтому, у нее такое отношение к Лихоимову. Исключительно из-за грабофобии. Одним словом, это было немое кино в стиле анахронизм или андеграунд, что-то такое. Вообще, участников диалога было куда больше, высказываний — тоже, но всех и все перечислять нет смысла; тут показана просто суть и основные участники дебатов.

Доказывать им что-то не было желания. И выяснять, как так вышло, что она стала плохой. Она зашла на форум, молча забанила всех вышеперечисленных бунтарей и написала в теме «Доска бана»: «В бан отправлены Антуанетта, Виктория, Дон Гондон, Фуня за нарушение Стандартов, то есть, неуважение к другим волонтерам и распространение вредных для больных установок, а именно, — одобрение нечестного заработка на смертях и оправдание этого словом «бизнес», утверждения, что смутляне продаются за подачки и сеют грабофобию, и прочие нарушения правил».

Ей казалось, это должно помочь и охладить пыл бунтарей. Но вместо того, чтобы задуматься, они просто ушли к Лихоимову и оттуда, с его форума, продолжили лить грязь на проект, его создателя и всю «свиту», которая лижет жопу «царице».

Через пару дней в сети появился новый форум, где было выложено множество невероятных историй, в которых Фаину описывали, как шизофреничку, аферистку, алкоголичку и далее по списку. По их версии, дело было так: эта подлая женщина хотела кинуть Лихоимова, но он оказался хитрей: быстро понял ее коварные планы и выгнал ее сам! А она теперь из мести и зависти, распространяет о нем слухи, пытается выставить его аферистом, а он не такой, он все для людей, в отличии от нее. Более того, она не только его кинула, но и вредит людям, разрушает семьи, потому что у самой не сложилось, вот и отрывается на других. Да и вообще, она очень странная, видимо, использует НЛП и гипнотизирует людей.

Сначала они с оставшейся командой верили, что этих подлецов можно переубедить. Но, чем больше с ними пытались говорить, создавая темы, тем больше было клеветы с той стороны. Они как с цепи сорвались, это было что-то невероятное. Такая ненависть, такая черная неблагодарность, это было как в дурном сне. Фаине было так противно на них смотреть… Такое ощущение, что смотришь на безобразную, гниющую рану или какое-то телесное уродство. Это вызывало чувство брезгливости и отвращения. Это же уродство душ! И она создала тему с таким названием: «Чего ради это все?»



Фаина
— Вот скажите, есть ли смысл лечить наркоманов бесплатно? Может, Лихоимов был прав, что с них надо брать деньги и побольше? А бесплатной помощи эти люди — не понимают. Да и их родственники. Посмотрите на Викторию с Антуанеттой. Для них мы лохи, которых можно только использовать.

Ну вылечили мы их и что? В мире теперь стало больше подонков. Какая разница, что они трезвые, если подонками быть не перестали? Если бы не лечили, может подохли бы, и мир был бы чище. Может, мы зря пытаемся спорить с природой и естественным отбором?

Честно, я разочарована в своей деятельности. Мне противно, что результата от работы — нет. Смотрите, сколько тут еще таких же, как эта шайка. Их тут немало, просто они помалкивают и не вступают в разговор, мы пока им нужны. Но они не защитили ни меня, ни проект, ни Сэра. Как хотите. Я не хочу больше помогать наркоманам, я не верю в то, что я делаю нужное дело. Я теперь не уверена, что наше время и деньги — стоят того результата, который мы получаем. И я точно уже не смогу убеждать команду, что имеет смысл бороться за то, чтобы в обществе стало меньше наркомании, а значит преступности, несчастных детей и прочее…

Какая была цель у этих людей, когда они занимались тут волонтерством? Помогать наркоманам и несчастным родственникам? Нет. Если бы это было так, то им бы и в голову не пришло оправдать Лихоимова. Выходит, цель была одна: рисоваться, что они выше других. Это до чего дошло, что наркоманы со стажем в двадцать лет, считают меня алкашкой на том основании, что я иногда могу выпить пива, раз в месяц, если не реже? Да, я пила и буду пить, потому что я не алкоголик, не была им и не буду.

Но им не хочется считать себя больными, нет. Им не нравится, что вокруг люди могут выпить, а им нельзя. И они начинают ненавидеть этих людей, клеймить. А как они относятся к смутлянским беженцам? Они довольны, что люди остались без жилья, скитаются по миру. Как будто, вовсе не они, грабляне, это сделали. И тут таких много, потому что охват форума в основном одна Грабляндия.

И что, это мы их вылечили? Мне кажется, что нет. Поэтому, я беру самоотвод. И честно, охота взять и удалить весь форум, мне просто противно смотреть на это все. На этих молчаливых читателей, которые молчат, но в душе ликуют, глядя на поступок этих подлецов.



Затем начали писать люди, убеждать, что среди сотен людей всего с десяток таких подлецов оказалось. И не стоит эта кучка свиней того, чтобы лишать шанса на жизнь всех остальных. Ведь, другого такого проекта нет! Он один такой. Один-единственный! На других форумах людей посылают в платные центры, и никакого лечения дома они не могут пройти, а значит, просто не станут лечиться и погибнут. Откуда у наркомана деньги на лечение, когда он все распродал, что мог? Но у Фаины не было сил и желания. Она понимала, конечно, что это не повод бросать то, за что они боролись столько лет, но справиться с отвращением не могла.

Так же большое значение имело то, что она спасает тех, кто потом пришел к ней в страну у.бивать невинных, мирных людей. Причем, с формулировкой: «А что нам надо было делать? Нам надо Фраерстан на место поставить, мы из-за него нищие! Это геополитика и передел мира». Это что за люди такие, вообще? Они пошли у.бивать только затем, чтобы жить потом богаче. Все разговоры о том, что они хотят спасти грабляноязычных от националистов кончились быстро, так как, очевидно же, что так не спасают.

Если вам так жалко тех, кто не хочет говорить на смутлянском, так откройте для них страну и дайте им гражданство. Вроде логично, и для этого не надо воевать, они бы сами приехали. Страна огромная, места хватило бы всем. Но они тут же изобрели новый повод убийств и нагло заявляли, что да, у них нет выхода. Но при этом еще злорадствовали, если видели какие-то новости, где говорилось, что беженцам сокращают пособия или погибло большое количество смутлян при взрывах.

При этом всем выходило, что она предает свой народ, когда лечит этих подонков. Затем, чтобы подонок вылечился, а потом взял в руки автомат и пошел у.бивать ее соотечественников. Потому что ему нужны деньги: он всю жизнь «торчал» и сейчас не знает, как быстро поправить свое материальное положение. Это правда, таких на фронте было большинство; именно наркоманов и алкоголиков.

Тогда Сэр сказал, что он будет за всем следить, не будет беспокоить больше, но оставь нам форум, мы сами справимся и больше не допустим тут таких людей. Сказал, что любит и Фаину, и всю их команду, и будет следить день и ночь, но таких больше тут не будет. И всех, кто сейчас молчит, но думает точно также, он выгонит и всю нечисть выкорчует. И ни одного политического высказывания против Смутляндии больше не допустит.

На том и порешили. Фаина отдала ему проект, на что он сказал, что берет его только потому, что она хочет его уничтожить. При этом своим он его не считает, и отдаст, как только она захочет. Он будет просто его хранителем.

Аллегорический смысл главы​


История про уступку языка и культуры — реальное решение украинцев, диалог Фаины с соотечественниками — реальные споры между народом Украины.

Форум — это аллегория гражданского общества, совести и идеализма. Это пространство, созданное бескорыстно для спасения людей, которое работает на основе доверия и взаимопомощи. Отвращение и желание «удалить весь форум» — это аллегория личностного кризиса идеалиста. Фаина в этой главе — аллегория исторической правды.

Смутляне — это аллегория политической необходимости. Они символизируют прагматизм, то есть, капитуляцию перед обстоятельствами. Они готовы отдать часть своего культурного наследия, чтобы получить защиту от агрессора.

Метод Фаины — его высокая эффективность подчеркивает, что альтруизм и истина всегда побеждают ложь и корысть.

Сэр — символизирует несломленный дух и верность идеалу. Он — единственный, кто понял ценность проекта и готов взять на себя ответственность.

Эта глава показывает, что идеализм в условиях тотальной лжи приводит к личностному краху. Однако наследие — вечно, даже если его носитель сломлен.
 

Маруся

Очень злой модератор!
Команда форума
Регистрация
14 Май 2018
Сообщения
132.608
Реакции
115.437

Глава 6​



Разрешите представиться, Михаил​



И помни весь путь, которым вел тебя Господь, Бог твой, по пустыне вот уже сорок лет, чтобы смирить тебя, чтобы испытать тебя и узнать, что в сердце твоем, будешь ли хранить заповеди Его или нет; Он смирял тебя, дабы показать тебе, что не одним хлебом живет человек, но всяким словом, исходящим из уст Господа, живет человек.


Второзаконие 2:7

​

Что было до — она не знала. Фаина вообще не понимала, в каком измерении находится и что происходит. Возможно, она умерла, возможно, это был сон. Не было даже обрывков воспоминаний, что с ней случилось и как вышло, что в ее комнатке, в Ирландии, появился архангел Михаил. Да, так он и представился. Так и сказал:

— Простите, что беспокою. Разрешите представиться, Михаил. Архангел.

Фаина лежала на кровати в этот момент. Она вскочила с кровати и села на этой же кровати, уставилась на гостя. Нет, это была его вторая фраза. Первая была в ответ на ее размышления о том, что прошло уже полгода, нет никаких вестей, а наваждение не только не проходит, а еще больше усиливается.

— Любовь, по-моему, вообще — вещь весьма странноватая. В обычном понимании. Все настоящее — вообще странноватое.

Это была его первая фраза, а когда она на него взглянула, он представился. Она знала эту фразу! Это была фраза Летова!

В голове метались версии, что же с ней такое. Сошла с ума? Здравствуй, шизофрения? Или померла и ее встречают на небесах? Черт возьми, придется идти на небеса в пижаме или как? А дети знают? Кто ее будет х.оронить? И голова немытая, вчера поленилась, и вот результат. Нет, все-таки, скорей шизофрения, так как архангел был похож вовсе не на архангела, а на певца Егора Летова, флаг с портретом которого висел у нее в комнате. Вроде не совсем он, но такая же прическа, длинные русые волосы, одна сторона выбрита налысо. И глаза похожи! Голубые, добрые, умные. Кожаная «косуха», булавки… И в довершение всего — очки, как у Летова. Большие, в квадратной черной оправе, для зрения.

— Да, вы правы, мы похожи, — простодушно улыбнулся гость, отвечая на ее мысли. Она точно ничего не говорила!

— Хм… — только и смогла выдавить из себя Фаина и откашлялась. Страшно ей не было, но что ответить, просто не приходило в голову. У нее не было опыта общения ни с галлюцинациями, ни с архангелами.

— Мне нравится его стиль, его мировоззрение, и я подумал: почему бы нет? Да вы не переживайте. Говорите, как обычно!

В голове у Фаины пронеслось: «Вы имеете право хранить молчание, каждое слово будет использовано против вас на Страшном Суде».

Архангел громко рассмеялся, и она увидела, что у него даже зубы как у Летова, такие же неровные.

— Никаких Страшных Судов нет! Доколе будет происходить эта глупость на Земле? Право, глупо. У вас наука уже на таком уровне, а вы продолжаете верить в сказки из Библии, — заявил он с укором после того, как приступ смеха прошел.

— Ну… Вы же есть, — резонно заметила Фаина, — Здрасьте, кстати.

— Пфф… Я есть, да. Но я — это другое! — воскликнул он так удивленно, будто не сам себя назвал архангелом, о которых написано в Библии, верить которой он не рекомендует.

— Эээ… Давайте кофе попьем, будете? — гостеприимно предложила Фаина, — а то я что-то не могу собраться с мыслями. Вот даже не знаю, что вам на это ответить. В принципе, я подозревала, что все не так, как там описано…

— Да, давайте, я тоже путаюсь и не пойму, с чего начать, — вежливо ответил архангел. К слову, никаких крыльев у него не было.

«Как же с ним говорить? Он читает мысли. И, если он галлюцинация, то надо ли с ним, в принципе, говорить? Господи, помоги, грешной» — тревожно думала Фаина, наливая кофе.

— Если вам удобно, то можете ничего не озвучивать! — с энтузиазмом откликнулся Михаил, — Я могу вести беседу так, как вам будет комфортней. Просто, сами понимаете, не всегда мысли это то, что ты хочешь спросить или сказать, поэтому может возникнуть путаница. И лучше, если мы будем вести диалог, опираясь на озвученные мысли. Я так думаю.

— Согласна, — кивнула Фаина и протянула архангелу чашку кофе. Он отхлебнул и потребовал еще сахара.

— И я не галлюцинация, точно вам говорю, — Михаил смотрел на нее честными и ясными глазами.

В голове у Фаины, при виде этих глаз, заиграла песня Вилли Токарева «Мы воры — гуманисты, глаза у нас лучисты…» и она невольно ухмыльнулась.

— А почему вы тогда в таком странном виде? В смысле, странном для архангела? — с подозрением спросила Фаина, рассматривая его одеяние и попутно бросая глаза на флаг с изображением Летова.

— Так это очень просто! — гость прямо расплылся в широкой, довольной улыбке: видимо, вопрос ему понравился, — Я же знаю, что вам нравится этот талантливый человек. И я подумал, что вам было бы приятно, если и я буду в таком виде! Вам приятно, надеюсь?

— Очень! — искренне воскликнула Фаина.

— Понимаете, какая штука… — Михаил задумался, почесал нос и продолжил, — У каждого — свой ангел. Нет, нет, не так! Я-то один, но каждый будет встречать ангела в виде тех людей, которые производят на него неизгладимое впечатление, способствуют становлению характера и все такое. Понимаете? — ангел с надеждой смотрел на Фаину.

— Ну, в целом да, — задумчиво проговорила она. — Это что-то вроде того, если я прочла полезную книгу, то автор книги, это был мой ангел, да? Или, послушала песню… Или встретила человека, который дал хороший совет, да?

— Совершенно верно! — обрадовался Михаил. — Вы хотите узнать, наверное, каков я в изначальном виде? Так вот, вот в таком! — он сделал рукой круг, показывая, что он — просто воздух, — У меня нет плоти, нет крыльев, я — просто энергия. Сейчас физики выясняют каждый день новое, постигают науку, поэтому я пока сам точно не могу знать, какова моя формула. Такие дела.

— А все-таки, почему архангел Михаил? Значит, в христианстве что-то такое есть, эта религия самая достоверная?

— Нет-нет, — отрицательно замахал руками Михаил, — это исключительно для вашего удобства! Если бы вы жили в мусульманской стране и для вас была бы привычна терминология из Корана, то я представился бы Муккарабун Микаил.

— Ага, — догадалась Фаина, — одним словом, вы просто силы добра. Так?

— Именно, — скромно улыбнулся Михаил.

— И вы интернациональны, вы против религии и служите Богу?

— Смотря что вы имеете в виду под Богом, — Михаил снял очки, потер переносицу. Лицо без очков стало выглядеть таким милым и беззащитным, — и я не против религии, что вы… Религия довольно неплохая вещь и ничего, кроме пользы не приносит. Конечно, не без перекосов и фанатизма, всяких войн между конфессиями, но люди, как люди, и в целом, это нужное явление. Так какого Бога вы имели в виду?

— Ну обычного Бога, какого еще! — смущенно засмеялась Фаина, показывая рукой нимб над головой и понимая, что даже для ангела слово «Бог» звучит смешно.

— Бога — нет, — категорично ответил Михаил. — Никто вами не управляет, кроме вас самих, если вы об этом. Вселенская справедливость, возможно, это и есть Бог, как вы его представляете. Но поймите, что все его «решения», это всегда результат действий людей. И в Библии, в целом, описаны верные закономерности: поступок и следствие поступка. Будете грешить, будет «всемирный потоп»… Будете у.бивать, будете прокляты, несчастны, и вам непременно отомстят.

— Так и думала! — Фаина аж подпрыгнула на месте от этих слов.

— Кстати, пока не забыл, — продолжил Михаил, — по поводу Страшного Суда. Вот вы сказали, что каждое ваше слово будет использовано против вас! Так вы верно сказали! Только это работает не так, как вам кажется. Ваш Страшный Суд — это ваша жизнь, понимаете?

— Да. Типа совесть или последствия неверного выбора, — резюмировала Фаина, — я так и думала раньше, честно говоря. Слушайте… Я когда-то, где-то записывала, как я понимаю религию. Показать?

— Конечно, интересно, — ответил Михаил.

Фаина взяла телефон, начала искать в заметках записи. При этом думала: «Так, ну если я могу пользоваться телефоном и пить кофе, то я живая. С другой стороны, он тоже пил кофе…»

— Вы живая, вы всегда будете живая, — успокоил ее Михаил, оглядывая комнату. Она казалась еще меньше, когда в ней находились два человека.

Слова звучали очень странно, и Фаина удивленно глянула на Михаила, но он отмахнулся:

— Не обращайте внимания, это меня в философию унесло. Я в том смысле, что ваш метод делает вас всегда живой.

— Хм… — Фаина протянула ему телефон — Вот, смотрите, — Михаил взял в руки аппарат, начал читать, а потом хлопнул себя по лбу.

— Я забыл… Времени у меня нету сейчас! — он виновато улыбнулся, — Вы будете не против, если мы с вами порассуждаем как-то в следующий раз? Сейчас мне надо бежать, а я еще даже не сказал, чего пришел к вам!

— А, конечно, без проблем! — развела руками Фаина, — Как вам удобно, конечно. Так чего же вы пришли?

— Я пришел предложить вам сделку, Фаина, — Михаил вновь смотрел своим лучистым взглядом, и это было очень смешно почему-то.

— Какую? — Фаина навострила уши от любопытства. И тут же в голове пронеслось «А вдруг это дьявол… Дьяволы же принимают любые личины…»

— Вот нет, прекратите это вот. Никакой я не Дьявол! Честное слово, — при этих словах Михаил перекрестился. — Вы помните, что было накануне? Вы легли спать и начали просить Бога, чтобы он вам послал тихой смерти во сне. Помните?

— Ну помню, конечно, — буркнула Фаина. Признавать такое было стыдно, — но я же не всерьез, прям… Просто настроение было вообще говно. И я-то знала, что это ничего не даст. Мало ли, что я сказала… Просто заболело сердце и вот такое пришло в голову.

— Всерьез, не всерьез, а я сигнал получил, — Михаил распахнул свою кожаную куртку и достал два планшета из внутреннего кармана. Один он положил на стол, он был отключен. А второй протянул ей, — Вот, пожалуйста.

На экране было написано то, что она вчера говорила сама себе. Причем, очень даже вскользь, мимолетная мысль была. И надо же, дошло тут же до Бога!

«Вот на хрена я живу? Какие-то сплошные расстройства. Лучше сдохнуть, чем так жить. Господи, сделай так, чтобы я тихо умерла во сне и не заметила, надоело уже это все, никакого смысла».

Ниже текста какой-то счетчик прогресса, с числом девяносто процентов.

— Так я сегодня уже передумала, — ответила Фаина с дурацким смешком, но было стыдно, конечно. Ей ли гневить Бога? Не так уж все плохо, бывает и похуже у людей.

— Я понимаю, но мы всегда реагируем быстро, если у человека большая цифра на счетчике. Это коэффициент полезности для мира. И в моих интересах сохранить жизнь этого человека. — объяснил Михаил. — Поэтому я здесь.

— Ну я больше не буду, — глупенько рассмеялась Фаина, — Серьезно. Не буду. Буду приносить пользу миру. Это же про наркоманов речь, да?

— И про них, в том числе, — подтвердил ее догадки архангел, — но на самом деле, там много факторов, не только какие-то полезные проекты, книги, музыка и прочее. Иногда и просто правильное мышление, которое приводит общество к прогрессу — тоже добавляет баллов. Человек же общается, доносит верные мысли до людей, и это все ведет к развитию, так сказать. Так вот, к чему это я… Я знаю, что вас очень расстраивают события последних лет, и вы почти забросили свой проект. И хочу вам предложить такую вещь: вы продолжаете то, что вы делали, плюс — помогаете мне, и тогда вы увидите, что очень быстро все ваши желания начнут исполняться. Вы перешли рубеж последних испытаний — достойно. Не стали из-за военных событий лишать людей помощи, и это сработало как плюс в «карму». Понимаете, о чем я говорю? Вам осталось совсем чуть-чуть! А вы вместо того, чтобы продолжать бороться, начали просить тихо помереть.

— А это правда выходит, что людям дают испытания? — задумчиво спросила Фаина, — А кто тогда дает, если не Бог? И зачем?

— Да никто не дает, это все — стечения обстоятельств, как правило, — пожал плечами Михаил, — И все события вы сами делаете для себя. Просто не надо отделять себя от всего человечества. Вы единый организм. Вот взять войну. Кто вас наказал? Вы можете оспорить то, что это результат неверных коллективных действий? Или, кто виноват в том, что ваш муж поступил жестоко и подло? Другие люди, которые некогда подали ему пример. Суть же совсем в другом. Или человек ломается, начинает действовать деструктивно и себе во вред, — тогда погибает, система его выбрасывает, или выходит на финишную прямую и уже живет без ошибок. Тогда ему просто автоматически везет, обычно. Ну, решайте, время у меня поджимает уже, к сожалению. У нас еще будет время для философии.

Все, что говорил Михаил, звучало очень логично, и она сама не раз об этом размышляла. И да, разносила эти мысли по миру. Значит, не дьявол он…

— Хорошо, согласна, — уверенно протянула ему руку Фаина, — по рукам. Что надо делать?

Михаил подал ей второй планшет и объяснил, что ей будут приходить оповещения. Такие же, как ее собственное, которое он ей показал. И ее задача — обрабатывать эти заявки, выбирать из них тех людей, у кого КПД выше 50% и помогать им не сбиться с верного пути. Если 50% и меньше, то надо игнорировать, если хотя бы 51%, то уже надо помогать. То есть, не давать им грешить, отводить их от дурных мыслей, устранять их врагов. И бороться ей придется, как раз с дьяволами.

— А они могут меня убить? — у Фаины расширились глаза от удивления. — Я боюсь!

— Нет, конечно, ведь уже… — тихо засмеялся Михаил и запнулся, — Это самое… Тьху ты, запутался… В общем, они без хвостов и рогов, не бойтесь. А главное, они абсолютно бессильны перед теми, кто отказывается действовать по их подсказкам.

В этот момент она увидела, что на стене, где висел флаг с Летовым, происходит что-то странное. Флаг аккуратно переместился на кровать, а на его месте появилось большое зеркало. Она подошла к зеркалу, пощупала его, креплений не обнаружила. Но зеркало висело, будто приклеенное!

— Вот это да… Мне уже совсем страшно, — пробормотала Фаина.

— Ничего страшного нет, это ваши рабочие инструменты, — беспечно отозвался Михаил и вытащил пульт. — Вот, смотрите, как это работает. Вы получили сигнал, если там есть стоящие люди, то вы выбираете нужную функцию на планшете и действуете! Если вам ситуация не очень ясна, и вы хотите уточнить, что происходит у этого человека в момент обращения, то берете пульт и нажимаете кнопку «Просмотр». Посмотрели, если все ясно, то действуйте с помощью кнопки «Принять» на планшете, если КПД низкое, тогда нажимайте кнопку «В корзину».

— Клаасс, — восхищенно протянула Фаина. — А покажете хоть одну заявку? Ну вместе сделаем, а?

— Нету пока заявок, — Михаил глянул в свой и в ее планшет, — но вы не переживайте, на объекте вы будете не одна! Там вам подскажут.

С этими словами он глянул на часы на стене и заявил, что ему уже пора, он желает ей удачи и просит вызывать его в случае, если нужны будут пояснения. Но не наглеть, он человек занятой, пытаться самостоятельно думать. Он подошел к Фаине, пожал ей руку на прощанье, но заметил, что она явно расстроилась и сказал:

— Конечно могу.

Фаина не сразу поняла, что он имел в виду, но тут же вспомнила, что она только что подумала: «Как жалко, что он так быстро уходит. Интересно, а он может петь и играть, как Летов?».

Он снова прошел к столу, сел на стул, в его руках появилась гитара. Он запел песню «Непонятная песенка», Фаина ее очень любила. Он пел голосом Летова!


Ни за что, ни про что
На авось, просто так
Грел снежок, тер очки
Не заметил, осень пришла


Так и гнал, так и шел
За собою по пятам
Все на пятки себе
Упоенно наступал


Через край, через рай
Через раз, через год
Да позабыл про волосы
Зацепились за забор


Лишь слегка порезался
А оказалось наповал
Наступил лишь одной ногой
А в говне уж по уши


На заре на столе
Разноцветные стеклышки
Разноцветные тряпочки
Не понятно ни хрена


Фаина подпевала ему, потом от души поблагодарила. Михаил раскланялся, в этот раз окончательно, и исчез. И только после того, как он исчез, до Фаины дошло, что она не знает, как его вызывать. Таких кнопок на планшете нет.

Аллегорический смысл главы​

На примере понимания смысла Библии тут показано, что общественное мнение о каком-то явлении может быть ошибочно и нужно думать своей головой, а не повторять за толпой.

Архангел Михаил в образе анархиста Летова, то есть, культового символа нонконформизма, правды и борьбы с системой, означает, что добро и истина может выглядеть по-разному и не всегда иконоподобно.

Отрицание Михаилом Бога, как внешнего управленца, и Страшного Суда является аллегорией полной личной ответственности.

КПД показывает, что истинная ценность человека — в его позитивном влиянии на мир и что каждый из нас создает общее, мировое КПД.

Дьяволы, которые «абсолютно бессильны» перед теми, кто отказывается следовать их подсказкам, являются аллегорией искушения, лени и деструктивных мыслей. Зло — это не внешняя сила, а собственное желание человека действовать себе во вред.
 
Последнее редактирование:

Маруся

Очень злой модератор!
Команда форума
Регистрация
14 Май 2018
Сообщения
132.608
Реакции
115.437

Глава 7​



Просьба Голдмана​


Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом не радеть. Не можете служить Богу и маммоне.


От Матфея 6:24​


Лихоимов начал замечать, что в последнее время происходит что-то непонятное. Куда бы он ни пошел, что бы ни делал, обязательно присутствовали какие-то такие вещи, которые заставляли его кривиться от отвращения, вздрагивать от страха или просто расстраиваться на ровном месте. Сначала он не связывал эти события, и они казались просто обыденными делами и совпадениями, но сегодня он подумал, что раньше такого точно не было!

Например, на той неделе, в понедельник, он ходил в магазин. Зашел в супермаркет, разглядывал ассортимент, потом подошел к овощам и начал набирать картошку. И тут почувствовал, что кто-то рядом стоит, тыкает его в бок и шепчет: «Гниль, гниль, постылая гниль, вонь и гниль». Он обернулся и чуть не заорал от неожиданности: на него смотрел карлик, причем, до того противный, с желто-коричневыми зубами, которые выпирали изо рта. Брови у него были кустистые, черные, а маленькие и злые глазки буровили его прям насквозь. Ночью ему снились кошмары, в которых он видел страшных карликов-великанов, которые бегали по его квартире, хватали вещи, бросали их на пол, прыгали на них, склабились, зачем-то облизывались, и приговаривали: «Гниль, гниль! Воняет гнилью… Воняет, воняет…»

В среду произошло следующее: он шел по набережной, дышал воздухом, был почти вечер, солнце садилось. И вдруг услышал пронзительный крик «Говнов! Говнов! Стой!». Он обернулся на крик и увидел мальчишек, которые начали тыкать в него пальцами и смеяться в голос: «Он Говнов, смотрите! Откликнулся!». Мелочь, а было неприятно.

В четверг, проходя мимо витрины книжного, он увидел за стеклом книгу «Ветры смрадных зловонностей». Подошел, присмотрелся: да, так и написано. Стало как-то очень неприятно, и он хотел уже отойти, но взгляд упал еще на одну книгу «Потные подмышки цивилизации». Это вызвало рвотный рефлекс, буквально. Что это за ужас продается? Кто это написал и почему это на витрине? Жалко, что магазин уже был закрыт, и он не смог зайти посмотреть, что же внутри этих творений.

Стоит ли поминать случай, когда он вступил в собачье дерь.мо, не заметил этого и выпачкал машину? Вроде, дело житейское и непонятно, совпадение это или тенденция последних дней.

А вот, позавчера, например: он уронил ключи от машины, нагнулся их поднять, но в этот момент получил удар сзади, попросту подсрачник, и упал на колени на асфальт. Он был в таком шоке, это просто трудно представить. Оглянулся и увидел, что рядом стояла какая-то совершенно безумная старуха и хохотала. Худая, как палка, сморщенная, но такая гадкая на вид, просто ведьма. Он подскочил к ней, начал ее ругать, а она возьми и заори на всю улицу «Держи вора! Полиция! Помогите!». Тут же образовалась толпа спасателей, которые участливо спрашивали у бабули, что у нее украли и кто посмел.

Пришлось потом пояснять любителям старушек, что он ни при чем и полицию вызывать не надо. Хорошо, хоть люди быстро поняли, что у бабульки деменция, и дело не окончилось полицейским участком. Да по ней было видно, что она не в себе, явная шизофрения. Когда собрались люди, она, рыдая, говорила всякие глупости: «Украл у моего сыночка жизнь, подлец… Вытащил своими липкими ручонками из груди его душеньку… У моего Васеньки! Вор проклятый. Денежки любишь, негодяй, да? Продал душу Васеньки и обменял на монетки? Чтобы тебе в горле стали эти денежки!».

Ночью этого же дня он снова видел кошмары. Будто он идет по городу, туман какой-то, темно, и тут находит кучу золотых монет. Наклоняется, чтобы взять их, берет, а в руке вместо монеты — гнилой зуб! Он вышвыривает этот зуб на пол, но не выходит: зуб намертво прилип к ладони, и никаким образом его невозможно сбросить. Он и тряс рукой, и отдирал его другой рукой, но это не помогало. Лихоимов проснулся в холодном поту, его трясло. Еле успокоился тогда. Долго пил чай, смотрел телевизор, а утром встал разбитым и пошел на работу.

Сейчас он шел в аптеку, чтобы купить успокоительные, потому что, после кошмаров и прочих неприятностей, у него было очень тревожное состояние. Шел и думал, с чем же это связано, и, если это не совпадение, то что же тогда творится? Может, какая-то сволочь порчу на него навела? Надо сходить к «бабке», пусть отшепчет.

Может, это та самая мамаша наколдовала, которая грозила подать на него в суд месяц назад? Вот стерва еще! Такая вредная попалась. Не понравилось ей, видите ли, что ее сыночек сорвался, как только вышел из центра. Как будто он должен гарантировать трезвость! Конечно, ни в какой суд она не подала, он же был прав по закону: в центр отдавали по собственной воле, а в договоре было указано, что они не могут гарантировать результат.

Но она придралась к словам, что он обещал ей по телефону и уверял, что все хорошо, процесс движется, но надо еще пару месяцев для закрепления результата. Какая стерва, денег ей жалко на своего ребенка!

Или, может, это отец той самой девчонки с Севера, которая вернулась домой из центра и у нее обнаружили ВИЧ? Тот тоже бесновался и обещал отомстить. Хотя, как они могут уследить за этими наркоманами в доме? Что, привязывать их ночью к кровати, что ли? И претензии, что лечение в ребцентре дорогое и нужно нанимать охранника, — это все равно не основание для обращения в суд.

А может… Лихоимов аж остановился от посетившего его инсайта. Точно! Это мамаша того самого пацана, который сбежал из центра и в тот же день умер от передозировки. Она тогда не ругалась, отнеслась с пониманием, но произнесла такую фразу «Не переживайте, Бог все видит, он невиновных не осудит, а виновных покарает». Тогда он подумал, что она имеет в виду, что виноваты те, кто продал ему наркотик. Но нет, это она намекала на него! Нет, надо срочно к бабке, на него точно навели порчу.

Настроение было очень подавленное. Он шел и перебирал в памяти тех, кто мог пожелать ему зла. И их набиралось как-то слишком много. Что за люди такие… Какая неблагодарная публика среди больных наркоманией. И тут еще один инсайт озарил его, как откровение: какие мамаши? Это сама Фаина! Она же ведьма, по всей видимости. Дыма без огня не бывает! Хрычова не зря столько лет с ней борется и выложила про нее всю правду: как она воздействует на людей, убеждает их. И зря он сначала не воспринимал это всерьез. Это очень серьезно все, видимо.

Он зашел в аптеку, взял валериану, Ново-Пассит, комплекс с магнием и снотворное на случай, если будут снова кошмары. «Если это не поможет, надо идти к психиатру, только анонимно», думал он по пути к машине. Он очень плохо относился ко всяческим таблеткам, типа антидепрессантов и глубоко презирал тех, кто их пьет. Он был уверен, что это наркотики и люди их употребляют, чтобы испытать небольшой кайф.

В целом, он был безграмотным в вопросе психиатрии и считал, что антидепрессанты не только наркотик, но и признак слабака. Впрочем, как и все другие психиатрические препараты. Он был уверен, что мозг не может быть нездоровым, что все зависит от мышления. Если ты верно думаешь, то никакие таблетки не нужны! Это все блажь и заговоры фарм-корпораций. Вот такой человек был Лихоимов. И этот человек лечил людей с психиатрическим диагнозом, наркоманией. Естественно, что результаты были очень скромные, цена реабилитации в месяц — как три минимальных зарплаты, а курс «лечения» был минимум полгода. И при таких его познаниях, которые он вынес из бесплатного церковного ребцентра, конечно, были бесконечные срывы и недовольства.

Вечером того же дня, когда он вернулся домой из центра и готовил себе ужин, раздался звонок в дверь. Он открыл, и в квартиру ворвался какой-то разъяренный мужик, крепкий, как дровосек и высокий, под два метра ростом. Он схватил его за горло и яростно, нечеловеческим голосом заорал:

— Где бабло, собака? Я тебя убью ща!

Лихоимов был напуган. Он решил, что это кто-то из родственников больных, недовольных лечением. «И камеры нет, как докажу потом в полиции, что напали прямо в доме», — думал он, обливаясь холодным потом. Если бы рядом с ним сейчас была Хрычова, она бы узнала этого человека, так как он был сотрудником агентства «Легион». Это был Дружинин, начальник боевой группы.

— Какое бабло? — просипел он через силу, так как горло было сдавлено огромной ручищей незваного гостя.

— Придуряешься? Я тебе придурюсь, гнида, — глаза «дровосека» были налиты кровью, и он еще сильней сдавил горло Лихоимова, который отрицательно махал головой, показывая, что не понимает, о чем речь. Пытаться драться было бесполезно, силы были явно неравны.

— Ну?! — «дровосек» дал Лихоимову пощечину второй рукой, и у него зазвенело в голове. Ни закричать, ни сказать чего-то он не мог, настолько сильны были руки скандалиста.

— Где мой процент с акций? Возвращай все! — прошипел мужчина. — Дурака нашел? Я тебя отучу искать дураков!

Лихоимов понял, что происходит какая-то ошибка, вытаращил глаза и начал трясти головой, показывая, что он ни при чем. Какие акции, Господи! Его с кем-то перепутали, с каким-то аферистом.

«Дровосек» отпустил его горло, и Лихоимов зачастил:

— Ты шо, брат, я ни при делах! Ты перепутал что-то, клянусь! Я понятия не имею, о чем ты!

В ходе диалога выяснилось, что мужчина вложил деньги в какие-то акции, двести тысяч рублей. Нашел в интернете брокера, три месяца ждал прибыли, но не дождался. Когда он позвонил посреднику, с которым заключил договор, то оказалось, что номер больше не обслуживается. Тогда он пошел в полицию, написал заявление, но никакого результата это не дало: они никого не нашли и дело закрыли. И он уже, было, забыл за этот случай, но сегодня на остановке разговорился с какой-то женщиной, разговор зашел за аферистов. И она сказала, что все давно знают этого прощелыгу, Лихоимов его фамилия! А живет он по такому-то адресу. И мужчина рванул прямо туда, куда сказала женщина.

В итоге разговора они уже обнимались, смеялись, пили чай. Незваный гость извинился раз десять, панибратски хлопая жертву по плечу, просил не заявлять в полицию, понять его, дурака. Понять и простить. Лихоимов вошел в положение и заверил, что не станет мстить. На самом деле, он не то, чтобы сильно вошел в положение, а просто осознавал, что от этого агрессивного чудовища никакая полиция его не спасет. А, вдруг, он разъярится после заявления и явится сюда вновь, чтобы требовать его забрать? Нет, лучше с ним не связываться, лучше расстаться друзьями. Но кто же дал ему его адрес? Точно какая-то мамаша мстит!

Затем они вместе смотрели ролики на YouTube и поражались, насколько смутляне нагло перевирают все. Они повадились брать самые позорные моменты их общей истории, типа репрессий во времена Пролетарии, или крепостного права во времена Граблянской Империи и сваливали это все на Фулград, будто они вовсе ни при чем, и эта история их никаким боком не касается. Какая подлость! Они выставляли граблян сущими людоедами и негодяями, порочили их общую историю, славили Грабляндию на весь мир. Абсолютно планомерно и подло формировали у мира неблагоприятное мнение о жителях Грабляндии. В общем, когда Лихоимов провожал незваного гостя, они стали почти друзьями.

Как ни странно, этой ночью он спал хорошо, никаких кошмаров не было, как и в целом, снов. То ли Ново-Пассит сработал, то ли от стресса организм так вымотался, но спал — как убитый. А на следующий день ему начало везти, прямо с самого утра. Ну, на самом деле, надо уточнить: это он думал, что везет.

Лихоимов приехал за город, в небольшой коттеджный поселок, где располагался центр. Когда он выходил из машины, он заметил, что к нему направляется какой-то полный мужчина, который вышел из соседних ворот. К слову, этот дом долгое время пустовал, и на нем висела табличка «Продается».

— Шо я вижу! Неужели это наш сосед? Ну это же просто праздник какой-то! — толстяк семенил ему навстречу, радостно улыбаясь и суетливо всплескивая короткими, полными руками.

Лихоимов был удивлен, это же был Голдман, с которым они познакомились в кафе, на набережной Мойки. Они пожали друг другу руки. Голдман смотрел на Лихоимова с таким умилением, прямо как бабушки на любимых внуков.

— Ой, вей, а я таки потом себя корил, шо не взял ваш телефончик! А тут на тебе — здрасьте, приехали!

— А что? Есть какое-то дело ко мне? — с любопытством спросил Лихоимов, польщенный таким вниманием. Голдман был человек богатый, а Лихоимов любил богатых, старался иметь подобных связей побольше. Все-таки, окружение — значит многое. Лучше общаться с людьми успешными.

— Значит так, друг мой. Мне от тебя нужны показания для полиции. Чем больше у меня будет информации, тем быстрее мы эту лавочку прикроем, шоб она больше людям голову не морочила, — заявил Голдман, подняв вверх указательный палец.

— Да не вопрос! — живо согласился Лихоимов, — Сделаем, напишем все как есть.

Ему было бы очень выгодно, если бы бесплатного сайта не стало. Какого черта эта сумасшедшая все отдает бесплатно, что можно продать! Ему казалось, что она делает это ему назло, буквально.

— А можно прямо сейчас, пока муза не ушла, все это записать? — спросил Голдман, с заискивающими нотками в голосе. — Раньше сядешь — раньше выйдешь таки.

— Давайте! — услужливо воскликнул Лихоимов.

— Ну, тогда добро пожаловать ко мне в гости! У меня есть бумага, ручка, все, как надо. — засуетился Голдман. — И да, это теперь мой дом, вчера купил, шоб вы знали.

Они прошли в дом, Голдман усадил гостя на диван, продиктовал ему верную «шапку» заявления, и Лихоимов начал писать. Писал он очень долго и подробно. Перечислил все, что знал от Хрычовой, упомянул, что Фаина каким-то дивным образом выманила у него дорогой iPhone, деньги на проезд в Норденбург, а он при этом, находился как под гипнозом. Сам себя не узнавал, ведь, в трезвом уме и здравии он бы в жизни не связался с такой аморальной женщиной. Также он подробно расписал, что она ведет сбор денег на форуме, и он точно знает, она ему говорила, что тратит эти деньги на себя! А людям говорит, что это на развитие проекта. Потом еще подумал и дописал, что в тот момент, когда она была в Норденбурге, у него пропало сорок тысяч бартеркоинов. Он тогда думал, что украл кто-то из его подопечных, наркоманов, поэтому в полицию не заявлял, чтобы не губить жизнь больному человеку, а сейчас он уверен, что деньги украла Фаина. Указал, что предоставит чеки на телефон, покажет транзакции покупки билетов в Норденбург, если нужно.

Голдман просто сиял. Взял бумагу в руки, с явным удовольствием перечитал и сказал:

— Ну шо, теперь, как говорится, печать и роспись, и шоб все было по закону. И дату, конечно, не забудьте поставить, шоб было, когда мы это дело зафиксировали.

Лихоимов поставил роспись, отдал бумагу сияющему Голдману, и ему, на секунду, показалось, что у Голдмана стало какое-то хищное лицо, и вроде как, клык блеснул во рту. Он моргнул, и дурацкое видение исчезло. Голдман выглядел благодушно.

— Так, значит, теперь можно спать спокойно! Те, кто этим делом занимаются, они таки знают свое дело, — Голдман прищурился и в упор посмотрел на Лихоимова, — и никто не останется без наказания.

— Дай Бог, — перекрестился Лихоимов и злорадно улыбнулся.

А в этот самый момент, в агентстве «Легион», ему тут же ответили Лихт и Моренко, практически в один голос:

— Да, конечно, дадим, дорогой! Все дадим, жди!

Конечно, Лихоимов их не видел и их обещания не услышал. А они и видели, и слышали его, наблюдая за ним в большое зеркало на стене.

Аллегорический смысл главы​


В этом сюжете Лихоимов символизирует народ, который лжет напропалую, лишь бы получить сиюминутную выгоду в политической пропаганде. Диалог Лихоимова с «дровосеком» о наглой подтасовке фактов по истории страны, это реальный факт об украинцах, которые переврали все, лишь бы очернить противника перед обществом и таким образом победить.

Оклик «Говнов!», названия книг «Ветры смрадных зловонностей» и «Потные подмышки цивилизации» — это аллегория морального смрада, исходящего от человека и его действий.

Старуха, которая бьет Лихоимова и кричит о воре, является аллегорией коллективной боли жертв его деяний и, в частности, горечи матерей погибших солдат. Но, обезумевшее общество признает их сумасшедшими, ведь, погибнуть за Родину — дело правое и те, кто это отрицает — признаются неадекватными.
 

Маруся

Очень злой модератор!
Команда форума
Регистрация
14 Май 2018
Сообщения
132.608
Реакции
115.437

Глава 8​



Мы вам не Гейропы!​



Петр отверз уста и сказал: истинно познаю, что Бог нелицеприятен, но во всяком народе боящийся Его и поступающий по правде приятен Ему.


Деяния 10:34 - 35​


Фаина замерла. У нее перехватило дыхание, и ноги стали ватными. Она испугалась, что это будет заметно. На подоконнике сидел ОН и говорил, обращаясь к высокому, седому старику в шляпе, который стоял в другом конце комнаты:

— Мда… С юмором у вас дела обстоят точно так же, как и со всем остальным. Ну, как говорят, талантливый человек талантлив во всем. Судя по всему, точно так же и с дебилами.

Старик тяжко вздохнул, раздраженно чмокнул и зачем-то вытянул губы трубочкой.

— Не, ну подробности о том, что вы умеете своими губами, можно опустить. Оставим это для тематических ресурсов. — тут же откликнулся Ян.

— Клоун, — процедил пожилой мужчина сквозь зубы. Глаза его пылали яростью.

— Ну-ну-ну! Ну что за лексика? К чему эти оскорбления? Вас что-то расстраивает? Может, вы хотите об этом поговорить? Я умею слушать. Что вас беспокоит? Поделитесь со мной. — Ян склонил голову набок и участливо уставился на старика.

Старик побледнел, сжал губы и схватил свой зонтик покрепче, будто собирался побить им Яна. Фаина рассмеялась. Она пока не понимала, что происходит и что это за старик, которого так безбожно троллит Ян. Если бы тут была Хрычова, она бы узнала в нем начальника агентства «Легион», но ее тут не было.

Но нет. Давайте, все-таки, с самого начала. Все началось с того, что Фаина решила проверить свой планшет и обнаружила там три обращения.



Первое обращение


О, Аллах! Помоги мне выиграть эту лотерею! Клянусь, если выиграю, никогда в жизни больше не буду грешить!

КПД – 40%



Фаина, не раздумывая, нажала кнопку «В корзину». Во-первых, КПД ниже 50%, а во-вторых, как она могла в этом помочь? Надо будет уточнить этот момент у Михаила, видимо. Помимо этих инструментов, никаких особых сил и знаний она у себя не обнаружила.



Второе обращение


Второе обращение было ужасно длинное, Фаина долго прокручивала вниз экран, чтобы найти суть и саму просьбу. Молитва «Отче Наш» была произнесена раз десять подряд, и только внизу была высказана суть проблемы.



«Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое, да придет Царствие Твое, да будет воля Твоя и на земле, как на небе. Хлеб наш насущный дай нам на сей день, и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим. И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь. Господи! Прошу тебя, умоляю, услышь мои молитвы! Дай здоровья моей доченьке! Забери меня лучше, а ей дай излечения!»



Но так как КПД у отправителя было 48%, Фаина также отправила это обращение в корзину. И снова испытала недоумение. Как? Как она должна решить их вопросы? Она же не волшебник! Если больной ребенок, что она может сделать? Странно…



Третье обращение


Бог, услышь меня! Помоги мне сдать экзамен! Очень, очень нужна твоя помощь! Пожалуйста.

КПД – 83%


— Угу… Слышу, слышу, дорогой, — с улыбкой ответила Фаина невидимому просителю. Все-таки, было забавно чувствовать себя Богом.

Но она снова испытала невероятное недоумение. Как она может помочь сдать экзамен? Ну ерунду какую-то просят у Бога, честное слово. Разве Бог может знать все школьные предметы? Она взяла пульт и ткнула в сторону зеркала. На экране показали школьный класс и учителя, мысли которого Фаина слышала! Он думал: «Нет, надо что-то делать с этим подлецом и удалять его из школы. Позор класса! ***** проклятый». Прям так и думал: *****. И было непонятно, что он имеет в виду: то ли кто-то был геем, то ли просто человек плохой. А, если плохой, откуда КПД 83%?

Кто ей слал молитву? Он, что ли? Какой еще экзамен может сдавать учитель? Боже мой, как все запутанно. Фаина смотрела на экран дальше. Показали какого-то худого мальчишку, который думал: «Он так смотрит, точно сейчас завалит! Боже, сделай так, чтобы он поставил справедливую оценку! Это же из-за блога он бесится». И на этом моменте экран погас. А обращение висело. То есть, демоверсия происшествия закончилась, что ли?

Фаина пожала плечами и ткнула кнопку «Принять», и у нее перехватило дыхание, ноги стали ватными, а дальше вы уже знаете немного. Она стояла посреди школьного класса по литературе, видимо, так как на стенах висели портреты великих гряблянских писателей: Пушкина, Толстого, Достоевского и еще какого-то, которого Фаина не узнала. «Значит, это не Смутляндия» — решила она, так как в Смутляндии давно запретили изучение произведений этих писателей в школах.

— Здравствуйте, — кивнула головой Фаина, и ей махнули в ответ старик и Ян. Больше никто внимания на нее не обратил, значит, она невидима для всех, кроме этих двоих.

Ян встал с подоконника и подошел к ней, удивленно приглядываясь:

— Это вы?

— Я, — пожала плечами Фаина, улыбнулась и невольно бросила взгляд на руки Яна. Кольца не было.

— В том смысле… Это же вы мне выслали три тысячи?

— Ну да, — с идиотской улыбкой ответила Фаина. На самом деле, это был такой глупый поступок, что сейчас ей было очень стыдно.

Тут они услышали, что старик начал говорить учителю следующее: «Гони его из школы! Нельзя допускать в нашей стране этих извращенцев несчастных. Какая гадость. Позор Грабляндии! Да Гнетошвили при Пролетарии таких сажал, а сейчас развелось нечисти».

Ян тут же отвлекся от беседы с Фаиной и ответил старику:

— Скучно, дорогой. Скучно и однообразно. Не фонтанируешь ты идеями в последнее время.

Старик засопел и сжал кулаки.

Затем сказал, глядя на учителя: «Если поставишь плохую отметку, то тебя обвинят в дискриминации с.екс-меньшинств, не забывай!»

— Извините, — обернулся он к Фаине и кивнул головой в сторону старика, — Надо че-то говорить, а то он опять нас решил порадовать своими мудрыми рассуждениями и уникальной жизненной философией.

— А кто это? — прошептала Фаина.

— Это? Да это один городской сумасшедший! Ходят тут всякие… — неуважительно ткнул пальцем в старика Ян, — Сейчас будет судьбоносное и сенсационное выступление.

Старик, решив не обращать внимание на Яна, произнес, глядя на учителя: «Смысл в том, что…»

— Да, смысл именно в этом, да, — тут же продолжил Ян, радостно глядя на старика.

— Не смейте перебивать, щенок! – гневно крикнул старик.

— Уух, страшно! Ты что ж теперь, на нас нападешь? Ааа… Не надо, пожалуйста! Слезно каемся. Простите нас. — Ян закрыл лицо руками и начал всхлипывать.

— Хватит, — ледяным тоном произнес Лихт. — Мне некогда наблюдать за вашими пантомимами.

— Ну давайте скорее слушать. Это же стыдно, что мимо наших ушей такие сенсации проходят. — обратился Ян к Фаине и чрезмерно прилежно уставился на старика.

Старик недовольно дернул ногой и стал чернее тучи, но продолжил, глядя на учителя: «Не стоит бояться жалоб по этому поводу. Наоборот! Сейчас вся страна усиленно борется с этими фраерстанскими веяниями и геями. Все может быть, что даже одобрят».

Учитель, услышав эти слова, засиял. Вернее, он, конечно, не слышал их, а просто принимал за свои собственные мысли. Старик, окрыленный успехом, тут же добавил: «Говорят, если ты не любишь геев, то ты сам латентный гей. Если следовать этой логике, то я — латентный вареный лук». При этих его словах учитель хмыкнул, а Ян тут же прокомментировал, глядя на шутника с каменным лицом и указывая на него Фаине:

— Судя по задумке автора, на этом моменте, зал должно было просто разорвать от смеха. Я, если честно, прям еле сдержался.

— Помалкивай! — рявкнул Лихт. — Учись! Тебя не клоуном сюда наняли.

— Не надо нервничать, — примирительным тоном ответил Ян, — все, что ты скажешь, станет для нас непогрешимой аксиомой. Обязательно. Но как-нибудь в следующий раз.

Фаина смеялась во весь голос. Она подумать не могла, что все это будет именно так. А какой же он красивый! Куда красивей, чем через экран. И пахнет от него так приятно. Что же это за бренд туалетной воды?

— Это же черт, да? Темные силы? — шепотом уточнила Фаина, хотя это уже и так было очевидно. Просто она не могла найти, с чего начать диалог.

— Да, — кивнул Ян и чмокнул губами, посылая воздушный поцелуй старику, — Проказник ты наш, седовласый.

Затем сказал, глядя в сторону учителя: «Какой одобрят, не смеши! То, что ты получил вчера вместо зарплаты, называется ***, а получил ты ее — в рот. Вот такие дела. А обещали высокие зарплаты учителям. Так что, верить власти — себе дороже».

Старик добавил доводов, в упор глядя на учителя: «Кстати, даже церковь осуждает геев. В Библии ясно сказано, что это мерзость!»

Ян тут же возразил, глядя на учителя: «А Ксения Норденбургская? Дама в мужских одеждах? Почему она святая юродивая, а геи и трансвеститы — мерзость? Может, они тоже святые юродивые. Тем более, этот парень ведет свой блог, помогает другим детям с такой же проблемой. Проповедует! Как Ксения Норденбургская». Затем он обратился к Лихту с серьезным лицом:

— Вот вы сами меня доводите. Вот куда вы спешите, скажите, пожалуйста? Вы видите, новый человек пришел, надо объяснить, что делать, а вы лезете со своими разговорами, как будто вы можете успеть убедить, пока я не замечу. Этого же не выйдет, сами знаете. Так зачем создавать ажиотаж и суету?

— Извольте уделить сей беседе не более пяти минут времени. Мой график, увы, не позволяет роскоши задержек, — бесстрастно ответил старик, повернулся к Фаине и произнес невероятно надменным тоном — Моя фамилия — Лихт. На случай, если вы соизволите ко мне обратиться.

Фаина открыла рот, чтобы представиться, но Лихт раздраженно дернул головой и невежливо перебил ее:

— Я знаю, кто вы. Не теряйте времени.

Ян тронул Фаину за руку, и у нее пошли мурашки от этого прикосновения.

— Пошлите сядем на заднюю парту, расскажу, что к чему. — С этими словами он прошел между рядов и уселся на свободное место, подвинул стул Фаине. — Как вы тут оказались? Как так вышло?

— Я не знаю! — воскликнула Фаина и спрятала руки под парту, они дрожали. — Ко мне пришел архангел и вот такое предложил. Но я не думала, что я вас встречу!

— У меня то же самое… — задумчиво ответил Ян, — Так странно это все. Все началось с того, что был большой обстрел города, очень сильный. А потом я очнулся дома, вроде, как я заснул от нервов, что ли, потом проснулся, пришел архангел и тоже предложил мне вот такое… Вообще не помню, как и почему так вышло.

— Вы тоже хотели умереть? Ко мне пришел он после того, как получил молитву, чтобы Бог дал мне смерти во сне.

— Неа! Не хотел умирать! Я молился, как раз, наоборот, чтобы меня пронесло. И он пришел. Вы хотели умереть? Бедная вы… Плохо в эмиграции, да?

— Да нет, то была минутная слабость, — покраснела Фаина. — Так-то все хорошо, дали и жилье, и пособие хорошее.

Лихт недовольно и демонстративно кашлянул:

— Время.

— Вот противный… — с досадой сказал Ян. — В общем, слушайте. Вам просто надо переубеждать. Он внушает всякую ерунду, а вы переубеждаете. Просто смотрите, че он говорит и отвечайте. Но смотреть надо в лицо человеку, которому вы хотите передать мысли, иначе не услышит. Кстати, еще раз спасибо вам огромное за деньги! Мне было очень приятно.

— Правда?

— Правда, — смутился Ян, — Как есть.

— А зачем же вы отправили назад? И пропали… Блог больше не обновлялся. Я так расстроилась тогда. Ждала новых роликов.

— Нуу… — замялся Ян, — Мне тогда показалось, что неприлично брать такую сумму, я же не заслужил столько. А потом… Вы сказали, что вам стало стыдно после просмотра моих роликов за то, что вы были «ждуном», и я подумал, что я что-то не то делаю. Вроде, оскорбляю зря своих соотечественников, не все же «ждуны» тупые и злые люди. Вот…

— Вы зря так! Боже мой. Если бы я знала, что приведу вас в такое смятение. Вы не обидели ничем, что вы! Это правда, полезно. И нужно.

— Да? — серьезно глянул на нее Ян. Ей до ужаса хотелось дотронуться до его лица, но Фаина стеснялась его так, как не стеснялась со школы, наверное.

— Честно!

Лихт снова кашлянул, указал на часы на стене и, не дожидаясь, когда они закончат разговор, обратился к учителю: «Не сравнивай святых с этой дрянью! Ты же знаешь, как реагируют коллеги на него. Его никто не любит, кроме биологички».

Фаина глянула на учителя и сказала: «Вот этого и будет достаточно. Он пожалуется биологичке, она соберет группу поддержки и напишет на тебя жалобу. Ставь справедливую оценку и не глупи! Какая тебе разница, гей он или нет? Не твое дело!»

Ян улыбнулся и повторил примерно ту же мысль, глядя на учителя: «Мне кажется, что могут быть некоторые проблемки в будущем. Что-то вот мне подсказывает, что могут быть некоторые неприятности с этим». Учитель вздохнул и подумал: «Что это происходит? Зачем это разрешают? Это же ненормально… Какой-то заговор фраерстанский», на что ему Фаина тут же выдала: «Нет заговора! Это просто закономерный итог свобод людей. Века не прошло, как начало работать справедливое равенство. Одним дали свободу, тем же женщинам, и тут же в очередь встали все остальные. Это — нормально. Не дай им свобод, тут же «поднимут голову» те, кто против того, что ты имеешь право на выбор религии, например. Или те, кто ратует за то, что изменщиков надо камнями забивать. И пока ученые не найдут научного обоснования, почему не стоит сильно привлекать к этому внимание, то будет так. Да, не стоит. Да, молодежь индуцируется, и геями становятся вовсе не геи, рикошетом. Но это пока лучшее из худшего».

А Лихт все не успокаивался: «Я не имею права позволять этому выродку разлагать детей. Если учителя будут потворствовать этим уродцам, то куда мы придем? Вместо Парада Недопотомков у нас геи будут парады проводить, как в Пиндосии»

— Железобетонные аргументы подъехали. Разгружайте. — хмыкнул Ян, глядя на Фаину. Ей показалось, что взгляд у него был очень нежный. Но, может, просто показалось?

«Ну выбирай. Или борешься с геями и уходишь со школы героем, или работаешь честно, судишь по знаниям, а не по ориентации. Только учти, что твое геройство сразу все забудут, а работу найти — сложно. Оно тебе надо?» — сказала Фаина, глядя на учителя, который держал в руках журнал и периодически, рассеянно глядел то в окно, то на класс.

Лихт не сдавался: «На самом деле, моя точка зрения такова…»

— На самом деле, всем насрать на вашу точку зрения. Ах, да, извините пожалуйста, продолжайте. — перебил старика Ян и закатился от смеха. Фаина тоже засмеялась.

Лихт покраснел так, что они подумали: его сейчас хватит приступ, но он стиснул зубы и промолчал. Видимо, решил, что вступать в споры с идиотами — ниже его достоинства. Он выдохнул и продолжил: «Дед, небось, в гробу переворачивается, когда видит, как ты вынужден терпеть в своем классе такое непотребство… За что он воевал…»

Ян хмыкнул и обратился к учителю: «Так может его выпустить оттуда?! На хрен мы его туда запихали, если он там бьется?». При этих словах у учителя на глазах выступили слезы, и он не смог сдержать смешка, но тут же одернул себя, и лицо его снова приняло серьезное выражение. Затем он решительно взял журнал, вывел там пять баллов и встал из-за стола.

— Ну все, теперь деды точно гордятся. Их подвиги были не зря. — торжественно заключил Ян, глядя на учителя, и тот поморщился.

В этот самый момент Фаина тут же очутилась в своей комнатке. Какая досада! Она даже не успела с ним попрощаться. Как же так? Получается, они выполнили задание и все, сразу выносит из того места? В следующий раз надо быстро договориться о встрече! Но где? Черт… Он же на другом конце света! Фаина поняла, что ничего не поняла. И надо ждать новых заявок, чтобы прояснить ситуацию.

Аллегорический смысл главы​

Ситуация с учителем и школьником является аллегорией морального выбора, стоящего перед рядовым гражданином. Эта история символизирует реальную российскую нетерпимость к с.екс-меньшинствам, которую государство сделало оружием для военной пропаганды. Многие россияне искренне были уверены, что война нужна затем, чтобы не допустить в России гей парадов, как на Западе.

Учитель — символ нелепости и несправедливости такого мышления. Массовые смерти и горе матерей солдат для россиян не имели значения, они думали о какой-то мифической «чести» нации.

Лихт постоянно требует «Время!» и «Мой график», демонстрируя надменность. Это аллегория тирании и нетерпимости государства к любому проявлению свободы и инакомыслия.
 

Маруся

Очень злой модератор!
Команда форума
Регистрация
14 Май 2018
Сообщения
132.608
Реакции
115.437

Глава 9​



Триумф Антуанетты​




Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ничего, что у ближнего твоего.


Исход 20:17​


У Антуанетты тоже начали происходить дурацкие и неприятные истории, о которых она, конечно, никому не рассказывала. На самом деле, такое рассказать было просто невозможно, никто бы не воспринял это всерьез. А, если бы и восприняли, то могли бы заподозрить ее в галлюцинациях, а этого ей меньше всего хотелось. Но она была почти уверена, что дело нечисто, и Фаина, из мести, навела какую-то порчу на нее.

Например, на прошлой неделе, в супермаркете, как было и с Лихоимовым, о чем она не знала, произошла ужасно гадкая история. Она стояла над холодильником со свежими курами и раздумывала: взять целую тушку из соображений экономии или филе, чтобы было меньше возни. Наконец, она взяла целую тушку, и вдруг, из громкоговорителя супермаркета отчетливо донеслось:

— Дррряннь! Дрряннь!

Звук был похож на обычный звонок, но она слышала это дребезжащее слово «дрянь». Сначала она решила, что ей показалось, так как никто из посетителей магазина не выразил никакого изумления от услышанного. Но это слово снова прозвучало из горла курицы, которую она держала в руках.

— Дрряннь…

Антуанетта бросила курицу обратно в контейнер и за несколько секунд, наверное, покинула магазин. Сердце ее просто выскакивало из груди, и ей казалось, что она сейчас расплачется. Тогда она еще не поняла, что это порча, так как это был первый эпизод.

Ночью ей снился сон. Трупики кур кружили вокруг нее и пели: «Дрряннь! Дрряннь!», как будто «Динь-Динь», вот так это звучало. Она пыталась выгнать негодяек, но они кружили и кружили, взявшись за крылышки, повторяя все время одно и то же. Затем одна из них подскочила к ней, развернулась в воздухе, как каратист и ударила ее по носу ножкой. Ножка была холодная, было очень страшно. И все это под звуки хоровода, который дребезжал «Дрряннь! Дрряннь!».

Она вскочила с кровати, зажгла свет, нашла в ящике стола икону и поставила ее на тумбочку перед кроватью. Пошла на кухню, налила сладкого чая, сказала: «Куда ночь, туда и сон», и снова легла спать. Нет, она еще подумала, когда засыпала, что это неспроста. Возможно, это намек на то, что надо становиться вегетарианкой и прекратить пожирать живых существ, это же так жестоко и негуманно! Вот, может, их души восстали против убийств таким образом? И она решила, что надо немедленно прекратить есть мясо. Она верила в знаки и была уверена, что лучше к ним прислушиваться.

А вот второй случай уже заставил задуматься, и она начала искать проверенную бабку-знахарку. Вернее, это был уже пятый случай, но парочку случаев она списала на чистую случайность, как и Лихоимов, и вспомнила о них, когда произошел второй очень яркий эпизод. И перед тем, как мы приступим к описанию последнего, давайте рассмотрим предыдущие.

Несколько дней назад в ее глаз попала какая-то соринка. И она никак не могла от нее избавиться. Глазу было очень некомфортно, она не могла писать статьи для сайта Лихоимова и посты в соцсетях, которые рекламировали центр. Она и чаем полоскала, и каплями закапывала, и разглядывала глаз с лупой, но, во-первых, никакого инородного тела не могла увидеть, а во-вторых, никакие манипуляции не помогали. И так она мучилась дня три, а потом, вдруг, все само по себе прошло.

Еще вот какой случай был. Значит, в одно непрекрасное утро Антуанетта вышла из дому пораньше, отвела детей в садик и направилась к родителям, чтобы помочь им с консервацией клубничного варенья. Жили они в парочке остановок от нее, поэтому она села в автобус, заняла место у окна и уставилась на виды, которые мелькали за окном. Виды, надо сказать, были весьма унылые, она жила на окраине города Полуфинск и, соответственно, любовалась на ободранные пятиэтажки хрущевской застройки и прочие атрибуты таких районов, типа железных гаражей, безобразных киосков и так далее. Но, дело не в этом, в общем-то.

Так вот, на следующей остановке в автобус вошел дебил. Настоящий, в смысле, больной на голову. Может дебил, может олигофрен, может идиот, их как-то там классифицируют по степени сложности случая. У этого был явно, случай сложный. Рот его был полуоткрыт, язык — полувывален, из носа текли сопли, которые он слизывал языком. При этом он все время сосал большой палец. Он направился прямиком к Антуанетте, уселся рядом с ней и начал ее рассматривать, чмокая губами, сосущими палец. Она, конечно, была женщина милосердная и считала, что нельзя обижать таких людей, но тем не менее, было очень противно, и она решила пересесть. Извинилась, попросила пропустить, встала со своего места и пересела в другой конец вагона.

Дебил встал со своего места и пошел за ней. И снова сел рядом, и снова начал пытливо заглядывать в глаза. Она решила, что надо что-то сказать ему.

— Перестаньте на меня так смотреть, — строго, но мягко сказала она.

— Перестаньте на меня так смотреть, — промычал дебил в ответ и разулыбался, обнажая редкие, желтые зубы. Запах изо рта был просто жуткий.

— Уйди! — шикнула Антуанетта и нахмурила брови.

— Уйди, — с улыбкой промямлил дебил, не вынимая пальца изо рта.

— Дай пройти, — с раздражением бросила она и попыталась встать с места, чтобы пересесть.

— Дай пройти, — закивал дебил и не подумал подвинуться.

Тогда она протиснулась мимо него, отпихнула, содрогаясь от отвращения, и чуть ли не бегом достигла противоположного конца вагона. Но в этот раз она уже не садилась на пустые сидения, проявив благоразумность и дальновидность. Дебил встал со своего места и пошел за ней опять. Он встал рядом, взялся рукой за верхний поручень, полностью имитируя ее позу и тоже уставился в окно. Антуанетта поняла, что нет смысла никуда убегать, лучше молча стоять. И она стояла, с нетерпением ожидая своей остановки. При этом она размышляла, как же глупо, что психически нездоровым дали все права и такие гадости курсируют по общественным местам. Конечно, он не виноват. Но как быть другим людям? Это же неприятно, очень неприятно. Возможно, таких вообще лучше усыплять, это было бы гуманней.

На своей остановке Антуанетта вышла, вздохнула с облегчением и пошла в сторону дома родителей, оставался примерно километр. Через несколько метров она услышала за спиной шаги и знакомое причмокивание. Обернулась — дебил шел за ней!

— Пошел на ***! — истошно заорала она, готовая уже взять палку и побить его. Как раз рядом валялась какая-то ветка, и она думала, взять или не стоит, он же не виноват.

— Пошел на ***, — радостно откликнулся дебил, беззастенчиво ее рассматривая и имитируя все движения тела и глаз Антуанетты, включая взгляд на огромную ветку.

Антуанетта побежала. Дебил побежал за ней. Тут она увидела пару патрульных и рванула к ним. И, слава Богу, они избавили ее от преследований; остановили дурака, посадили в машину, но осадочек остался.

А сегодня случился совсем уж вопиющий случай, который и заставил ее крепко задуматься. Дело было в парке, где она встретилась с Доном Гондоном и Викторией. Жили они в разных городах, но после того, как начали работать на Лихоимова, теперь часто встречались: обедали и обсуждали рабочие моменты, то в одном городе, то в другом. И вот, они пришли в городской парк Полуфинска, с аттракционами. Почему там? Потому что там было отличное кафе, где можно было поесть шашлык. Их доходы сейчас выросли, и они могли себе позволить жить куда получше, чем раньше. Проезд на поезде уже не «бил» по карману, а обед в кафе — и подавно.

В этот раз они решили начать не с шашлыка, а захотели прокатиться на большом колесе обозрения. Погодка была славная, пахло свежей листвой и почему-то речкой, парк был такой уютный и хотелось чего-то особенного. И они это особенное получили, собственно. Вернее, кое-кто из них. Но, давайте не забегать наперед.

Они взяли билет на аттракцион довольно быстро, людей в парке было немного. Сели в открытую кабинку, аттракцион тронулся, и как всегда, разговор начался с того, что присутствующие начали восхвалять Антуанетту.

— Анечка, какие замечательные статьи ты пишешь! — восхищенно сказала Виктория, — Вот я всегда говорила, что талантливый человек — талантлив во всем! Не помню, кто из великих это сказал, но это точно.

— Ой, да, супер! — угодливо подхватил Дон Гондон. — Мне тоже так нравится!

Только было, Антуанетта расцвела от похвальбы и хотела ответить, что она с детства пишет хорошо, тут, вдруг, она услышала, что Виктория, не раскрывая рта, говорит такое, что просто повергало в шок. То есть, Антуанетта слышала ее мысли, разумеется. Виктория ничего не говорила. Антуанетта просто замерла на месте, и у нее от шока, буквально, отнялась речь.

«Один в один копирует у Фаины, еще и хвалится. Хоть бы постыдилась. Обещала же переписать метод и адаптировать его иначе. Дура какая-то вообще…»

«Херню пишет, не стоит это тех денег, что платит ей Лихоимов. Лучше бы, дурак, мирился с Фаиной. А это ни о чем все…» — это вот она услышала от Дона Гондона.

Она просто не знала, что делать. Виктория искренне улыбалась, обнажая не очень качественные керамические коронки зубов, и Антуанетту начало просто мутить от этого диссонанса. Лицо Виктории было отечным, покрытым морщинами и сеткой капилляров, поэтому, на фоне лица, искусственные зубы выглядели как нечто инородное. Но самое главное, Антуанетта не знала, что же это такое творится. Или она правда слышит их мысли, что может быть; она читала не один раз, что у людей такие способности могут появиться, или это галлюцинация.

Антуанетта сдавленно улыбнулась, поблагодарила и начала осматривать вид с колеса, они поднялись на самый верх уже. Она так любила этот аттракцион! А сейчас настроение было испорчено, хотелось плакать и расцарапать лицо этой лицемерке, поэтому она старательно отворачивала голову посильней, чтобы они не заметили, что ее просто перекосило и на глазах блестели слезы. Она молча слушала, как Виктория и Дон Гондон обсуждали политику. Парочка злорадствовала, что вчера была взорвана детская больница в Смутляндии и погибли мирные люди. Конечно, прямо они не говорили, что рады, они говорили, что им очень жаль. Но сами понимаете, если им приятно было это обсуждать в подробностях, это говорит о многом.

Как вы уже знаете, все трое были ярыми любителями Лилипутина и всеми руками и ногами были за войну. Они очень гордились своей страной и искренне считали, что Грабляндия — велика. Они так взбесились однажды, когда Фаина им сказала, что Грабляндия — это же ничто, по сути. По размерам она огромная, а по населению, это всего лишь одна Великобритания и Франция. Они ей тогда ответили, что да, может цифры и такие, но это не значит ничего! Великая и точка. Занимает полмира!

Все они были рады, что их Лилипутин пошел на схватку с Западом и формирует самодостаточную экономику, без всяких иностранных прихлебателей. Они были уверены на все сто процентов, что Грабляндия способна справиться без них и вскоре это будет самая мощная страна, а бартеркоины заместят доллар. Да что вообще представляет из себя Фраерстан? Много пафоса, а посмотрите на их Детройт! Да они нищие на самом деле. И до ужаса боятся Грабляндию!

Когда Фаина говорила, что никто их не боится, они готовы были ее убить. Она говорила, что их просто избегают и наказывают санкциями, и не просто так наказывают, а за военные преступления. Какие еще военные преступления? Да, они пошли с войной на Нохчистан, но там была банда националистов, они обижали людей, которые хотят в Грабляндии жить! Да, снесли «под ноль» столицу Нохчистана, но как иначе? Там бандиты прятались в городе. Да, воевали с Апсилией. Но тоже по такой же причине, защищали людей! И в Смутляндии они защищают людей! Референдум же был! Ну и что, что половина выехала на момент референдума? Ну и что, что в городе стояли танки? Там почти сто процентов согласных и точка, их надо спасти.

Еще Фаина уверяла, что Западу нет никакого резона их грабить, они и так богатые. Напротив, это Грабляндия и Смутляндия грабят Запад, причем, абсолютно беспринципным и диким образом, точно так же как поступают в странах типа Сомали. Развязывают договорную войну, а потом делят деньги, которые поступают с Запада, плюс — «половинят» военные налоги граждан. И так они промышляют с момента развала Пролетарии, не первый раз! Люди нищают от санкций, а им все равно. Их не интересуют жалобы черни. Они понимают, что у нас такой народ, что будет голодать, но бунтовать не станет. В этом у людей была особая гордость. Да, поглядите, мы такие. Все вытерпим, мы не из слабых. Даже на Кастрюльный Бунт, после тридцати лет жизни в полной нищете, никто бы не вышел, если бы не оплачивали ежедневно по двести пустышкоинов.

Еще Фаина говорила, что Грабляндия — это короста на теле мира. Грабляндия не чтит законы, подводит партнеров, ведет себя как шаромыга, как мелкий жулик. И весь Запад относится к Грабляндии как к дикому и неадекватному племени. И все благодаря их Лилипутину. Запад презирает конкретно его, а он рассказывает людям, что в мире царит грабофобия и он спасает свой народ от злых иностранцев.

Одним словом, сейчас они вспоминали самые мерзкие и гадкие, на их взгляд, высказывания Фаины и кляли ее на чем свет стоит. Они не верили ничему, что она говорит. Но это было полбеды… Они не верили даже собственным глазам, вот в чем была проблема. Они не замечали обнищание страны, они не видели, что никакого импортозамещения не делается, они не замечали сотни тысяч гробов, они игнорировали инвалидов… Они утверждали, что все хорошо и будет еще лучше.

«Если это галлюцинации, значит, это мои собственные мысли» — размышляла Антуанетта под их бубнеж, — «А это значит, что я не верю Виктории и подозреваю, что она может так думать. И не верю Дон Гондону… Стоп! А курица в магазине? В самом деле, не могла же я ей не доверять. Курице! Выходит, я сама о себе так думаю? И мои мысли о себе просто пошли через образ Виктории, Дон Гондона и куриных тушек? Надо узнать точно, как работают галлюцинации».

Конечно, Антуанетта сама о себе так думала. Но это было где-то очень глубоко в подсознании, и ни разу она не доходила до размышлений на эту тему. Конечно, она понимала, что ничего своего написать у нее не выйдет. Она перечитала заново учебники наркологии и ничего нового не выяснила, чтобы сделать какое-то открытие и «заткнуть за пояс» Фаину. Но думать об этом не хотелось. Да и никто не напоминал ей про ее недавнее бахвальство по поводу, что она все переделает и центр больше не станет пользоваться мусорным методом этой выскочки.

Колесо спускалось вниз. Антуанетта подумала: «Господи, направь меня на верный путь и укажи, как мне разобраться с этими галлюцинациями».

В этот момент, в агентстве «Легион», Лихт устало закатил глаза, глядя на экран зеркала, в котором отражалась вся компашка на колесе обозрения. Он фыркнул и ответил на ее мольбы, но она, конечно, этого не слышала.

— Позвольте напомнить, уважаемая, мы вам уже указывали на это. И вам, и вашему начальнику Лихоимову, и остальной компании. Вы все получили знаки от нас. Неужели даже наблюдение за чужим неловким поведением в трамвае не привело к самоанализу? Ведь это зеркальное отражение ваших собственных действий. Как еще можно донести до вас эту мысль?

Его лицо выражало недоумение, пополам с презрением, когда он отключал экран зеркала. И он был прав, когда чувствовал презрение. Она так ничего и не поняла, даже после того, как эти очевидные мысли посетили ее голову. Антуанетта тут же задвинула их на «заднюю полку» сознания и склонилась к версии, что все-таки, ей открылся дар ясновидения, так как, она давно подозревала Викторию и Дон Гондона в неискренности. И вместо того, чтобы пойти хотя бы к знахарке и разобраться с галлюцинациями, она, после недолгих раздумий и анализа, начала считать себя избранной. Эта мысль пришла ей в голову ровнехонько тогда, когда она искала «бабку». Она, вдруг, подумала: «Ага… Вот я дура-то! Какая еще бабка? Я же сама и есть — ясновидящая!». Факт с говорящей курицей она уже, почему-то, не брала в расчет.

После этого решения уже не было пути назад. Агентство «Легион» приступило к плану Б.

Аллегорический смысл главы​


Разговор героев о величии страны — реальные рассуждения россиян, которые отрицают, что зависимы от Запада и вся их культура создана не самостоятельно. Также ведет себя Антуанетта, присваивая труд Фаины. Аллегория этой главы фокусируется на самообмане, лицемерии и карающем зеркале совести, которое Антуанетта полностью отвергает, скатываясь в манию величия.

Инцидент с куриной тушкой, говорящей «Дррряннь! Дрряннь!», и последующий кошмар о курах-каратистах — это прямая аллегория внутреннего осуждения самого себя. Голос из курицы — это голос ее собственной подавленной совести.

Сцена на колесе обозрения, где Антуанетта слышит истинные, нелестные мысли своих партнеров, символизирует неизбежность разоблачения и паранойю, которая всегда является спутником обманщиков.

Ее немедленное решение стать вегетарианкой — это про поверхностное мышление народа.
 

Маруся

Очень злой модератор!
Команда форума
Регистрация
14 Май 2018
Сообщения
132.608
Реакции
115.437
Глава 10



Апология невежества​



И вошел Иисус в храм Божий и выгнал всех продающих и покупающих в храме, и опрокинул столы меновщиков и скамьи продающих голубей, и говорил им: написано, — дом Мой домом молитвы наречется; а вы сделали его вертепом разбойников.


От Матфея 21:12, 13​


Когда Фаина очутилась в своей комнатке, первым делом она с удовольствием выпила кофе с молоком и закурила. Курить она выходила в стеклянную пристройку, типа веранды. В пристройке был шкаф с большим бойлером внутри, а рядом, на длинной тумбе, стояла стиральная и сушильные машины.

У нее была просто масса вопросов, на которые нужны были ответы! А как вызвать Михаила, она не знала. Единственный вариант был — попробовать помолиться. Что она и сделала. И, представьте, это сработало, и рядом с ней, в курилке, как она называла веранду, появился Михаил.

«Ой, а вдруг его увидят соседи и расскажут лендлорду?» — вихрем пронеслось у нее в голове.

Тут надо пояснить, что «лендлорд» — это хозяин жилья, так их называют в Ирландии, а беспокоилась Фаина потому, что им было запрещено приводить гостей в социальное жилье.

— Нет, меня не видно, — удивленно улыбнулся Михаил, — Вы же только что с объекта, вы же знаете, что мы невидимы для людей!

— Ну да, точно, — поспешно согласилась Фаина. Она всегда была рассеянная, и иногда ее «Windows» подвисал в самых очевидных вещах. — Единственное, что увидят, что я говорю сама с собой. Но, это ерунда.

— Могу вас отключить, — предложил Михаил так просто, будто речь шла о том, чтобы отключить чайник.

— Нуу… Давайте. — опешила Фаина. Михаил щелкнул пальцами. Она ничего не почувствовала, но, видимо, отключил.

— Ну как? Понравилось? — с интересом поинтересовался Михаил, — Не жалеете, что согласились?

— Нет, конечно… Я так рада, я не ожидала такого… Что он там будет, — почти шепотом ответила Фаина, и лицо ее сияло.

— Я рад, — скромно ответил архангел. — Так что же вы хотели узнать? И, где будем беседовать? Предлагаю прогуляться по парку, грех сидеть дома в такую погоду.

— А как мы там будем говорить? Люди подумают, что я полоумная, сама с собой говорю! — возразила Фаина.

— Я же вас отключил, — напомнил Михаил и усмехнулся. — Пойдемте?

— А, точно, — махнула рукой Фаина и очередной раз подосадовала на рассеянность.

Парк был совсем рядом, надо было пройти по главному проспекту один квартал и свернуть направо. Прямо за линией домов был канал, а по обеим сторонам — пешеходные дорожки. По сравнению с парками в Смутляндии, тут все было очень незатейливо. Всего лишь две аллеи, мелкая речка, причем, весьма заросшая, утки, лебеди, на траве пасутся лошади на привязи. Аллеи были около пяти километров длиной, по обеим сторонам речки. Справа были кукольно-красивые домики, слева — огромные, вековые деревья, виднелся шпиль католической церкви.

И было так тихо, будто это очень далеко от города, а на деле, всего метров двести от главного проспекта. И людей в парке всегда было очень мало. За час прогулки встретишь всего пару-тройку человек, которые вежливо и приветливо здоровались с незнакомцами, как принято у нас в деревнях. Да и вообще, Ирландия — это рай для интроверта. Много людей только в Дублине и Корке, а в остальных городах — людей было мало. Фаину всегда удивляло: когда ирландцы успевают следить за своими дворовыми садиками? Почти никогда она не видела садовников или людей внутри дворов, но было идеально чисто и ухоженно. Тихо в ирландских жилых застройках. Идешь и будто в нереальном мире, никого нет вокруг.

А самое любимое для нее, на что она все время любовалась в парке, это старинные, вековые заборы из бутового камня, поросшие мхом, с вкраплениями всяческих мелких растений, каких-то бледно-розовых цветочков. Еще она очень любила ирландские просторы: бескрайние, зеленые в любое время года поля, на которых паслись идеально чистые овечки и коровы, почему-то без рогов. Впрочем, в парке такой живности не было, только лошади, да и тех было немного.

Когда они зашли в парк, тут же встретился продавец из пиццерии, с которым Фаина всегда здоровалась. Это она сделала и сейчас, а он прошел мимо и не ответил. Стало так неприятно, но она тут же вспомнила, что ее-то не видно. «Вот еще склеротичка, честное слово» — подумала она.

— Так, ну давайте я вас расспрошу, иначе я совсем путаюсь, — начала разговор Фаина.

— Внимательно слушаю, — вежливо откликнулся Михаил, всем видом показывая интерес.

— Первый вопрос: как мы оказываемся с бесами в одном месте? И вообще, как у них все устроено? Они точно так же получают сообщения на планшет?

— Да, там почти все точно так же, но у них система несколько сложней, — ответил собеседник, — Они точно так же получают сигнал, если человек обращается к высшим силам и…

— Пардон, что перебиваю, потом забуду, — тут же спросила Фаина, не дожидаясь конца фразы. Привычка перебивать у нее была просто отвратительная, и она знала это за собой. Но также, она знала о своей рассеянности, поэтому, лучше было перебить и уточнить, чем потом вообще забыть за то, о чем хотелось узнать. — Вы хотите сказать, что они также получают сигнал, если человек молится Богу? То есть, человек не должен призывать конкретно дьявола, верно? Типа, чтобы продать ему душу или что-то такое…

— Все верно, просто запрос к высшим силам, — подтвердил архангел, — К любым абсолютно, к Богу, Иисусу, Марии Магдалене или Аллаху, или Будде, или Дьяволу… Не имеет значения. Только светлые силы видят счетчик КПД по хорошим делам, а темные силы видят счетчик по делам и мыслям неблаговидным. И точно так же, они игнорируют процент менее пятидесяти. Ну, как вы уже, наверное, поняли, это просто люди без четкой жизненной позиции, и их постоянно качает то в одну, то в другую сторону. То есть, до планки пятьдесят процентов, душа еще просто несформированная и рано вмешиваться. — Михаил остановился, передохнул и продолжил.

— Так вот, когда они видят процент от пятидесяти до шестидесяти, тогда они обязаны попытаться спасти эту душу и вернуть ее на сторону добра, снизить этот процент. Они делают всяческие провокации, или какие-то знаки дают, или запугивают. Как правило, они действуют с помощью галлюцинаций, снов и разнообразных бытовых ситуаций. Чем хуже человек, то есть, чем выше темное КПД, тем меньше попыток образумить. Когда планка почти 60%, таким людям могут дать всего один незначительный знак. Если человек не услышал, то все, они переходят на режим уничтожения… А мы, светлые силы, мы обязаны только спасать, без всяких проверок и последних шансов. Нам проще.

— А, если у человека больше шестидесяти процентов?

— Им вообще не будут давать шансов и намеков, а это значит, что они сами себя уничтожат, рано или поздно. Скорей рано, так как темные силы будут продолжать накачивать их деструктивными идеями.

— Ужас… — тихо ответила Фаина.

— Это жизнь, что поделаешь, — пожал плечами Михаил. Достал из кармана пачку сигарет, закурил. Это выглядело очень забавно. Сложно представить, что ты стоишь в ирландском парке, а рядом с тобой — курит архангел в кожаной «косухе».

— Самое главное, я хотела узнать про Библию, — продолжила расспросы Фаина, — мы же тогда не договорили, и я вам так и не показала, что думаю на этот счет. Давайте присядем на лавочку и покажу. Мне очень интересно ваше мнение! И надо точно понимать все, это же пригодится при спасении людей на объектах.

Они присели на лавочку, которая стояла под сенью огромного дерева, ствол которого был обвит плющом, а ветви такие извилистые, будто из сказки дерево, а не настоящее. Она открыла сумочку и с сожалением обнаружила, что забыла телефон!

— Черт! — пробормотала она с досадой, — Телефона нет. Как обидно! Я не очень хорошо помню, что писала там. Ну надо же!

— Держите, — улыбнулся Михаил и протянул ей телефон, который возник в его руках на ее глазах. У Фаины брови полезли вверх, и глаза стали размером с блюдце. Можно трижды понимать, что вокруг тебя давно волшебство, но все равно, каждый такой момент удивлял.

— А мороженое можно так заказать? — догадалась Фаина, и ей тут же ужасно захотелось мороженого.

— Конечно, — улыбнулся Михаил. — Какое хотите?

— Баунти!

В тот же момент в их руках оказалось по упаковке мороженого.

— Боже, какие удобства! — восхитилась Фаина. — А я так могу?

— Нет, — с улыбкой покачал головой Михаил.

— Жалко, — констатировала Фаина, представив, как было бы славно обзавестись такими умениями. — Но, давайте же покажу свои соображения. Так я вижу термины из Библии, их значение.

Она открыла заметки и дала телефон Михаилу. Вот что там было написано.



Бог – люди, которые созидают и улучшают мир. Люди с высшими нравственными установками, справедливые, добрые, гуманисты.

Иисус Христос — люди, которые делятся полезными знаниями, идеями или своим трудом с другими людьми и способствуют прогрессу. Гуманисты, волонтеры.

Святая Троица – совокупность стремления к добру, знаний и действий.

Сатана – люди, которые разрушают мир. Нечестные, злые, эгоистичные люди, которые не думают о других, мыслят шкурно.

Демоны – помощники деструктивных лидеров всех мастей. Предатели, которые сбиваются в стаи, чтобы побороть честных людей.

Человек – люди, которые не имеют твердой позиции, плывут по течению, прощают себе грехи, в общем, серая масса, ни рыба, ни мясо. Очень часто легко превращаются в демонов, если попадают под дурное влияние.

Небо и Земля (которую Бог создал) – общество, социум. Небо – общество, где жить легче и проще, где законы работают на людей, где процветает взаимопомощь. Земля – общество с дикими народами, где войны, разруха, нищета.

Низвержение Сатаны с Неба – праведные люди изгнали вредителя, преступника из общества, или компании, или семьи. Изгнанный попал или в тюрьму, или в худшие условия жизни, но при этом не признает свою вину и продолжает вредить, обвиняет других, вместо себя, переворачивает все наоборот.

Ангелы — добродетели человека.

Бесы — страсти и грехи человека.

Слово Божье — законы и гуманизм.

Дух святой — знания, интеллектуальный багаж.

Вначале было слово — это значит, что каждое твое слово — делает мир. Нет безобидных слов. Каждое слово или разрушает, или созидает. Слова грешника — это слова Сатаны. Слова праведника — это слова Бога. Если своими словами ты тащишь мир в разруху, то ты Сатана. Если ты говоришь созидательные вещи, — ты Бог. Если ты говорил соседу, что война — дело нужное, значит, ты приложил руку к войне. Слова — делают события.

Грех — глупый, недальновидный поступок, который приведет к разрушению и усложнению жизни, иногда только твоей, а в перспективе и всего общества.

Ад — плохая жизнь на Земле, в итоге наделанных глупостей, грехов.

Рай — отличная жизнь на Земле, везение и радость, в итоге верного выбора, разумных поступков, без греха.

Яблоко и Змей — символы искушения гордыней. Желание стать лучше других. Желание обладать предметом, который приблизит их к лучшим. Зависть к лучшим. С этими мотивами Адам и Ева — вкусили плод, через преступление. То есть, ослушаться Бога — означает совершить преступление против человечества.

Испуг своей наготы после вкушения яблока Адамом и Евой — люди начали видеть, что они хуже кого-то, отличаются чем-то и начали прикрывать свое нутро масками. То есть, вкусили гордыни и заболели этим грехом. Это символ лицемерия и привычки людей показывать свои лучшие стороны, а грехи — тщательно скрывать и отрицать.

Гнев Бога на непослушание Адама и Евы — следствие неверного поступка и реакция людей на него, гнев или претензия, наказание, угроза.

Отрицание своего греха Адамом и Евой — это поведение гордецов, которые трусливо пытаются обелить себя и переложить вину на другого. Перекладывание ответственности на других. Смысл аналогии — каждый должен нести ответственность за себя.

Эдемский сад — место, где людям жить комфортно, где нет зла, нет зависти, где все легко дается всем в равных долях. Но, чтобы жить в этом месте, надо соблюдать закон Божий. То есть, выбирать добро.

Изгнание из Эдема — следствие отрицания вины. Человек запутался в ошибке, не раскаялся, не исправил, пытался сделать из других дураков, и поэтому пожинает плоды, жизнь стала хуже и сложней. И ком проблем растет с каждым днем.

Иуда и 30 сребреников — любое предательство, не обязательно предательство соратника ради выгоды. Это и предательство идеала, в том числе, то есть, предательство самого себя. И выгода тут не обязательно исчисляется деньгами. Это может быть выгода в виде потехи тщеславия, например. И это, практически, необратимо. Даже раскаяние и попытка вернуть «сребреники», уже не примется назад и человек сам себя уничтожит, как и Иуда, который в сюжете Библии повесился, когда священники отказались забрать деньги назад. То есть, тут речь не про реальное с.амоубийство. Это речь о самоубийстве самоуважения, а значит и самооценки. И не священники не примут раскаяние, а ты сам. Низкая же самооценка еще больше вводит в грех и часто оборачивается гордыней.

Распятие Христа — уничтожение конкурентов, которые умней тебя. Нетерпимость к более добрым, умным, смелым. Зависть к тем, кем восхищается общество. Как следствие, лишение себя же лучшей жизни в обществе. Убирая с пути новаторов, ты ухудшаешь жизнь и тормозишь прогресс. То есть, вредишь сам себе.

Иисус взял на себя грехи людей — человек, который рискует, чтобы исправить ошибки социума — герой. Он видит эти грехи и рискует собой, лишь бы донести до людей правду и спасти их от последствия их ошибок, остановить. Таким образом, каждый оппозиционер гнилой власти, каждый новатор в науке, каждый честный писатель — берет на себя грех людей. Пропускает через себя. Он один будет отвечать за общий грех, он будет выслушивать критику своих идей, но он идет на это сознательно.

Воскрешение Иисуса — человек внес большой вклад в развитие общества и попал в историю. О нем помнят, цитируют его, пишут о нем книги. Также это символ того, что правильную и честную идею — убить невозможно, она все равно воскреснет, рано или поздно.

Библейские пророчества — это просто примерный вариант развития событий, в зависимости от поведения людей.

Пророки и лжепророки — пророки — это революционеры, которые несут созидательные идеи, а лжепророки, это те революционеры, кто несет разрушительные идеи. Пример лжепророков — люди, которые утверждают, что религия придумана для порабощения, хотя это шизофренический бред: религия учит взаимопомощи и ответственности. Или, человек науськивает общество на войну, утверждает, что война принесет благо и выгоду народу. Лжепророк толкает общество вниз, к деградации.

Жизнь вечная — слава, память о человеке в человечестве.

Антихрист — гнилая власть, которая мучает народы войнами, грабит простых людей, превращает их в рабов. То есть, у каждого общества свой Антихрист. И Антихрист приходит только к грешным людям. То есть, буквально: не грешите сами и тогда не выберете себе в цари грешника. Подобное приходит только к подобным.

Апокалипсис или Ноев потоп — любое нехорошее событие, порожденное самим обществом, та же война.

Хулить Бога или Дух Святой — осуждать благие дела, новаторские наработки, достижения человечества или отдельных активистов-гуманистов. Пример хулы: представление Википедии как пропагандистский инструмент Запада для развязывания войн, хотя это народное достижение и оно несет только пользу. Или осуждение уклада жизни Запада, его общества, то есть, намеренное представление благого, как порочного. Толерантность, например, выставляют как инструмент для развращения. Или, травля великого писателя Льва Толстого, когда ему прислали по почте веревку для повешения, только за то, что он написал пояснения для Библии, чтобы люди могли легче ее понимать и использовать. К слову, все грехи по Библии прощаются, а этот — самый страшный: прощения и спасения нет тому, кто хулит Дух Святой. И в этом есть очень простая логика. Тех, кто не стремится узнать правду, тех просто невозможно спасти. Вот и все.

Божья кара — ответ общества за вредоносные дела. Например, вам дали «по морде» за оскорбление, или ответили на ваше оскорбление так, что вам стало очень обидно. Или война, в ответ на хулу обычаев других народов. Или т.юрьма за воровство. Также надо помнить, что один твой грех порождает цепную реакцию, и люди ведут себя идентично. Таким образом, рано или поздно, ты сам, обычно, становишься жертвой подобного преступления или подлости, которую совершал сам. Это просто закономерное явление, и в этом нет никакой метафизики. Этого может и не быть, но скорей всего, будет.

Страшный суд — муки совести, упавшая самооценка от неверных действий.

Мертвые воскреснут — событие, когда люди усиленно начали пользоваться забытыми знаниями и упоминать авторов или бывших лидеров. В моменты катастроф или потрясений, когда в обществе раскол и споры.

Спасение через веру — если применять заповеди, то легко обустроить комфортную жизнь в обществе и свою личную. Это будет просто логичный исход правильных действий.

Просить у Бога прощения, каяться перед Богом — просить прощения у хороших людей, кому ты нанес ущерб, осознанно или неосознанно. И тогда эти люди повернуться к тебе лицом, прекратят мстить, оскорблять, войны остановятся, если попросить прощения у людей. То есть, Бог помилует. Например, в любой войне (реальной или в переносном смысле) всегда виноваты две стороны, и неважно, кто напал. Грешат и те и другие. И имеет смысл просить прощения каждому за свои грехи.

Признаки второго пришествия Христа — после жестоких событий, таких, как войны, революции и прочий хаос, предположительно, люди должны поумнеть и исправить ошибки. Если исправят, все будет хорошо.

Второе пришествие Христа — тут речь о состоянии общества, и ни в коем случае нельзя думать, что речь про пришествие отдельного царя или человека. Оно уже давно есть во многих цивилизованных странах, «Христос» пришел давно. Там нет войн, там справедливые зарплаты, там работают законы, там множество людей занимаются волонтерством, там бесплатно кормят бедных и т. д. Для каждой страны — свое второе пришествие. В Грабляндии и Смутляндии оно еще точно не случилось.



— Мертвые воскреснут… — задумчиво повторил Михаил слова Фаины, — Ну, например, в этой войне кто только не «воскрес». От Приспешникова до Чванлера…

— Я вижу Библию как художественное произведение. Там в аллегориях описана суть нашей жизни, — пояснила Фаина. — И там описано четыре основных вида людского поведения. Праведники — Бог, отважные революционеры — Иисус, серая масса — Человек и вредители, преступники — Сатана. На этих примерах показано, как могут развиваться события, если вести себя так, или иначе. И главный смысл Библии — служите людям и будет вам счастье, добро победит зло. То есть, служба Богу — это служба человечеству. Если читать Библию и держать в уме мою расшифровку терминов, то нет никакой путаницы, и все очень просто понять.

— Не могу не согласиться, — утвердительно кивнул Михаил, — Вы верно заметили: каждый должен стать Иисусом. И делиться с миром тем, чем умеет. Просто затем, что это правильно и в итоге улучшит качество и твоей жизни.

— Ну да! Это же очень логично! — с энтузиазмом продолжила Фаина, — В Библии написано, что нашу Вселенную делают люди. И от поведения каждого из нас зависят происшествия на Земле, да? Когда ты поймешь, что Бог — это лучшая часть человечества, которая создала все вокруг, то сложно быть Сатаной и вредить Богу, то есть людям. Например, я вижу молитву благодарности Богу так: ты отдаешь честь людям, которые создали такой удобный мир. Пусть не всегда идеальный, но это лучше пещер.

— Все так. В Библии описан индивидуализм. Анархия, о которой вы много читали. То есть, человек должен жить так, чтобы не вредить, а в идеале — приносить пользу и способствовать прогрессу и процветанию всего общества. Но прогресс виден, и это радует. Слова от Матфея «Пашни много, а делателей мало» актуальны и через две тысячи лет, но их все больше и больше, делателей, согласитесь.

— Ну да, да! — восторженно согласилась Фаина, — Если две тысячи лет назад, Иисус так потряс общество своим нетипичным поведением, когда просто пошел и начал призывать общество быть добрей друг к другу, помогать, что из него создали ЧУДО и религию, то сейчас такие вещи вполне привычны. Мы даже внимания не обращаем на то, что есть Википедия, например. Настолько это обыденно, что всего пару процентов пользователей дают им деньги на пожертвования! Или отданный бесплатно людям искусственный интеллект. Да на каждом шагу мы видим плоды трудов этих делателей! И все они — Иисусы.

— Справедливости ради, Иисус — образ сборный, — уточнил Михаил. — Тогда чуть ли не ежедневно казнили еретиков, подобных ему.

— Еретиков? — удивленно переспросила Фаина.

— Еретиков, — повторил Михаил и тонко улыбнулся, будто она спросила что-то очень глупое.

— Точно! — хлопнула себя по лбу Фаина, — Он же, вроде, ходил по храмам и ругался за торговлю в них, бил фарисеев.

— Фарисейство — это же религия такая была, — начал объяснять Михаил, — а фарисеи, — просто поклонники той конфессии. Тогда их было больше, а христиане были мелкой сектой. Это уже потом термин стал обозначать лицемеров, которые под личиной праведности не видят свою греховность и самодовольно, честолюбиво судят ближнего. Они же и самого Иисуса распяли, потому что он еретик и оспаривал религиозные догматы.

— А что же это тогда выходит… — поразилась Фаина, — Получается, нынешнее христианство, это просто надругательство над самим Иисусом? Именем которого они назвали свою новую религию? Это же фарисейство в чистом виде вышло!

— Скорее да, чем нет, — неуверенно ответил Михаил, — если вспомнить инквизицию и прочие деяния религиозных фанатиков.

— А сейчас? — встрепенулась Фаина, — попробуй скажи верующему то, что я вам говорю! Да они проклянут! И начнут осуждать, что посмела вообще рассуждать про святыни. Вроде, только они понимают, как верно и только избранным дано понять Библию. Это так противно слышать. Вот, честно, только я слышу, что человек хвалится тем, что соблюдает пост, например, это уже явный диагноз — умственно отсталый.

— Так-то да, святыни — это и есть то самое идолопоклонство, против которого выступал Иисус, — с сожалением произнес Михаил, — а глупые люди, они всегда находят повод гордиться какой-то нелепицей или причастностью к какому-то движению. Во всем находят повод превознести себя над другими.

— Или, попробуй им докажи, что Рай и Ад он при жизни, а не потом! Для них сказка про Ад и Рай — тоже святыня! И там непременно стоит апостол Петр и встречает души у врат рая! Если сказать, что апостол Петр — это просто образ, тебя порвут на куски. Для них он реальность и все.

— Можете попробовать задать им такой вопрос, — рассмеялся Михаил. — Если вы всерьез верите, что на небе есть Рай, то как тогда делится небо, учитывая, что в мире есть не одна ваша религия? Вы считаете, что небо разделено на секции, где в одной части – христианский рай, в другой – мусульманский, в третьей – иудейский и в каждой секции стоит свой персонаж из священной книги? Если это так, то как технически делится небо и главное – кем? Кто его делит?

— Ахха! — в голос засмеялась Фаина, — Там арендуется место на небе, типа сервера в интернете или как? Куда вносится оплата за выделенный сервер? И какова стоимость тарифного плана?

— Как-то так, да. Обычно помогает такой вопрос. — ответил Михаил, — Во всяком случае, они замолкают и пытаются перевести тему.

— А я их обычно спрашиваю так: ну хорошо, если современный Бог сидит сейчас на небе, тогда, где находятся прошлые Боги? Вы хотите сказать, что христианский Бог убил языческих Богов? Или они сами ушли? Но куда? Куда они исчезли с неба?

— Точно! — подхватил Михаил, — А главное, как объяснить тот факт, что в современных религиях описаны вещи, которые были в культуре до христианства? Например, есть такой «Эпос о Гильгамеше», там описан потоп грешников. Да и еще много чего в Библии заимствовано из древних мифов. Так что, нет смысла спорить с невеждами, лучше поберечь нервы.

— А знаете, что говорил один знаменитый полководец? — вспомнила Фаина, — Вывеска дурака — гордость; людей посредственного ума — подлость; а человека истинных достоинств — возвышенность чувств, прикрытая скромностью.

— Суворов — качнул головой Михаил.

— Вы все знаете, вообще все? — уточнила Фаина.

— Нет, конечно. Просто вы сказали эту фразу, и я узнал, перепроверил, — просто ответил Михаил.

— Типа, погуглили в моменте?

— Да, как-то так, — усмехнулся Михаил и указал пальцем на висок, — У меня тут Гугл встроен.

— Еще вот какая вещь меня удивляет. Вопрос чтения Библии. — продолжила Фаина, — Люди уверены, что там спрятаны какие-то священные знания, доступные не всем. Вроде, Библию надо читать не один раз, и только тогда вам откроется истина и тайна мироздания. Не раз слышала, что Библию надо читать усердно, года два и много раз перечитывать, осмысливать тексты. А я так и не поняла, что там можно особого постичь и почерпнуть? Там же просто истории из жизни! Чистые аллюзии. Ну, как мне это видится.

— Ой, это отвратительно, — брезгливо скривился Михаил, — мы приходим к тому же фарисейству. Библия очевидна и читать ее просто, как любую другую книгу. Это, действительно, сборник жизненных историй. Завязка, сюжет и развязка у каждой. И смысл простой: согрешил — будет плохо, не грешил или покаялся — будет хорошо. Там же не надо обращать внимание на детали и частности. Учитывая те времена и уровень развития общества, даже жертвование на алтарь младенцев может быть обрисовано, как благая и правильная вещь. Главное, — что написано в конце, чем закончилась история. Это и будет основная мораль произведения. Собственно говоря, в самой Библии есть подсказка: Дух Святой поможет понять Библию. То есть, изначальная эрудиция человека. Чем больше человек знает, тем проще понять эту очевидную книгу.

— Я тоже такого мнения всегда была, кстати, — довольно заметила Фаина, — но вот одно я не могу понять: Библия приносит больше пользы или вреда, если учитывать фарисейство, которое она порождает? Прав ли был Мечталин, когда рушил церкви?

— Не знаю, — пожал плечами Михаил, — Насчет Мечталина, вам лучше узнать у темных сил, они более компетентны в этом, я могу запутаться в логической цепочке. Задайте им как-нибудь вопрос, когда встретитесь. А вот насчет того, больше пользы или вреда, то… Вы же сами ответили на свой вопрос! Вы же привели в пример людей, типа Иисуса, которых все больше и больше, и дошло уже до бесплатного искусственного интеллекта, энциклопедий, доступных каждому. Вот ответ на ваш вопрос.

— Точно… — согласилась Фаина. — Десять заповедей тут сыграли очень большую роль, да. Да они же и есть основа многих политических учений, того же анархизма. Да и коммунизма. Да, да. Глупость спросила.

— А вы обратите внимание на то, что происходит сейчас с вами, тут, в Ирландии, — с улыбкой взглянул на нее Михаил, — вы отдаете себе отчет в том, что вы питаетесь манной небесной? Которую дал вам Бог, то есть люди, согласно вашим же рассуждениям?

— Ничего себе, — Фаина аж застыла от изумления. — Точно! Реально, сложно представить. Я оказалась на другом конце Земли, но за счет людей: могу есть, жить под крышей и в тепле… Это же чудо!

— Ну вот, видите, — ответил Михаил и указал рукой в пространство, причем, в сторону супермаркета, хоть его и не было видно отсюда. — Попали в Рай и рвете бесплатно фрукты в райском саду. Можно и так сказать.

— Из Ада в Рай! Что?! Погодите… Смутляне сами устроили себе Ад, а ирландцы – устроили Рай для людей? Не разделяя их на своих и чужих? Да?

— Ну да, да, — усмехнулся Михаил. — Все же проще, чем кажется.

— Так, ну меня это поразило. Реально поразило. Вы довели до логического конца мою же цепочку рассуждений. И да, вы правы, что основа всего этого — их религиозные убеждения. Среди них довольно много верующих. Но я не понимаю… Как так выходит, что Библия одна на всех, но европейцы следуют правилам, а наши — нет?

— Ну… — задумался архангел, — Наверное дело в сроках использования. Европа приняла христианство на шесть веков раньше вас. И по большому счету, всего век назад Европа мало чем отличалась по мышлению от вас несмотря на то, что она древней.

— Очень симпатично, — разочарованно вздохнула Фаина. — Значит, перемен у нас надо ждать лет через пятьсот.

— Все может случиться быстрее. Сейчас же есть интернет, и это ускоряет прогресс знаний, — не согласился Михаил. — Знаете, чего нет в ваших рассуждениях? Понятий о десяти заповедях, вы это не развернули вообще. Давайте я вам внесу это в заметки, чтобы вы не забыли. Это важно будет, в работе на объектах. Вам нужно научиться объяснять людям, почему грешить — это невыгодно для них самих. Именно — невыгодно, это самое точное определение. Надо убеждать их в том, что грех — это то, что приведет тебя в задницу, в любом случае. Или в Ад при жизни. Объясню вам смысл на примере десяти христианских заповедей, согласно вашим же разумениям терминологии Библии.

— Что, прямо так и говорить про заповеди? — удивилась Фаина. — Просто, вряд ли людей это убедит. Ну, если речь про одну заповедь, если не пояснять все подробно. Тем более, если человек никогда в это не вникал и про Бога знает только то, что это Бог. А там нет времени, чтобы объяснять подробно…

— Согласен, — кивнул Михаил, — Это бесполезно. Тогда, применяйте эти пояснения только в тех случаях, если человеку придет мысль про нарушение заповедей. Вот тогда поясняйте, тогда услышит быстро.

Михаил попросил у нее телефон, открыл новую заметку и ткнул в клавиатуру. Тут же, на глазах Фаины, появился большой текст, и он протянул телефон ей обратно. Фаина покачала головой, и единственное, что смогла сказать, было «Однако…»

Вот какую запись она увидела и погрузилась в чтение.



1 заповедь. Я – Господь Бог твой, пусть не будет у тебя других Богов, кроме Меня.



Не надо слушать никого, кроме своего разума и праведных людей. Не надо изменять своим убеждениям и прогибаться под изменчивый мир. Если весь мир кричит «Хайль Чванлер!» — не надо соглашаться с толпой и принимать деструктивные установки.

Если каждый из нас скажет «нет» злому, то у него не будет шанса на жизнь. А чем больше вокруг добрых людей и добрых дел, тем проще жить каждому, в любом конце мира, где бы он ни оказался. Это просто — разумный расчет.

Также, не оглядывайся на других и не сравнивай себя. Будь доволен своей жизнью. Цени все заслуги человечества.



2 заповедь. Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, что на земле внизу и что в водах ниже земли; не поклоняйся и не служи им.



Не надо служить никому: ни эфемерному Богу с иконы, ни самому умному мыслителю. Даже самый умный человек может ошибаться. И, если его окружение поддержит эти ошибки, то навредит всему обществу. А значит, самому себе. Вспомним инквизицию. Вспомним нацизм и прочие «благие» идеи. Они всегда били рикошетом по тем, кто поддержал их.

Тоже касается любви мужчины и женщины. Надо оставаться собой, не надо растворяться в любимом. Этим самым ты его будешь обязывать и отвращать. И навредишь самому себе, тебя же и бросят.



3 заповедь. Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно; ибо не оставит Господь без наказания того, кто употребляет имя Его напрасно.



Попросту — не хвастайся и не ставь себя выше других, не приводи себя в пример в каких-либо рассуждениях.

Во-первых, ты вызовешь зависть, некоторые начнут вредить и говорить гадости, это неизбежно. Это будет портить настроение и даже, возможно, отвернет от осуществления задуманного.

Во-вторых, если у тебя что-то не получится, чем ты хвастал, люди будут злорадствовать, что тоже ударит по психике. А от нервов — все физические болезни. Поэтому, не надо провоцировать неизбежное своим бахвальством.

В-третьих, если ты себя переоценил и завидовать нечему, тебя просто осмеют и поставят на место. Что тоже ударит по самооценке, затем нервы, затем болезни от нервов. Поэтому, выгодней быть скромней.

Также это значит: не сплетничай, не болтай лишнего о хороших людях. Также, не оперируй мнением хороших, авторитетных людей, когда хочешь доказать свою точку зрения. Опирайся на факты, а не на авторитеты.



4 заповедь. Помни день субботний, чтобы проводить его свято: шесть дней работай и делай в продолжении их все дела твои, а день седьмой – день покоя (суббота) посвящай Господу Богу твоему.



Трудоголизм до добра не доводит. Если лишать себя отдыха и приятных дел, то можно заработать депрессию, как минимум, а затем и апатию. И вместо большой скорости работы, вы все забросите.

Это касается и личных отношений. Надо уделять внимание своим близким людям, несмотря на вашу увлеченность делом. Иначе вы можете их потерять, и это приведет к большому расстройству.

В целом, тише едешь — дальше будешь. Это разумно.

Также, это значит, что хоть один день в неделю стоит посвятить хорошим людям. Общению с ними или какой-то помощи им, или прочтению их книг, просмотру их фильмов.



5 заповедь. Почитай отца твоего и мать, да будешь благословен на земле и долголетен.




То есть, будь благодарен тем, кто дал тебе жизнь. Или знания, или любовь, или какие-то материальные блага. Тут речь не про конкретных отца и мать, а в целом, про людей, которые тебе что-то дали.

Неблагодарность чревата тем, что о вас будут плохо говорить, как минимум, но минимум тут влечет и другие последствия: вас не будут воспринимать как порядочного человека, с вами не захотят иметь дел. А это ударит по вашему материальному положению, например.

В целом, непочтительное отношение к людям, которые вам что-то дали, делает из вас отщепенца в глазах общества. Давать вам не станут, зная, что вы укусите дающую руку. Оно вам надо?



6 заповедь. Не убий.



Ну тут все просто. Если ты убьешь, то нарвешься на месть. Убьют или тебя, или твоих родных. Или ты будешь мучиться угрызениями совести и испортишь нервную систему. Вспомним Раскольникова у Достоевского.

И тут речь не только про частные убийства. Поддержка убийц, то есть — спонсирование войн, например, пожертвования на оружие, это такое же убийство. И оно ударит по тебе лично. Вчера ты давал деньги на дроны, а завтра чужая армия запустила дрон в твой дом.



7 заповедь. Не прелюбодействуй.



Во-первых, можно потерять семью, если речь про измену в браке. И как показывает практика, мало кто к этому на самом деле стремился, хотели просто развлечений. В итоге причинили боль супругу, вас бросили и теперь вы годами чувствуете боль. И любовники уже не радуют.

Во-вторых, если речь про несерьезные отношения и постоянный б.луд, то это приводит к снижению самооценки. Когда вы понимаете, что вы всего лишь для развлечений и ни на что другое негодны, вами пренебрегают, это приводит к большим психическим проблемам. Лучше не пробовать, это разумней.

В-третьих, если вы вступаете в связь с человеком женатым, вас могут побить или убить. Глупо подставляться, люди разные и реакции разные.



8 заповедь. Не укради.



Тут несколько вариантов. Или вас посадят в тюрьму, и вы проведете много лет в дрянной обстановке, или вас убьют из мести от злости, или о вас будут говорить, как о воре и как следствие, люди не станут иметь с вами дел. Также, кражей вы подаете пример другим, что это можно делать. И сегодня вы украли у кого-то что-то невинное, типа, статьи в интернете, а завтра чиновники вашего государства украдут у вас ваши налоги и построят на них замок вместо того, чтобы тратить ваши деньги по назначению.



9 заповедь. Не лжесвидетельствуй.



Тут тоже, самая главная опасность, что вы подаете этим дурной пример и рано или поздно, вы сами станете жертвой клеветы. Причем, речь даже не про частные случаи. Частные тоже неприятно, конечно. Это приводит или к раздору, или к потере имущества, или семьи, иногда и жизни. Но каждый частный случай порождает тенденцию и норму в обществе. Клевета приобретает глобальный размах. А глобальные следствия клеветы — война в стране и массовые смерти. И вы можете стать одним из тех, чей дом разнесет бомба.

Например, возьмем политическую пропаганду. Мало кто проверяет истинность того, что слышит по телевизору о вражеской стране. Но вы повторяете это все, а значит, разносите клевету, грешите. И как итог, когда клевета достигает апогея и общество готово воевать, вы же и пострадаете.

Всегда надо проверять информацию, прежде чем высказать ее, если речь о каких-то фактах, особенно неблаговидных. Если бы эта тенденция была догмой в обществе, то политическая пропаганда не смогла бы выжить, это было бы невозможно. Она же держится на сарафанном радио.



10 заповедь. Не пожелай ничего чужого.



То есть, не завидуй. То есть, не сравнивай себя с другими. Пожелать чужое может только гордец. Он считает, что он достоин всего, что есть у других, он не хуже их. Помни первую заповедь: нет у тебя никого, кроме себя самого. Во-первых, сравнение это падение самооценки и плохое самочувствие, слабость духа. Чем ты слабей, тем ты злей, тем ты более мстительный, обидчивый, предвзятый, тем более склонен к предательству, к преступлениям, к хуле, к отрицанию своей вины.

Во-вторых, в частных случаях зависть приводит к тому, что тебя же и осмеют. Ты будешь пытаться уколоть того, кому завидуешь, а в ответ уколют тебя. И это будет больно. Поэтому, очень глупо подставлять себя под удар, как минимум.

Также, зависть ведет к тому, что вы будете тратить свое время на те дела, которые явно не ваши. Вы позавидовали богачу и пытаетесь стать таким же. Но у вас все равно не выйдет, это не ваше. Так как, если бы это было ваше, у вас бы это вышло без оглядки на других людей. Итог — потеря времени, затем с вас будут смеяться, упрекать в трате этого времени на всякие глупости… И это ударит по самооценке.

Не будете завидовать — сохраните свою психику в порядке. И сможете разумно распределять свои жизненные ресурсы.

Как максимум, это снова приводит к войнам. Все начинается с того, что нищая страна смотрит на богатую, завидует, клевещет, распространяет лживые сведения и в итоге делает сама себя еще бедней, потому что в их страну приходит война.



— Ну, в общем, этого достаточно, — заключил Михаил. — Пользуйтесь. Желаю вам удачи в борьбе с этой апологией невежества. А мне пора, было приятно пообщаться.

— Погодите! — вскрикнула Фаина, испугавшись, что он внезапно исчезнет, как в первый раз — Ну стойте. Скажите мне: какой самый главный и страшный грех в мире?

— 10 заповедь. Она же первородный грех. Гордыня! От нее все остальные грехи идут. Не будет гордыни, не выйдет зависти, подозрения людей в неблаговидных поступках, досады, желания отомстить, обид, злобы, неуважения к чужому мнению, чрезмерной ревности, злорадства, воровства, убийств, неблагодарности, предательства, клеветы и так далее.

— Логично. Но, согласитесь, что гордыня — это тоже, как бы, механизм выживания и эволюции, нет? Она же от страха. Если ты хуже, тебя уничтожат или ты не сможешь выжить. Что-то такое, нет? Вот Адам и Ева перекладывали свою вину. Адам на нее, она на Змея. Это же от страха быть уничтоженным. Да, подлость, но от страха.

— Да, это встроенная функция в человеке, по умолчанию. Но, когда ее больше, чем нужно, она не спасает, она убивает. И человека, и все общество. Поэтому, нужно следить за ней, как и за лишними килограммами. — Михаил утвердительно, размашисто закивал и ответил на мысли Фаины, — Да, да, вы верно вспомнили пост из соцсетей — «Разница между гордыней и гордостью проста и незамысловата. В решающей момент гордость можно засунуть в задницу, а гордыня засунет в задницу вас». Все так. Да, цитата Мечталина, о которой вы подумали, тоже подходит — «Из маленькой ошибки всегда можно сделать чудовищно-большую, если на ошибке настаивать, если ее углубленно обосновывать, если ее доводить до конца». Но мне правда, некогда. Я пойду, ок?

— Ну, как жир, да? Жир — это защитная прослойка, но, когда ее много, эта прослойка разрушает органы. — переспросила Фаина, но как будто для повторения, для того, чтобы упорядочить мысли, а не для того, чтобы узнать ответ, он же был и так очевиден, — Конечно, спасибо. Идите. Приходите в любое время! Буду рада. Очень, очень.

— Да! Как жир, точно. Я постараюсь, но не обещаю. И я был рад, очень и очень, — рассмеялся Михаил и помахал на прощанье рукой. Он был такой милый, с его ясными голубыми глазами, в «косухе».

С этими словами он исчез, а Фаина пошла домой. По дороге она думала, что в этой войне каждый нарушил десятую заповедь. Абсолютно каждый. И грабляне, и смутляне. Ведь, пропаганда каждой из сторон обвиняла оппонента, а себя представляла невинной жертвой. В итоге все дружно взяли котомку и ушли из Эдема, то есть, из спокойной и мирной жизни. Еще она думала о том, что бы было, если бы Бог поверил Адаму и уничтожил Еву… Он бы снова остался один и лишил бы себя помощницы. То есть, сам бы себе навредил. Вроде в чем-то спас себя, но в то же время сделал себе хуже.

Она вновь встретила парня из пиццерии, и он радостно ее поприветствовал. Интересно то, что она не заметила, как Михаил ее снова «включил». И вот в этот момент она, вдруг, вспомнила, что не спросила у Михаила, как сделать так, чтобы задержаться на объекте и пообщаться с Яном. А, ведь, собиралась спросить! Это же важно. Писать ему в чат PayPal она стеснялась, он же не написал ей после встречи. Значит, не хочет общаться…

Она достала телефон из сумки, наушники и включила песню «Значит, ураган» Егора Летова. Там были слова «леденящая любовь» и «значит, насовсем» и они были как раз впору. Она не понимала, почему он не пишет, но знала точно, что он с ней навсегда.


Не с кем говорить, не с кем воевать
Больше некому дарить, некому играть
В сонной темноте вязнет немота


Значит, ураган
Значит, напролом
Значит, наобум
Значит, кувырком
Значит, как всегда -
В пламени брода нет


Тягостная новь, душное кольцо
Леденящая любовь, чудо-колесо
Шапка набекрень, годы в никуда


Значит, наотрез
Значит, наповал
Значит, карабин
Значит, ураган
Значит, как всегда -
В пламени брода нет


Некого смешить, некого ругать
Больше некому грешить, некого пугать
Долгий апогей сорванной резьбы


Значит, на огонь
Значит, ураган
Значит, напролом
Значит, насовсем
Значит, как всегда -
В пламени брода нет

 
Последнее редактирование:

Маруся

Очень злой модератор!
Команда форума
Регистрация
14 Май 2018
Сообщения
132.608
Реакции
115.437

Глава 11​



Плоды «просвещения»​



Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас.


От Матфея 7:6​



После того, как разогнали любителей войны с форума, там стало гораздо спокойней. Уже никто не призывал к войне, никто не злорадствовал бедам людей из Смутляндии, но все равно, когда-никогда, да проскакивала лживая граблянская пропаганда. И заключалась она в том, что люди Грабляндии были уверены: Фраерстан, да и в целом весь Запад — их лютый враг. Фраерстан всегда их разрушал, он спит и видит, как ограбить граблян. И нищета в Грабляндии, это дело рук Фраерстана и Лохланда. В этот день какая-то мама больного высказалась, что Пролетария спасла весь мир от Чванлера, а мир вместо благодарности их ненавидит.

Фаина завела тему, в которой объясняла, что все совсем не так. Во-первых, Фраерстан их кормит уже больше века, присылает гуманитарную помощь, еду: кукурузу в царские времена в момент голода, куриные окорочка — в девяностые годы, деньги, литературу, одежду, технику. Во-вторых, то, что Пролетария спасла весь мир от нападения Чванлера, это и вовсе дикая нелепость. Гнетошвили изначально сдался Чванлеру без всяких попыток отбиться, так как, они были слабы и только благодаря Фраерстану смогли начать борьбу. Их вооружили «от» и «до», дали несметное количество денег, и только поэтому они вообще смогли воевать с Чванлером. Да и воевали не одни, весь мир воевал, поэтому очень подло говорить, что они спасли весь мир. Скорей весь мир спас их, если быть справедливыми. По факту, Запад и Фраерстан не просто помогали и кормили Граблянскую Империю больше века, в любые смутные времена и голод, но и отстроили ее, наладили экономику, инфраструктуру, энергетику. В Грабляндии почти ничего своего не было, она всегда была зависима от иностранных технологий и инвестиций, так как, это юное, сравнительно молодое государство. Да что говорить… Даже литература и та, почти половина была просто плагиатом, как тот же Буратино вместо Пиноккио. На таких «заимствованиях» была создана культура. И да, современный граблянский и смутлянский язык почти наполовину состоит из слов английского происхождения.

Вечером Фаина получила сообщение от Сэра. Он писал, что Лихоимов взял на лечение людей, содрал с них миллион бартеркоинов, а в итоге, этот больной сорвался через неделю после того, как покинул центр. Денег возвращать никто не стал, конечно, обещанное гарантийное лечение тоже отказался проводить, в общем, просто «кинул». А парень был довольно проблемным, дошел уже до бродяжничества, эта реабилитация была десятым местом. У него есть жена, малые дети. «И, может, давай перелечим, жалко же людей», — предлагал Сэр.

Фаина зашла на форум Лихоимова и начала читать открытую тему этого больного. Все это было размещено на форуме: все его занятия, все его разговоры с сотрудниками центра и семьей. В целом, он выглядел довольно разумным, а главное, что она заметила, работа с его родственниками практически не велась. Они не знали ничего, что надо знать окружению таких больных. И понятно, почему так вышло: его жена и мать были очень горделивы и считали, коль они платят, то и «музыку заказывают». Они спорили со специалистами, вели себя высокомерно, и Лихоимов решил, что с такими нечего церемониться. С ними просто не велась работа. У них брали деньги, заведомо понимая, что результата не будет.

Фаина была категорически против таких вещей. Она всегда требовала просто выгонять таких людей, кто не идет на контакт, чтобы не брать с них напрасно денег. Но, Лихоимов был иного мнения и «доил» таких до последнего, предпочитал их не гневить и просто подыгрывал их высокомерию. Если на таких надавить и заставить работать как положено, то есть, изучать материал, менять паттерны поведения, то они могли психануть и уйти со своими деньгами. Поэтому, он даже не стал пробовать и рисковать. Не было никаких попыток заставить.

Сэр обратил внимание Фаины на то, что эти люди, которые совсем их не знали, с удовольствием включались в сплетни и клевету, которую распространял Лихоимов. Они обсудили это и пришли к выводу, что, все-таки, эти люди не так уж виноваты, они же ничего не знают и, наверное, надо позвать их к себе, так как, этот миллион, который они оплатили, он был кредитный, об этом было написано где-то в их теме. И, если не перелечить, они могут начать писать всякие жалобы в сети, и тень упадет на сам метод, который вовсе ни при чем. Да и жалко их. Какие бы они ни были, но к такому поведению, явно, подтолкнула масса предыдущих неудачных реабилитаций. Видимо, там все были как Лихоимов, и люди уже просто не доверяли никому, считали их аферистами.

Одним словом, было решено позвать их и предложить бесплатно перелечить. Больного звали Тимур, его жену — Роза. Они были очень рады тому, что их позвали. Жаловались на то, что им отказали в гарантии, а когда они хватились и хотели подать в суд, то оказалось, что договор составлен так, что невозможно будет выиграть.

С ними провели очень большую работу, в процессе выяснилось, что Тимур практически ничего не усвоил. С женой и его мамой работали на совесть, заставили их перечитать материал, сдать экзамен, и они с удовольствием шли на контакт. По истечении трех месяцев Тимур начал демонстрировать довольно здоровое мышление, закончил программу и пошел на работу. Но работать оказалось тяжело, у него был Гепатит С, чувствовал он себя плохо, а денег на лечение уже не осталось. Поэтому, Фаина решила дать этой семье тридцать тысяч на лекарства из общей кассы, которая формировалась из пожертвований волонтеров.

Они были очень благодарны, и все было хорошо; они с удовольствием присоединились к команде, начали помогать людям. Тимур работал, радовался своим успехам, приносил домой деньги и помогал по дому. Но было одно большое «но». Его жена Роза вела себя очень нехорошо в семье. Постоянно пыталась его прилюдно принизить, придиралась к мелочам и высмеивала на публике.

Например, он пошел на рынок и купил каких-то просроченных огурцов по дешевке, хотел сэкономить и проявить хозяйственность. Цена вопроса была рублей сто, буквально. Она же из этого события устроила целое шоу, начала попрекать его тем, что он приносит домой гниль, бездарно тратит деньги. Очень это все было злобно. Затем она создавала тему, где ругала его за то, что он купил дешевый чай, который невозможно пить, и просто издевалась над ним, смеялась. Выглядело это просто отвратительно. Она в каждом предложении подчеркивала, что глава семьи — она, но поневоле. Ей приходится тащить весь дом на себе, потому что муж такой дурной. И вообще, она очень несчастна, они не находят общего языка, и она все чаще думает о разводе. Тимур тоже жаловался на нее, причем, неоднократно. Говорил, что жизнь с ней — это просто ад, она его заклевала и уже просто опускаются руки. Они звали Фаину рассудить их и помочь им найти общий язык.

Фаина увидела это все и согласилась поработать с ней, если она хочет, но предупредила, что будет больно. Это нужно было сделать, так как, срок трезвости был слишком мал, и если бы случился развод, то Тимур мог бы сорваться. Роза с большой радостью согласилось, при этом подчеркнула, что такая работа, как дает Фаина бесплатно, стоит больших денег. В итоге этой работы выяснилось, что у них нереально идиотский распорядок дня, да и жизни в целом. От этой нехватки времени и хронической усталости Роза бесконечно устраивала в доме истерики. Настоящие истерики, с криками, слезами. Причем, истерики она считала делом нормальным и не понимала, что тут такого, почему она должна сдерживать свои эмоции. Она же женщина! И все сводилось к тому, что она винила в этом Тимура, мол, он не мужик, коль доводит ее до такого. Ну и плюс ко всему, у них совсем не было секса.

Фаина ей указала на ошибки. Сказала, что распределять уклад жизни, это все-таки забота женщины и Розе надо закупать продукты раз в месяц, делать полуфабрикаты, чтобы вечером, после работы, идти отдыхать, а не бегать напару по супермаркетам, а потом готовить ужин. Сказала, что секса быть не может, если она все время кричит и оскорбляет его, тем более, называет его бабой. Хотя на деле, она совсем не сильная и очень инфантильная. Указала ей на то, что у нее очень странные претензии к Тимуру и обесценивать все, что он делает — нельзя, это подлость, это неуважение к мужу. Нельзя переоценивать себя и обесценивать все, что он сделал, ведь, ты его очень боишься потерять на самом деле и тебе уже почти пятьдесят лет, ты не так ценна на рынке невест, как тебе кажется.

Услышанное очень не понравилось Розе. Просто очень. Она со скандалом покинула площадку. Тимур сначала пытался ее успокоить, извинялся за нее, а потом ушел вслед за ней. На следующий день Тимур появился на площадке Лихоимова и начал писать целые повести, в которых оскорблял Фаину, всю команду, называл их аферистами и приписывал Фаине всяческие неблаговидные поступки.

По его версии, Фаина взяла Тимура на лечение только затем, чтобы навредить Лихоимову, потому что она ему завидует. Также, она завидует семейной жизни Розы и Тимура, поэтому решила ее разрушить. Очень злорадствовал случаю с судом и уверял всех, что ребенка у Фаины отняли по причине алкоголизма. Называл Фаину кукушкой и алиментщицей. Он изобретал такие гадости, которые просто невозможно придумать. И писал эти гадости — ежедневно, будто, действительно, Фаина была заклятым врагом и принесла какой-то страшный ущерб.

А с Лихоимовым он стал дружить отчего-то. Нет, денег он им не вернул, напротив, указал, что удачное излечение — это его вклад, прежде всего, а Фаина просто уже на «готовом» решила пиарить себя и показательно перелечивать, хотя на самом деле, это был «терапевтический» срыв и он БЫ в любом случае, сам БЫ остановился. Тимур с ним полностью соглашался.

Также он соглашался со всеми безумными версиями Хрычовой, которая была вечным старожилом этой площадки и летописцем жизни Фаины. Они дружно пришли к заключению, что Фаина — шизофреничка на самом деле. И она ненавидит всех людей, она опасна и непредсказуема. А миссия Хрычовой — писать правду о ней и ограждать возможных жертв от ее ужасного влияния. Тимур поблагодарил Хрычову за ее труд и сказал, что, если бы не она, они бы так и не поняли, с каким человеком столкнулись. Именно свидетельства Хрычовой спасли Розу от издевательств: она сразу их вспомнила, как только начались припадки шизофрении у Фаины.

Роза была очень довольна тем, что пишет Тимур. Сама она не вступала в перепалку, но каждый вечер скрупулезно проверяла, что он написал. Тот факт, что он писал лично Фаине и жаловался на нее, она простить ему не могла. Это было нечто вроде измены на ее взгляд. И теперь он должен был искупать вину и доказывать, что Фаина для него — никто и относится он к ней — неуважительно.

Когда Роза читала эту нелепую клевету на форуме Лихоимова, за ее спиной стояли всем нам известные личности, с которыми имела честь познакомиться Хрычова, когда писала донос на Фаину. Первый раз Лихт появился рядом с ней в тот момент, когда Фаина проводила работу с Розой по поводу семейных ссор. Он читал все это вместе с ней и обронил: «Да кто она такая, чтобы судить тебя? У нее нет семьи, ребенка отняли, она живет как побирушка на пособии… Хрычова все верно о ней писала. Ты молодец, ты сильная женщина. Ты не разрушила семью, несмотря на сложности, а она — все просрала».

Очень часто к нему присоединялся Моренко и говорил примерно следующее: «Да какая еще помощь бесплатно? Не смешите меня. Конечно, она бесится, что Лихоимов зарабатывает, а она нет. Вот и использовала вас с Тимуром в своих грязных целях». Также приходил Асмодевич и напоминал: «А помнишь, как она убеждала Тимура, что он хорошо сохранился и выглядит? А может, она положила глаз на Тимура и хочет тебя специально опустить? Подумай сама». Трутнев же отмечал вот что: «Да почему ты должна перестраивать быт? Тебе что, пятнадцать лет и ты сама не знаешь, как правильно? Пусть своими делами занимается, а в твои — нечего нос совать».

Они были с ней везде, где бы она ни находилась. И в ее комнате, рядом с рабочим столом и компьютером, и в общественном транспорте, и рядом с кроватью перед сном. Они просто вели дежурство рядом с ней и ни на минуту не оставляли ее наедине со своими мыслями. Но она их не видела. Она просто соглашалась с их доводами.

Когда Тимур начал писать на форуме Лихоимова, они начали приходить и к нему. В основном это был Голдман и Трутнев. Они ему напоминали, что стоит рассориться с Розой, то она может подать в суд на невыплаченные алименты и посадить его. Проще не гневить ее, чем потом пахать за троих, пытаясь избежать тюремного срока.

А потом, вдруг, Тимур пропал. Как потом оказалось, с этой семейной парой произошла вот какая история. Сначала Тимур сорвался и начал изредка покупать наркотики, что вполне закономерно. Роза подорвала у него веру в метод, а значит, выбила опоры из-под ног. Затем Тимур встретил женщину, которая ему очень понравилась. Женщина была хорошая, добрая и гораздо моложе Розы. У них завязался роман, тайный. И этому адюльтеру посодействовал Асмодевич, который шепнул Тимуру, когда он увидел эту женщину: «Смотри, как она смотрит! Давай! У тебя же нет секса давно! Зачем тебе эта старая требуха? Она тебя в импотента превратила!». И Тимур, откашлявшись и приосанившись, подошел и познакомился. Но, сами понимаете, шила в мешке не утаишь и в один прекрасный день у Тимура с женой случился скандал. Роза бросалась на изменника, он ее оттолкнул, она неудачно упала… В итоге Роза теперь не может ходить, прикована к постели, а Тимур отправился в тюрьму. Ну, что ж… Во всяком случае, теперь он много лет будет жить трезво.


Аллегорический смысл главы​


Эта глава символизирует реальную неблагодарность россиян Западу, которые вместо «спасибо» за помощь в трудные и голодные времена, льют грязь и считают их врагами. В итоге россияне оказываются за «железным занавесом», санкциями. То же самое происходит с героями сюжета. Это аллегория неизбежной расплаты за цикл лжи, неблагодарности и пренебрежения моральными принципами.

Тимур, пишущий клевету на Фаину на форуме Лихоимова, совершает акт крайней неблагодарности и предательства, аллегорически отражая, как Россия, получив помощь, тут же начинает очернять своего благодетеля, Запад.

Тот факт, что семья взяла кредитный миллион для Лихоимова, как символа мошенничества, и была брошена, подчеркивает их отчаяние и неспособность к здравомыслию, вызванную циклом неудач.

Решение Фаины помочь бесплатно и дать 30 тысяч на лекарства из пожертвований — это абсолютное добро и бескорыстная помощь, как реальная помощь Запада в этой войне.
 

Маруся

Очень злой модератор!
Команда форума
Регистрация
14 Май 2018
Сообщения
132.608
Реакции
115.437

Глава 12​



Белые «Лады»​


За то жен их отдам другим, поля их — иным владетелям; потому что все они, от малого до большого, предались корыстолюбию; от пророка до священника — все действуют лживо.

Иеремия 8:10​


— Вы поймите, цены выросли, вы сейчас берете за квартиру сумму в три раза ниже рыночной, — в который раз увещевал Фаину риелтор терпеливым голосом, которого она наняла, чтобы следить за оставленной квартирой в Смутляндии.

— Я знаю… Но женщина из Маримогильска, у нее жилья не осталось… — возражала Фаина, еле сдерживаясь, чтобы не нахамить.

— И что теперь? — уже нетерпеливо перебил риелтор. — Я же вам говорил, у нее муж на фронте! Они там вполне прилично получают.

— Сегодня он жив, завтра убьют! Да в конце концов! Не хочу я ничего поднимать, все, хватит, — начала выходить из себя Фаина. Риэлтор тут же сменил тон и начал ей поддакивать.

— Ну да, вы правы. Пусть живет женщина, тем более, она такая чистюля, так хорошо следит за квартирой… Ладно, всех вам благ тогда, будем на связи.

Эти разговоры несказанно бесили. Конечно, риелтору хотелось еще раз пересдать квартиру подороже, чтобы получить комиссию, которая была тем выше, чем выше цена за месяц: они брали половину от месячной аренды, единоразово. Люди будто с ума сошли! Вместо того, чтобы помогать беженцам из разбитых городов, они повели себя как гиены и подняли аренду в три раза. Если бы Фаине кто-то раньше сказал, в каких подлецов превращает людей война, она бы не поверила. Она росла на старых книгах о Второй Мировой войне, а там все были изображены такими героями… Выходит, не совсем честные были книги. Ну не могли же люди так измениться? Неспроста, значит, ее бабушка почти ничего не рассказывала о войне. А, может, и не превращает война, может, такими и были, просто в благоприятных условиях гниль душ была незаметна. Не было особых поводов ее продемонстрировать. Война — это просто увеличительное стекло.

Ей ужасно захотелось пить, она пошла в сторону холодильника, чтобы взять Кока-Колы и… проснулась. Ну надо же, что наснилось! Это был реальный разговор с риелтором, но это было более года назад. И надо же, как в памяти отложилось: и сам разговор, и тогдашние ее мысли по этому поводу. Риелтор от нее отстал потом, после нескольких попыток уговорить на поднятие цены. Гиены… Падальщики.

Ей вспомнилась старая статья в интернете, где разоблачали подвиг известного пролетарского мальчика, Павлика Морозова, который сдал своего богатого отца в руки пролетарской власти, потому что был за эту самую власть и ненавидел буржуев. Но в статье говорилось, что дело было вовсе не в этом, а в том, что отец Павлика был пьяница, который нещадно бил мать и детей, поэтому мальчишка воспользовался случаем и избавил семью от тирана. Тогда Фаина в это не поверила, решила, что это очередные происки монархистов, которых сейчас развелось, как собак нерезанных. А вот теперь — очень даже верит.

Фаина встала с кровати, налила кофе, покурила. Потом пообедала фаршированным перцем. Затем проверила планшет: там было около десятка неликвидных молитв с низким КПД, и только одна, на которую нужно было обратить внимание. Текст звучал так:

«Боже! Вразуми мою жену! Каждый день она издевается, домой уже идти не хочу! Сделай что-то с ней, иначе я или побью ее сейчас, или разведусь к черту!»

Фаина оглядела себя в зеркало, осталась довольна увиденным, затем обрызгалась туалетной водой и нажала кнопку «Принять». Хоть бы ОН был там!

Она оказалась в самой обычной квартире хрущевской застройки, на маленькой кухоньке. За столом сидел мужчина, видимо, тот, который молился, напротив него — жена. Они молча ели борщ, и лица у них были очень недовольные друг другом. Никого больше не было, она была одна! Вот это разочарование… Но, не успела она расстроиться, тут же появился Ян.

— Привет! — чуть не подпрыгнула Фаина от радости. — Рада вас видеть!

— Я тоже, — искренне улыбнулся Ян и протянул ей руку для рукопожатия. Пальцы у него были длинные, наверное, и правда музыкант.

— Я вот хотела спросить… А вы реально играете на пианино? Видела фотку.

— Да. В ресторанах играем, на банкетах.

— Круто! — искренне восхитилась Фаина. — Эээ… А как у вас вообще, дела?

— Неплохо, — замялся Ян, не зная, что рассказать. — Вчера… Вчера прикол был. Лежу, сплю, и тут резкий звонок сообщения. Читаю: «Возможен массированный ракетный обстрел», и думаю, такой: «Хух... Ну слава Богу. Это просто обстрел. Дожили. Просто ракетный обстрел. Никогда не думал, что меня успокоит простой ракетный обстрел. Ну чего, простенький такой, самый обычный, даже без ядерки».

Фаина рассмеялась. Он был такой милый. Насчет вчерашнего звонка он соврал, конечно. Такой случай был с ним около полугода назад. Но ему почему-то ничего интересного не пришло в голову, и он рассказал про это.

Но, продолжить беседу не удалось, так как в проеме кухни появились какие-то три индивида. Фаина пока не знала, кто это, но это были Голдман, Моренко и Трутнев.

— Таак… А че не на карете въехали? Что за князья такие? — тут же отреагировал Ян, и Фаина хмыкнула.

— Опять ты? — деланно-скучающим тоном ответил Моренко. — Надо ли нам бояться…

— Не надо, — перебил его Ян и продолжил голосом массовика-затейника. — Ничего в этой жизни не бойтесь. Всегда идите вперед! Напролом! Ставьте цели! Достигайте их! Пишите аффирмации, занимайтесь визуализацией! Верьте в себя, у вас все получится!

Голдман вытащил из кармана новый платок, промокнул лоб и сказал:

— Ой, вэй… Начинается.

— Вы почему позволяете себе говорить со мной, извините, как с придурком? — тут же окрысился Моренко.

— Да нет, все нормально, ты не извиняйся. Просто, а почему «как» с придурком? Здесь это наречие абсолютно необязательно.

— Мы на «ты» не переходили! Ты договоришься, поверь! Умник! — с угрозой в голосе выкрикнул Моренко, а лицо его при этом пошло красными пятнами.

— Уколите ему Галоперидола, у него обострение, — доверительным тоном обратился Ян к его спутникам. Спутники пытались скрыть улыбку при этом. Моренко, действительно, выглядел чрезмерно возбужденным.

К этом моменту семейная пара доела борщ, жена собрала приборы со стола, поставила их в раковину, вытерла со стола крошки и со вздохом посмотрела на мужа. Тот проигнорировал ее многозначительный вздох, молча встал из-за стола и прошел в комнату. Прямо сквозь Моренко, Голдмана и Трутнева. Будто их и не было! Жена с раздражением бросила тряпку в раковину и последовала за ним. Троица гостей пошла вслед за ней. Фаина с Яном тоже.

Муж улегся на старенький диван и включил телевизор. Жена подскочила к нему, вырвала из рук пульт, выключила телевизор и ласково сказала:

— Ну давай обсудим. Ну че ты так себя ведешь? Ну солнышко, ну моя умничка… Ну надо, надо.

— Ты что, дура?! — взвился мужик и вскочил с дивана. — Что ты хочешь от меня? Отцепись, ради Бога, идиотка! Или я соберу вещи и уйду! Прямо сейчас уйду!

Жена села на диван, закрыла лицо руками и зарыдала. К ней тут же подскочил Голдман и зашептал: «Не отпускай его! Это он сейчас не хочет, а потом захочет! Деньги немаленькие! Извинись перед ним и дай передохнуть».

— Ну все, все, прости дуру, — всхлипывая, сказала жена. — Молчу, молчу.

— Ты соображаешь, что мелешь, вообще?! — заорал мужик. — Ты на что меня толкаешь, бесноватая баба?!

— Ипотека, Ванечка… — шмыгая носом, пискнула жена. — Вон, у Людки муж сходил и хорошо все, закрыли долги, живут теперь спокойно… Даже в Турцию съездили.

— Молчи, дура!!! — заревел мужик в ярости. — Иди на работу, помоги хоть чуть!

Тут же активировался Трутнев и зашептал бабе:

«Какая работа? У тебя и так спина болит. Ты замужем, а это значит — за мужем, за его спиной. Вот пусть и работает. И вообще, дело не в работе и не в деньгах, а в том, что порядочные мужики должны Родину защищать».

— Ваня, послушай…

— Пошла на ***! — огрызнулся муж.

— Да не в деньгах дело, — махнула рукой жена, вытирая слезы. — Надо идти, Родина зовет. Что же ты, в кусты… Трус. Никогда не думала, что ты такой, Иван. Эти ребята, которые отдуваются за всех на фронте, они соль земли граблянской! Которые истинные патриоты!

Ян иронично поднял брови и заговорил, глядя на мужа: «Ну, во-первых, уже давно не соль, а скорей перегной и удобрения. Но это так, чисто для точности формулировок. Хотя, я если честно, не знаю. Может, в удобрениях тоже соль используется? Надо пообщаться с людьми, которые занимаются огородами».

— Какая соль? Перегной они уже! Удобрения! — тут же повторил муж. — Неужели ты смерти моей хочешь? Ты посмотри, сколько гробов везут с фронта! Это одно. Второе, не хочу я у.бивать людей, и точка. Не считаю их врагами.

Моренко при этих словах засиял и зашептал, глядя на жену: «Говорят, что в Америке почвы мертвые, переизбыток удобрений, как итог, нехватка минералов, потому и едят много, что ведет к массовому ожирению. Вот, если не пойдет на фронт, захватит нас Фраерстан, испоганит наши почвы и будем все ходить, жирные».

Жена почти дословно повторила это мужу. Тот застыл в изумлении, не зная, что ответить на эту чушь. Ян тут же пришел на помощь и заговорил, глядя на него: «Интересно, а что в Грабляндии с почвами? А то у нас тут массовые проблемы с головой и мозгами. Надо тоже исследование провести. Наверное, минералов каких-то не хватает. Надо обратиться к цивилизованному миру и попросить провести независимый анализ». Муж повторил это ей слово в слово. Жена на миг растерялась, но тут же нашлась, что ответить «предателю Родины».

— Этот западный мир, как всегда, врет. Никакие они не цивилизованные! Как они были рабовладельцами и колонизаторами, так в душе такими и остались! Посмотри на страны Востока, Ваня! Они их грабят, живут за их счет!

Ян тут же заговорил, глядя на мужа, и тот сразу же повторял это: «У нас в стране 21 республика в заложниках, которые по сути своей являются колониями по отношению к единой метрополии в лице Фулграда, а она сидит и про каких-то колонизаторов на Западе рассказывает. Запад в старину хоть чужие народы колонизировал. А наши настолько суровые, что своих граждан в крепостные взяли!».

— Так, а кто придумал крепостное право? Наши с англосаксов пример взяли! — с гневом заявила жена.

— Да у нас, как обычно, все вокруг виноваты: нацисты, фашисты, бандеровцы, англосаксы, но только не мы. Мы самые хорошие! — с ажитацией воскликнул мужик, повторяя слова Яна. — Вообще заметил, что логика наших людей — это всегда абсолютно взаимоисключающие вещи. Ну типа, мы воюем с НАТО, но напали на Смутляндию, мы не пришли захватывать территории, но аннексируем эти территории, нацизм в Смутляндии, но еврейские погромы происходят в Грабляндии.

— Какие еще еврейские погромы, Ваня?

— В Хазарском крае, например. Че ты придуряешься, не пойму? — разозлился муж.

— Так, то Фраерстан проплатил, сто процентов… — тут же «догадалась» жена и посмотрела на мужа, как на глупыша. — У самих сложные времена, экономика в жопе, а они все лезут сюда, оплачивают тут беспорядки.

— Бедная Фраерстан! Судя по нашему телевизору, у них сложные времена последние лет двадцать, а они даже об этом не знают. Несчастные люди! Живут в таком ужасе и не догадываются. Хоть бы раз включили граблянский телевизор и посмотрели, — повторил муж за Яном и расхохотался.

— Я горжусь своей страной! И мне это просто противно слышать, — вскинула подбородок жена и подошла к окну. Посмотрела на пейзаж и сказала про себя «Мда…». Дело в том, что взгляд ее наткнулся на мусорные баки, доверху забитые мусором, которые никто не вывозил, причем весьма давно.

— Ты гордишься, да? Ты сильно гордишься? Молодчина! Но надо гордиться еще сильнее! Надо гордиться изо всех сил! Давай, поднажми, мать, гордись! — дублировал Яна муж, и было видно, что он уже еле сдерживается, чтобы не выписать жене тумаков.

— Иван, ну при чем тут это? Денег нет. Об этом речь, — сдержанно напомнила жена.

— Ну так Грабляндии, таки, есть что тебе предложить! Ты что, мать! Традиционные ценности, борьба с гендерно-нейтральными туалетами, отсутствие родителей номер один и номер два, дырочный сральник на улице, березки, в конце-то концов! Ну что, этого мало?! Какие еще деньги?! — разошелся муж, загибая пальцы при перечислении благ. Как вы понимаете, он дословно транслировал услышанное от Яна. Он просто сам себя не узнавал и даже развеселился.

— Вот успокойся, — подняла вверх руку жена, призывая мужа к тишине. — Послушай, что я тебе скажу. Вчера Лилипутин озвучивал цели войны, и я поняла…

— Ну там же цели меняются каждый день. Мы воюем за людей Безводска! Завтра — Мы защищаем традиционные ценности! Неделя проходит — Демилитаризация. Дальше — Мы воюем со всем миром! Шо опять? Инопланетяне? — перебил муж с диким гоготом, а вместе с ним смеялись Фаина с Яном, но он их не слышал, конечно.

— Да этот Безводск, он нам на хрен не нужен был. Ездят по Лохландам и грязь на нас льют. Толку от них нет. Я другое хотела сказать, — раздосадованно ответила жена. Сегодня она просто не узнавала своего мужа: обычно, ей куда проще удавалось настоять на своем, а сегодня в него как черт вселился.

— Вот люди неблагодарные, а? — подбоченился мужик и вновь обрушил на жену тираду из уст Яна. — Их Грабляндия под крыло взяла, понимаешь, братскую помощь оказала, а им воду подавай, ***! Дай им телефонную связь, газ, отопление! ***, что за натура наглая такая? Сказали же — потерпеть немного надо! Ну неужели так тяжело десять лет без воды прожить? Ну как будто это что-то вот такое прям необходимое, вот прям нужно им, понимаешь!

— Вот слушаю я тебя, Иван, и понимаю: как были правы наши власти, что отключили соцсети. Нахватаетесь там ерунды… — с тяжким вздохом сказала жена, у которой уже начала пухнуть голова от его словесного потока.

— Действительно, молодцы! — хлопнул мужик в ладони и продолжил говорить с помощью невидимого суфлера. — Чего ждать дальше? Что, почтовых голубей? Телеграфов? Сигнальных барабанов? Куда направлено это замечательное движение? Какой следующий виток развития ждет подданных граблянского королевства?

— Тааак… Послушай, что я скажу, — жена пыталась терпеть изо всех сил и говорить рассудительно. — Значит, вчера я слушала про цели войны, и Лилипутин сказал, что все идет по плану и…

— Ага, ага! — хохотнул муж, вместе с Яном. Правда, уже на территории Грабляндии. Хотя, кто знает, какой был план? Говорят, что солдаты ведут себя смело и благородно и просто спасают людей. Как же я рад, что мы, наконец, начали спасать и своих людей! Вот этих вот, прекрасных людей, которые восемь лет очень сильно переживали за Безводск. Я думаю, что они тоже заслуживают спасения. Надеюсь, они в полной мере ощутят на себе заботу наших миролюбивых властей.

— Так вот же! — обрадовалась жена такому повороту диалога. — Там не хватает людей! Нужны солдаты, Ваня!

— Аааах, — расширил глаза муж, вслед за Яном. — Бедняжки какие! Столько лет переживали за Безводск, а на своих уже эмпатии не хватило.

У жены закружилась голова от этого диалога, и она пожалела, что затеяла его.

— Давай, дорогой, активизируйся. Мы за тебя переживаем, — обернулся Ян к Моренко и подмигнул.

Моренко закатил глаза, презрительно цокнул языком и пригладил свою бриолиновую прическу.

— Не, не, так не пойдет. Сейчас главное не терять бдительность. Сейчас такая ситуация, что надо быть на чеку, — подбодрил его Ян.

Моренко вздохнул и сказал, глядя на жену: «Фраерстан должен уйти из Грабляндии, покинуть ее…». Женщина молчала. Она понимала, что разговоры о происках Запада не помогут.

Ян ответил самому Моренко, когда услышал эту ерунду, и указал на него Фаине, как на невиданный экспонат человеческой популяции:

— Минутка логики от господина. Дорогой, для того чтобы Фраерстан ушел из Грабляндии, он должен был вначале сюда прийти, понимаешь? То есть, тебе еще нужно немного поработать над логическим мышлением. Ты можешь обратиться к своему верному другу Голдману. Я думаю, он поможет тебе в этом вопросе.

— Да заткнись ты! Я не с тобой говорю! Я имел в виду влияние Фраерстана на Грабляндию! — огрызнулся Моренко с агрессией, а потом понял, что этим показывает свою слабость, и добавил спокойным, но ехидным голосом: — Если не понимаешь, о чем речь, учи матчасть. Хотя, кому я говорю…

— Ладно, ладно, не переигрывай. Не впадай в свою привычную экзальтацию. Мы и так тебе верим, — успокоил его Ян.

Тут в дело снова вступил Голдман и заговорил, глядя на жену: «Скажи ему, что получите деньги и поедете в Грецию, в Афины. Он же так мечтал туда поехать! Представь, сидите вы в кафе у моря, подходит официант и говорит вам на греческом языке…»

«…Пошли на *** отсюда!!! А вы, такие, сидите и думаете: как же греческий язык похож на наш родной!» — тут же продолжил Ян, глядя на жену.

Она хмыкнула, улыбнулась и сказала вслух: «Госсподи…»

Голдман укоризненно посмотрел на Яна и вздохнул. Мужик, увидев, что у жены закончились аргументы, снова бросился на диван и закинул ногу на ногу. Трутнев помялся и вдруг выдал пафосным тоном, глядя на жену: «Грабляне что хотели всегда? Чтобы всем было хорошо!», но та ничего не сказала вслух, потому как не хотела раздражать мужа. Эти доводы все равно не работали.

— А можно мы сами будем определять, что для нас хорошо? Без вашего участия. Это, кстати, был риторический вопрос. Спасибо, — не выдержала Фаина.

— Так я ж не вам говорю, — неподдельно изумился Трутнев. — Странные вы какие-то.

— А людям зачем забиваете голову этой ерундой? Совсем мозга нет, что ли? — разозлилась Фаина.

— Мы? Нет… — начал оправдываться Трутнев и растерянно заморгал. — Мы только напоминаем им их личные мысли. Не думал, что так может быть, что вы не знаете этого.

— Да ты, судя по всему, вообще никогда не думал, в принципе. А ты попробуй. Отличная штука. Рекомендую, — фыркнул Ян.

— Мы будем жаловаться, — твердо заявил Голдман. — Уверен, вас вскоре навестит господин Лихт и пояснит вам, шо почем.

— Я думаю, мы пока недостойны принимать таких важных господ… Мы подумаем, как поднять планку соответствия, непременно подумаем, — вежливо ответил Ян, поклонился Голдману, и они вместе с Фаиной рассмеялись. Голдман же пожал плечами и покрутил пальцем у виска.

— Если этот диалог… не приведет к…

— То вы будете делать еще более длинные паузы в словах? — с неподдельным интересом спросил Ян.

Голдман махнул рукой и сказал, глядя на жену: «Пусть поинтересуется, где большинство его одноклассников сейчас… Все пошли на фронт, кроме него». Она повторила это. Ян тут же глянул на мужа, произнес фразу, и он ответил его словами:

— Где-где… Как обычно, меняют гражданство. Становятся гражданами Царства Божия.

— Что? — недоуменно переспросила жена.

— Ну хорошо, хорошо… Пацаны просто отходят на заранее подготовленные позиции. На том свете, — муж снова повторил слова Яна, а жена сердобольно вздохнула.

Фаина сказала, глядя на вконец растерявшуюся жену: «Ты подумай, что будет, если он вернется инвалидом! Хорошо, если убьют, получишь компенсацию. И то не факт, могут объявить без вести пропавшим и ничего не дадут. Ты посмотри, сколько сейчас таких случаев! А инвалид в доме, это все, это жизни у тебя не будет. Он будет злой, а бросить героя и защитника Родины — люди осудят. Давай, набери в интернете, как выглядят инвалиды, без ног, без рук. А пенсия там не такая и большая у них!»

Жена начала гуглить и смотреть на инвалидов. Лицо ее помрачнело. Почему-то она о таком исходе событий раньше совсем не думала. А Фаина продолжала давить на нее: «Посмотри, какой он симпатичный! А вдруг его лицо изуродует? Как ты жить с этим будешь?». При этих словах Ян бросил на Фаину едва уловимый укоризненный взгляд. «Неужели ревнует?» — с восторгом подумала Фаина и быстро отвернулась, в попытке скрыть довольную улыбку.

Жена начала гуглить, как выглядят солдаты, которых изуродовало на войне, и лицо ее стало совсем расстроенное. Ей попадались сюжеты, где высмеивают родственников граблян, которые меняют мужей на белые автомобили «Лады». Почему именно «Лады» — ей пока было непонятно, но смеялись именно с этого. Ян заметил это и тут же сказал, глядя на нее: «Я чувствую, надо писать новый учебник математики для Грабляндии. Там будут школьные задачки, типа: У Тамары из Фулграда было 2 сына. Одного сына она отправила в Смутляндию 24 февраля 2022 года, а второго — 15 мая. Вопрос: Какое количество автомобилей «Лада» будет у Тамары в 2023 году?». Затем она увидела ролик, где матери погибшего бойца, вручали холодильник, и она так радостно благодарила, будто получила холодильник на день рождения. Это покоробило. Затем она нашла ролик, где показывали последние часы жизни инвалида без ног и рук, и Ян отметил, глядя на нее: «Вот, пожалуйста. Минус рот и плюс холодильник».

Женщина горько усмехнулась и вздохнула. Но Голдман и не собирался сдаваться. Он глянул на нее и сказал: «А с другой стороны, это обычная пропаганда. Смутляне изгаляются и блещут остроумием. Был же недавно репортаж, там просто раненному выплатили большую сумму, за совсем незначительное ранение. Более того, этот человек и по документам числился…»

Ян тут же перебил его и сказал жене: «Пффф… Если по документам смотреть, и Лилипутин президент, а по сути дебил дебилом!». Женщина снова хмыкнула и почесала затылок.

— Я не могу работать в такой обстановке, — обратился Голдман к своим спутникам и сложил три пальца в пучок. — Пусть с ними Лихт разбирается. Детский сад просто.

— Замечательная новость. Хоть немного отдохнем от этого венценосного трио, — обратился Ян к Фаине и точно также сложил пальцы. У нее от этого зрелища случилась натуральная истерика. — А вообще, как-то быстро вы сдаетесь, господин. Куда вы спешите? Как говорил старина Баффетт: вы не можете получить ребенка через месяц, даже если заставите забеременеть девять женщин одновременно. Для некоторых результатов просто требуется время.

В этот момент жена подошла к мужу, села на край дивана и сказала:

— Вань, ладно… Дура я, правда. Больше не буду.

И тут же Фаина снова оказалась у себя в комнате. Она аж запрыгала от досады! Да что же это такое! Так резко и без предупреждения. Вообще непонятно, как работают их алгоритмы! В следующий раз надо сразу узнать, прямо сразу. Но, с другой стороны, он-то не узнавал у нее ничего. Как это будет выглядеть? Будто она его преследует… А, может, он тоже хотел, но не успел? Ладно. Надо ждать новой заявки, а там будет видно.

Аллегорический смысл главы​


Глава показывает, что обе стороны конфликта одинаково низкие и порочные.

История про риелтора абсолютно реальна. Как только началась война, цены на аренду жилья повысились до невероятных сумм в обеих странах. То же самое делает героиня главы, пытается нажиться на смерти собственного мужа.

История жены, которая требовала от мужа идти на фронт — тоже реальна, таких случаев было очень много в российских семьях.

Ключевой аллегорический момент главы — эффективность прямого апеллирования к низменным интересам. Логические доводы Яна смешат, но не полностью останавливают жену, поскольку ей движет корысть. Фаина, в отличие от Яна, не пытается убедить жену в моральности или логичности. Она бьет по самому слабому месту: материальному риску. Она заставляет жену осознать, что инвалид-муж — это не компенсация, а невыгодная инвестиция.

Это аллегория того, что для людей, чье сознание полностью отравлено материализмом, единственным эффективным «спасением» является страх потери личного комфорта и денег, а не осознание высшей моральной правды.
 

Маруся

Очень злой модератор!
Команда форума
Регистрация
14 Май 2018
Сообщения
132.608
Реакции
115.437

Глава 13​



Исторически оправданный метод


Я создал свет и тьму, Я приношу мир и навлекаю беды. Все это Я, Господь, вершу.

Исаия 45:7​


Был тихий, теплый вечер, и Фаина уже собиралась спать. Она выкупалась, вымыла посуду, переоделась в свежую пижаму и легла в кровать, с намерением почитать перед сном. Но тут раздался стук в дверь. Она очень удивилась, так как к ней никто не ходил, кроме «лендлорда», а он никогда не беспокоил в такое время. Стало как-то тревожно на душе. Фаина накинула халат и поспешила к двери. На пороге стоял Лихт, собственной персоной. Губы его были презрительно поджаты, брови хмурые, и вся его поза выражала высшую степень надменного величия. Впрочем, как и в первую их встречу: не было у Лихта иных манер. Он глянул на нее свысока и произнес:

— Разрешите войти, дорогуша? Я желал бы переговорить с вами о деле, требующем вашего внимания.

— Угу, — промычала Фаина, ошеломленная и немного испуганная уверенным видом этого сноба. — Проходите.

Лихт вошел в комнату гордой походкой и окинул обстановку оценивающим, презрительным взглядом. В руках у него был большой закрытый зонт-трость, несмотря на хорошую погоду. На голове была старомодная и, видимо, очень дорогая шляпа, коричневый костюм был идеально отглажен, туфли просто сияли чистотой. «До чего же противный старикашка!» — подумала она. Хотелось его обругать, но без Яна было страшно: все-таки темные силы, мало ли, что у него на уме. Да и не смогла бы она с ним так спорить, как делал он.

— Разрешите присесть? — указал он на единственный стул в комнате.

— Да, пожалуйста, — Фаина сделала пригласительный жест рукой, а сама уселась на кровать, как раз напротив него.

Лихт принял царственную позу, оперся одним локтем о стол и с чувством произнес:

— Итак… Позвольте мне деликатно заметить, что манеры вашего… ммм… компаньона, вызывают у меня крайнее недоумение. Его вопиющее поведение не соответствует нормам приличия, принятым в нашем обществе. Я настоятельно рекомендую вам принять незамедлительные меры.

— Эээ… В смысле? А что не так? — до глубины души удивилась Фаина. — Мы должны с вами бороться, вот мы и боремся, как можем! Да и потом, я ему не няня, я сама его едва знаю.

— Я не настолько наивен, чтобы поверить в ваши слова, — фыркнул Лихт. — Очевидно, что вы находите это весьма забавным.

Фаина не смогла сдержать смеха и глупо хмыкнула, чем привела Лихта в неистовое состояние. Ей показалось, что у него волосы на голове встали дыбом.

— Доколе?! — загремел он, вскочив со стула. — Вы, дерзкие негодяи, вознамерились глумиться надо мной? Неужели вы всерьез полагаете, что вам удастся осуществить задуманное?

Лихт выглядел очень нелепо, когда произносил эту тираду, и вместо ожидаемого эффекта устрашения он насмешил еще больше. Фаина опустила голову и закрыла покрасневшее лицо руками, пытаясь сдержаться, но плечи тряслись от смеха, это было невозможно скрыть.

— Простите, простите, — пробормотала она сквозь смех, — давайте обсудим это, не надо так нервничать.

— Я хочу, чтобы вы говорили со мной серьезно! — визгливо потребовал Лихт и с раздражением сел на стул. — Я не сказал ничего смешного, прошу заметить.

— Я ж не против, я только «за», — миролюбиво ответила Фаина и прекратила смеяться. — Но я, действительно, не могу понять, что вы от нас требуете. Вы же наш враг! И мы обязаны предотвращать ваши гадкие деяния!

— Враг? — Герр Лихт удивленно вскинул свои седые брови и обреченно уставился на нее поверх очков. Он смотрел так, как психиатр смотрит на психически больного, когда тот заявляет, что он Наполеон. — Позвольте узнать, из чьих уст вы услышали это? Неужели от самого Михаила?

— Нет… — замялась Фаина. — Никто мне не говорил этого, но это же и так очевидно! Вы подбиваете людей на всяческие пакости, вы приносите страдания миру, вы устраиваете войны… И, вы не враг?

— Считаю своим долгом заявить, что подобные обвинения абсолютно беспочвенны, — Герр Лихт поправил очки и продолжил безапелляционным тоном. — Я категорически отвергаю подобные инсинуации. Моя совесть чиста!

— Что?! — Фаина аж вскочила с кровати от возмущения и такой откровенной наглости. — Вам не стыдно? Совесть чиста? Вы убиваете невинных детей войнами! Вы рушите людям жизнь! И вы не враг людей?!

Герр Лихт покачал головой и тяжко вздохнул. На удивление, лицо его не выражало привычного презрения, он выглядел растерянным.

— Я, право, озадачен. Не стоит предаваться излишней горячности, она не вполне уместна. Не могу не задаться вопросом, каким образом вы оказались втянуты в это дело без должного понимания его сути… — Дайте мне ваш телефон, будьте добры. Позвольте мне провести небольшую ревизию, дабы прояснить некоторые моменты.

Фаина пожала плечами и протянула ему телефон. Герр Лихт, ничего у нее не спрашивая, тут же открыл заметку, где она писала свое понимание терминов из Библии и куда Михаил внес новую запись про грехи. В голове Фаины пронеслось: «Как он открыл без пароля и откуда он знал, где эта заметка?». При этих мыслях Герр Лихт глянул на нее с недоумением, и Фаине стало немного неловко за свою рассеянность. Очевидно же, что он имеет такие же силы, как Михаил, который точно также открывал заметки, за долю секунды.

— Теперь все прояснилось, — произнес Герр Лихт и протянул ей обратно телефон. — Очевидно, вам не были предоставлены необходимые сведения, и Михаил, к сожалению, упустил этот момент. Взгляните в свои заметки. Там я изложил все необходимые детали, которые, несомненно, прояснят ситуацию.

Фаина пробежала глазами заметки и увидела новый пункт, в терминах.


Божий промысел – эволюция и естественный отбор. Все, что ни происходит в мире, ведет к эволюции, развитию сильных видов и вымиранию слабых. Это касается и отдельных людей, и наций, также флоры и фауны. В общем, всего. В итоге все ведет к развитию. Выживают лучшие и сильнейшие.



— Вот как… — с небольшой долей сомнения сказала Фаина. В целом, этот пункт все объяснял, она сразу поняла всю суть происходящего. — Выходит, что мы не враги, а это как бы, симбиоз? С целью оставить лучших?

— Именно, — утвердительно качнул головой Герр Лихт. — Это исторически оправданный метод. Поэтому, я имею полное право требовать к себе и моим помощникам — уважения.

— Нет, ну погодите… В чем виноваты невинные дети, которые гибнут в войнах, например? Как-то не могу понять логики.

— Вселенная, как известно, не оперирует категориями индивидуального, — Герр Лихт снова спустил очки и смотрел на нее как на неразумное дитя. — Она равнодушна к возрасту и статусу. Если народ, по собственной воле, встал на путь саморазрушения, то его неизбежно исключают из системы, как вредоносный элемент, как слабое звено эволюции. И это, позвольте заметить, не более, чем игра случая. В подобных вопросах мы не можем позволить себе индивидуальный подход и устранять только тех, кто напрямую имел причастность к войне.

— Интересно, — пробормотала Фаина. — А вот больные дети, которые родились со страшными диагнозами? Почему вы это делаете? За что они невинно страдают?

— Позвольте, но это уже просто абсурд, — весьма неинтеллигентно и невежливо рассмеялся Герр Лихт. — Неужели вы полагаете, что мы регулируем каждое рождение? Какое отношение мы имеем к этим вещам? Если вам встретится плод моркови нетипичной формы, вы также возложите вину на нас?

Фаина задумалась и не нашлась, что ответить, а Герр Лихт продолжал:

— Более того, не все больные дети — непременно невинные страдальцы. Например, дети «нарциссы» и прочие психопаты, которые превращаются во взрослых, как та же Роза, которая принесла вам много горя… Это же дефективные особи.

— Это тоже случайность, рождение таких нехороших людей? — уточнила Фаина.

— Божий промысел! Они изначально на стороне зла. Они как санитары общества. Их много, такие есть почти в каждой семье, и их цель — уничтожать слабейших.

— Как это понять? — удивилась Фаина.

— Обычно, любезная. Если у ребенка мать «нарцисс», и она сможет его сломать, то он будет не в состоянии дать потомство. Слабак. Такие не нужны вашему виду. Кроме того, эти дефективные люди являются «магнитом», который собирает вокруг себя людей подлых. И как правило, впутывает их во всякие передряги, в которых они же гибнут. В ваших записях есть упоминание Человека, который мимикрирует в Демона, при определенных обстоятельствах. Эти обстоятельства, зачастую, обеспечиваются дефективными людьми, подлецами и клеветниками, влиянию которых поддаются люди.

— То есть, это дети Сатаны, что ли? — рассмеялась Фаина.

— Это и есть Сатана. Его образ и подобие в человеческой ипостаси, — важно ответил Герр Лихт. — Равно как и здоровые люди без дефектов, это Бог в человеческой ипостаси. Разумеется, если они не попадут под влияние дефективных.

— Значит, нам, людям, нельзя жалеть психопатов? — задумалась Фаина. — Несмотря на то, что они нездоровы?

— Цитирую Библию: «И не давайте места диаволу…» — сквозь зубы проронил Герр Лихт.

— А гении? Таланты? Это Божий дар?

— Генетика… Обычная генетика. Случайность, — отмахнулся Герр Лихт. — Следует также принять во внимание, что понятие гениальности различается для отдельных людей и человечества в целом. Для вас тот, кто изобрел ядерную бомбу — гений. И, возможно, он действительно был одарен. Но для человечества, как вида, он вредитель, вручивший в руки подлецам орудие чудовищной силы. Роберт Оппенгеймер, слышали о таком? Он был уверен, что делает добро. Согласитесь, подобное суждение более свойственно разуму ограниченному, нежели гениальному. Нам пришлось его убить, он умер от рака, когда снова начал представлять опасность. Но, как вы можете заметить, плоды его трудов до сих пор досаждают человечеству, даже если бомбы не используют по прямому назначению. Их используют как предмет шантажа и позволяют себе развязывать войны. Следует признать, что для мироздания куда полезней оказывается ничем не примечательный человек, соблюдающий хотя бы большую половину заповедей Христа.

— Да, теперь понятно. Тогда да, не может никто специально создавать гениев, это было бы нелогично, ведь конечный результат дара предсказать невозможно. Это все объясняет, — задумчиво произнесла Фаина. — Хм… А вот когда дети попадают в аварии? Или заболевают не сразу, а позже? Это тоже случайность, скажете?

— Надо признать, в этом вопросе ситуация несколько сложней, — Герр Лихт развернулся на стуле, снял, наконец, шляпу и поинтересовался, глядя в сторону кухни: — Разрешите мне насладиться чашечкой чая. Ваше негостеприимство несколько обескураживает.

— А, конечно! — Фаина вскочила и направилась в сторону чайника, но Герр Лихт поднял руку и остановил ее.

— Не стоит утруждать себя.

В тот же момент перед ним возникла чашка с горячим чаем, блюдце, ложечка и сахарница. Он положил в чашку одну ложечку, помешал и с явным удовольствием отхлебнул. Пахло бергамотом, это было странно. У Фаины такого чая не было.

— Итак, вы хотите понять, почему болеют дети… Позвольте мне внести ясность. Иногда личность становится препятствием для прогресса, и мы вынуждены принять меры по ее устранению. Как вам известно, наша работа подчиняется строгим правилам: при достижении определенного порога вредоносности мы обязаны ликвидировать объект. Однако, должен признать, не всегда это удается. Предположим, мы настоятельно рекомендуем этим лицам предаться неумеренному курению или же пытаемся ослабить их телесную конституцию иными советами, ведущими к меланхолии и снижению активности индивида, но они остаются глухи к нашим увещеваниям. В таком случае, целесообразнее воздействовать через их потомство, тем самым лишая их времени, которое они затрачивают на неприемлемую деятельность. Их разум будет занят заботами о здоровье ребенка, а сердце смягчится.

— То есть, вы не можете организовать аварию или реальное убийство, верно?

— Действительно, мы не обладаем возможностью прямого вмешательства. Мы можем лишь дать деликатный совет относительно посещения мест, где, по нашим сведениям, вероятны происшествия или противоправные действия, — подтвердил Герр Лихт.

— Ну все-таки, я хочу понять наверняка. Что такого должен делать человек, чтобы вы его начали убирать с «радаров», не жалея невинных детей? Ведь, очень часто, самые обычные люди имеют больных детей!

— Ммм… Начнем с «героев» сегодняшних событий в вашей стране, пожалуй. Весьма прискорбно, что в наше просвещенное время находятся невежды, осмеливающиеся утверждать, будто война — благо. Подобные речи не только свидетельствуют о полном отсутствии у их авторов разума и благородства, но и оскорбляют память тех, кто пал на полях сражений. И для того, чтобы стать вредителем в глазах мироздания, достаточно сообщать эти мысли соседям и окружению. Однако, не стоит забывать, что эти вредители — лишь верхушка айсберга. Существует множество других, не менее опасных субъектов, чьи деяния направлены на подрыв моральных устоев и духовное растление общества. Они, подобно змеям, искусно скрывают свой яд, облачая его в одежды просвещения и прогресса. Взять, к примеру, тех, кто осмеливается воспевать пороки и разврат, выдавая их за добродетели. Эти болтуны, чьи языки осквернены ложью и клеветой, пытаются убедить всех в том, что наркомания, например, — это не порок, а путь к просветлению, что разврат — это не грех, а свобода. Подобные речи — ничто иное, как яд, медленно отравляющий души молодых и неокрепших умов. Это убийство человечества, как вида.

— То есть, достаточно просто мыслить эгоистично, грешно и делиться этим мнением с другими? Так? — уточнила Фаина.

— Совершенно верно, — благородно кивнул головой Герр Лихт и пригладил волосы рукой. — Вы безусловно правы. Не всегда зло облачается в одежды глобальных идей и замыслов. Иногда оно скрывается в мелочах, в повседневном поведении, в незаметных, казалось бы, поступках. И, как вы верно заметили, обычный подлец, чьи действия отравляют умы окружающих, может быть куда опаснее, чем изобретатель самого разрушительного оружия.

— А Мечталин? Вот как вы его охарактеризуете? Он вредитель или герой? Давно хотела спросить! Он же убил множество аристократов, чтобы спасти бедных от голода. Царскую семью…

— Тот факт, что мы не имели чести созерцать обращений господина Мечталина, несомненно, указывает на его высочайший коэффициент полезного действия в служении обществу.

— Так он был атеист!

— Пустяки. Ибо даже тот, кто отрицает существование божественного, в час нужды возносит мольбы к небесам. «Не бывает атеистов в окопах под огнем», как говорил уважаемый вами Егор Летов. Тот факт, что мы ни разу его не слышали, говорит о том, что его обращения попадали напрямую к светлым силам.

— А Чванлер?

— Чванлеру мы рекомендовали взять в руки револьвер и уйти из жизни, когда получили последнее его обращение.

— Но в чем разница? Есть же какие-то маркеры, которые определяют коэффициент полезности?

— Несомненно, любезная. Идея. Чем более она полна нарушениями вечных заповедей, тем более она ядовита для умов, и, следовательно, личность, ее лелеющая, представляет собой угрозу для развития вашего вида. Такая личность — словно сорняк, который необходимо вырвать с корнем, дабы он не отравил и не осквернил своим присутствием весь сад.

— А давайте разберем, в чем идея Мечталина была более благой, чем Чванлера? Действительно же интересно! Ведь и тот и другой призывали отнимать у людей чужое имущество, чтобы накормить страждущих.

— Вам это действительно интересно? — скучающим тоном спросил Герр Лихт. — Признаюсь, я несколько утомился повторять это за последние лет семьдесят. Это довольно частый вопрос.

— Да, пожалуйста! Расскажите! — умоляюще глянула на него Фаина и постаралась улыбнуться как можно более приятно. — Мне это очень интересно! А сама не могу догадаться!

— Будь по-вашему. Позвольте мне рассказать вам о вкладе еврейского народа в процветание Германии. До прихода нацистского режима евреи были неотъемлемой частью немецкого общества, обогащая его науку, культуру и экономику. Вспомним Альберта Эйнштейна, чья теория относительности перевернула наше понимание Вселенной, или Пауля Эрлиха, чьи открытия в иммунологии спасли бесчисленные жизни. Фриц Габер, Отто Мейергоф, Герта Споннер — их имена золотыми буквами вписаны в историю немецкой науки. В мире искусства блистали Лион Фейхтвангер, Стефан Цвейг, Густав Малер, Макс Рейнхардт, Эрнст Кассирер и Вальтер Беньямин, чьи произведения до сих пор восхищают читателя. А в экономической сфере Вальтер Ратенау и многие другие еврейские предприниматели внесли огромный вклад в развитие промышленности и торговли. И вот, вместо благодарности, Германия обрушила на них волну ненависти и преследований, обвинив в своих бедах тех, кто способствовал ее процветанию. Это было не только несправедливо, но и подло — предать тех, кто служил своей стране с таким рвением и талантом. И, что немаловажно, очень губительно для самого народа Германии. Он подрубил сук, на котором они сидели.

— То есть, Чванлер нарушил пятую заповедь. Неблагодарность!

— Верно. И не только их предал. Грабляне также приносили пользу Германии, помогали в войнах, считались союзниками. Граблянская Империя, например, поддерживала Пруссию в Семилетней войне, чем способствовала укреплению Германии в Лохланде. Страна стала богаче. Также, имеет значение данное слово о ненападении, которое нарушил Чванлер и все-таки пошел с войной на Пролетарию. Он клеветал, утверждал, что грабляне — нечистая, вредная нация, равно, как и евреи, и они виновны в нищете немцев.

— То есть, нарушил девятую заповедь! Лжесвидетельствовал.

— Это так. Он нарушил все заповеди. Превратил идею фашизма и нацизма в идола, требовал подчинения, восхвалял арийскую расу… Но самое главное — пятая и девятая заповедь, в свете сравнения его с господином Мечталиным. Последний не клеветал, его претензии к аристократам были справедливы. И уж тем более он их не предавал. Тогдашняя аристократия Граблянской Империи не дала людям ничего, кроме крепостного права, голода, унижений, избиений. Не было ни школ, ни больниц для крестьян. Смертность была запредельная, эти люди были на уровне голодных животных, которых били за малейшую провинность. Восемьдесят процентов страны читать не умели, даже грамотности им власть не дала. Именно в этом, любезная, заключается разница. В справедливости. Чванлер отнимал у невинных, а Мечталин — непосредственно у виновников трагедии. Они были виновны несмотря на то, что среди них тоже было немало светлых умов.

— Ну а церкви? Мечталин же рушил церкви! Проводились показательные суды, где Бога приговаривали к расстрелу за несправедливость!

— Ну и что? Церковь всего лишь красивая декорация. Как рисунки в книге. Какой прок от картинок, если не можешь прочесть текст книги? Люди тогда толковали все превратно, пользы народу религия не приносила, так как они, банально, не умели читать. Какой смысл в этих декорациях, за которые нужно платить из народного кармана? Очень дорого тогда обходилось это великолепие. Почему-то религия делала из голодных крестьян слишком покорных жертв, религия им связывала руки. Их любимая присказка была — «Бог терпел и нам велел». Для мироздания религиозность не имеет никакого значения. Гораздо важней знания, а их господин Мечталин людям дал: всех научил писать и приучил к чтению.

— А Гнетошвили? Кем его надо считать? Героем или врагом людей?

— Мы получали от него много обращений. В ответ на них мы уверяли его, что не стоит зацикливаться на здоровье и верить врачам. Несколько раз пытались остановить его с помощью инсультов: однажды, даже, у него пропала речь. Потом он ушел естественным образом, после очередного приступа.

— Спасибо вам! — восхитилась Фаина. — Вы знаете, я примерно так и думала, но как-то не могла полностью сформировать мысль.

— Весьма рад, что смог пролить свет на интересующий вас вопрос, — церемонно раскланялся Герр Лихт, не вставая со стула.

— А у меня еще есть вопрос! Кто вы? Михаил — это архангел, как и написано в Библии, а у вас непонятное имя. И кто ваши спутники, которые приходят с нами к людям? Вы же бесы?

— Кто я? — усмехнулся Герр Лихт и встал в полный рост, поклонился. — Я Князь Тьмы. Сатана имя мое. Некогда меня называли Люцифером, ангелом, несущим свет. Сейчас же я вынужден пользоваться псевдонимом, так как мое имя звучит несколько старомодно. «Лихт» — это слово означает «свет», по-немецки.

— Ну, наверное, не в старомодности дело. А в конспирации, да? — подмигнула Фаина и тут же пожалела. Лицо Герр Лихта снова приняло кислое и надменное выражение, он вздернул подбородок и начал говорить в своей привычной, просто невероятно высокомерной манере.

— Не фантазируйте! Я сказал то, что сказал. И не потерплю никаких вольных интерпретаций. Очевидно, Михаилу благоволит сама судьба, ибо имя его столь же универсально, сколь и благозвучно, оно не требует ни изменений, ни ухищрений. Наши же имена, увы, слишком вычурные для слуха нынешнего поколения, и, как следствие, нуждаются в некоторой адаптации.

— Ну хорошо, извините, — быстро согласилась Фаина, чтобы не гневить этого вредного старикашку еще сильней. — А ваши коллеги? Кто они?

— Наши персоны нашли свое отражение в трудах по демонологии, и мы с большим удовольствием пользуемся этими образами.

— Ага… То есть вы, это семь демонов, которые символизируют пороки людские?

— Совершенно верно, — тон Герр Лихта смягчился, наконец. Видимо, ему доставляло удовольствие говорить о себе. Он, действительно, гордился собой и своей свитой несмотря на то, что они были олицетворением довольно мерзких качеств.

— А можете расшифровать их фамилии? Кто есть кто?

— Я, Люцифер, символ гордыни, я уничтожаю гордецов, — произнес Герр Лихт с чувством собственного достоинства. — Маммон, он же Голдман, служит борцом с алчными, Асмодей, он же Асмодевич, служит борцом с прелюбодеями, Вельзевул, он же Мухин, служит борцом с обжорами, алкоголиками и наркоманами, Левиафан, он же Моренко, борется с завистниками, Бельфегор, он же Трутнев, борется с лентяями и тунеядцами, и, наконец, Аваддон, он же Дружинин, уничтожают злых людей, несущих разруху и войны. К слову, именно он рекомендовал Чванлеру нажать курок и выстрелить себе в висок.

— Как интересно! Вот по всем именам ясно, они говорящие. И про Вельзевула я слышала, что второе его имя «Повелитель мух». А вот почему Моренко? При чем это имя к Левиафану? Не созвучно и по значению непонятно.

— Его некогда изображали в виде морского чудовища, и он подумал, что будет очень уместно взять фамилию, которая символизирует море.

— А… — протянула Фаина понимающе. Ей, конечно, хотелось еще немного порасспрашивать Герр Лихта, раз уж он сам пришел, но вопрос был такой, что мог его снова рассердить. Но, видимо, вопросы о его персоне настолько интересовали самого Герр Лихта, что он, не дожидаясь ее вопроса, ответил на ее мысли.

— Да, все верно. Возможно, борьба с пороками выглядит довольно странно, если учесть, что мы эти пороки только усиливаем, — Герр Лихт назидательно поднял вверх палец и снова спустил очки на кончик носа. — Но также верно то, что мы можем влиять исключительно на тех, кто самостоятельно и добровольно предался этому пороку! Таким образом, мой дорогой друг, мы можем с уверенностью утверждать, что те, кто отверг сей пагубный порок, останутся неприкосновенны для нашего влияния.

— Интересно…

— Весьма. Итак, любезная, позвольте мне вновь обратиться к цели моего визита. Надеюсь, мои разъяснения удовлетворили ваше любопытство, и вы не откажете мне в моей скромной просьбе.

— Не смеяться над вами на объектах? Этого вы хотите?

— Вы совершенно правы. Вы проницательны, надо признать. Именно это и является целью моего визита.

— Ну… Я не знаю, — невнятно промямлила Фаина и опустила глаза. — Мне надо спросить Михаила, и вообще, подумать. Я же новичок в этом деле. Как-то это странно все выглядит. Вроде логично, но я в сомнениях.

— Какая же вы… изворотливая! Я предвидел это! Вы напрасно потратили мое драгоценное время. Вы можете предаваться размышлениям сколь угодно долго, но помните, что моя милость может смениться гневом. Прощайте! Я весьма разочарован вашим решением.

С этими словами он исчез, а шляпа осталась лежать на столе. Зонтик он тоже забыл. Только Фаина протянула руку, чтобы взять шляпу, при этом подумав: «ну и пошел на хрен», тут же появился Герр Лихт, с пылающими яростью глазами, и схватил свои вещи.

— Это мое имущество! Не смейте его трогать! — взвизгнул он, брызгая слюной, яростно водрузил шляпу на голову и снова исчез.

Фаина легла на кровать с чувством дикого недоумения. Надо же, как быстро он сменил тон! И она ведь не отказала ему прямо. Она думала о том, что предложение это очень странное. Как ни крути, а он Лукавый, и он предлагал ей сделку. Нет, это надо обсудить с Михаилом, дело слишком темное. Пусть он разъяснит, правдивы ли были слова Герр Лихта или он обманул, чтобы получить преимущество в борьбе на объектах.

Ей хотелось спать, но надо было разобраться с этим моментом, и Фаина начала молиться, чтобы вызвать Михаила. Однако, результата это не приносило, она пробовала несколько раз. Тогда она решила, что утро вечера мудренее, и потом можно посоветоваться с Яном. А вдруг она его больше не увидит? Вдруг он не всегда будет ее компаньоном? Надо обязательно это узнать или у него, или у Михаила. С этими мыслями она уснула, представляя, что он лежит рядом... Как же она этого хотела! Еще она подумала, что очень хорошо, что Герр Лихт не предложил ей сделку, которая касается Яна. Вряд ли бы она долго думала и сомневалась.
 

Маруся

Очень злой модератор!
Команда форума
Регистрация
14 Май 2018
Сообщения
132.608
Реакции
115.437

Глава 14​



Рекомендации полковника



Их конец – погибель, их бог – чрево, и слава их – в сраме, они мыслят о земном.

Филлипийцам 3:19
​

Хрычова работала бухгалтером, удаленно. Всю жизнь занималась этим, вела несколько фирм, и ни разу в голову ей не пришло совершить преступление и воровать деньги у работодателей. А вот сейчас она начала всерьез задумываться, особенно после разговора со своим любимым, с которым она недавно снова вступила в связь. Первый раз у них роман был давно, когда они еще были молоды. Он был майором и служил в воинской части, у него была жена и дети. Хрычова же тогда была одинока, мужа-алкоголика она выгнала, сын был подростком лет тринадцати. Они встречались раз в неделю, а иногда и реже, примерно года два. Все это длилось до тех пор, пока жена майора не узнала об измене. И он пропал, не смог бросить детей и не захотел делить имущество с женой: если бы он ушел, то остался бы нищим. Во всяком случае, так он это пояснил.

И вот недавно он вышел на связь, через двадцать лет разлуки. Это было так удивительно и прекрасно! Он появился в очень трудный момент жизни Хрычовой, будто почувствовал, что ей нужна помощь, что она уже просто не справляется. Как-то раз она сидела и писала отчет, времени до сдачи оставалось мало, она очень устала и вдруг заметила, что в программе, где она производила расчеты, появился еще один пользователь. И каким-то чудесным образом дело многократно ускорилось. Она не могла понять, что происходит и кто же это вызвался ей помочь. Но факт оставался фактом: отчет, который она рассчитывала закончить через неделю, она смогла закрыть за три дня.

Потом она начала замечать, что кто-то заходит к ней в систему компьютера удаленно и меняет аватарки. Последний раз туда поставили картинку веселой уточки Понки из мультфильма «Утиные истории». Сначала она думала, что это она сама поменяла и забыла. Но потом поняла, что происходит нечто таинственное. И ей в голову пришла мысль: это же он, точно. Он же не может просто ей написать или позвонить после того, как так подло ее бросил. Вот и мнется, ходит вокруг, да около. Мальчишка! Научился взламывать компьютеры и развлекается. Это было так мило.

Его номера телефона у нее не было, чтобы позвонить и спросить. Когда они расставались, двадцать лет назад, он сменил номер, чтобы она больше не смогла ему писать и звонить. Он тогда был очень зол, обвинял ее в том, что она преследует его и предъявляет нелепые претензии. Он же ничего ей не обещал! Она знала, что он женат и не бросит семью. А сейчас устроила какую-то дикую погоню и разбирательства. Так и сказал тогда.

Она начала искать его страницы в соцсетях, но ничего не обнаружила. Не было ни его страниц, ни его жены, ни детей. Она не знала, как выглядит его семья, но долго и упорно искала по фамилии людей, проживающих в их городе. А жили они в городе Стародомске, под Фулградом. Но поиск не увенчался успехом; она не в первый раз пыталась его найти. Это неудивительно, военные и полицейские скрывают свою частную жизнь, так как это просто опасно. В такой сфере очень много обиженных их действиями, и люди могут мстить через семью. Поэтому лучше не провоцировать и не упрощать поиск личных данных. Так было и в его случае: фотографий ее любовника не было на страницах женщин Стародомска. Она пересмотрела просто всех в городе! Также его изображений не было на страницах молодых людей, которые по возрасту подходят ему в дети и имеют с ним одну фамилию.

С тех пор, как он снова появился в ее жизни, все поменялось. Радость вернулась к ней, хоть он пока скромничал, не выходил на контакт. А она и не спешила, она понимала, что рано или поздно он не утерпит и проявит себя. Хрычова раздумывала, как же быть с лишним весом… Ведь он ее такой толстухой не видел. Вдруг, она ему не понравится, и он сбежит? Она начала усиленно пытаться обуздать аппетит и похудеть. Но сахарный диабет давал о себе знать, и такой повышенный жор было сложно перебороть.

Тут надо еще заметить то, что Хрычова жила вместе с сыном, невесткой и двумя внуками, младшими школьниками. Честно говоря, на нее просто беспардонно и нагло скинули уход за внуками, и она вместо заслуженного отдыха пошла на второй круг материнских забот и хлопот. Она готовила еду, она занималась с внуками уроками, они трепали ей нервы… Доходило до того, что она очень часто кричала на них, хваталась за ремень. И да, ей все время приходилось за ними доедать! Они кривили нос от ее блюд и оставляли половину на тарелках. Возможно, от этого она так сильно растолстела за последние десять лет.

С невесткой ей тоже не очень повезло, она была смутлянкой. И последние пятнадцать лет регулярно устраивала разборки на политические темы. Это началось еще давно, во времена первой народной революции в Смутляндии. Хрычова из себя выходила, когда та пыталась объяснить, что революция нужна и граблянская пропаганда — врет. Но, как Хрычова ни убеждала ее в обратном, невестка стояла на своем. Действительно, по большому счету, как могла Хрычова рассуждать о жизни в Смутляндии, если она там не жила? А родня невестки жила, и ее мнение было более объективным. Поэтому Хрычова душила в себе раздражение и пыталась не затрагивать эти темы. Гневить невестку не хотелось, так как ее сын был неблагополучным, и хорошо, что хоть такая жена есть.

Больше всего ее бесило, когда невестка начинала хвастать тем, что Смутляндию поддержал весь мир, а Грабляндия осталась в кругу самых неблагополучных стран, дружить и сотрудничать с которыми — просто стыдно. Вот что такое Индия? Это же дикая и нищая страна! Там царит беззаконие, бедные индийцы скитаются по свету, чтобы как-то выжить. Или, как можно дружить с Северной Кореей, где людей держат как рабов, отрезали от всего мира и даже прическу надо согласовать с государством? Или, кто это такие, Эритрея? Это же какое-то полудикое племя. И вы рады, что Грабляндия теперь в такой компашке? Как говорится, скажи, кто твой друг…

Хрычова даже слушать этого не хотела. Почему-то это уязвляло ее достоинство, будто она лично была советником Лилипутина и принимала решения по отделению Грабляндии от цивилизованного Запада. Какая разница, какие это страны? Зато их много!

Она показывала невестке картинки из интернета, где была огромная Индия, Пронырия, Северная Корея, и они выглядели гораздо больше, чем этот паршивый Запад, который их все время обманывал. Она обращала ее внимание на Пронырию, показывала, какая там невероятно развитая экономика, уверяла, что Пронырия любит Грабляндию, уважает, а невестка издевалась и говорила, что Пронырия — никакой ни друг для Грабляндии. Пронырийцы безбожно грабят Грабляндию, пользуясь случаем и берут у них нефть по самым низким ценам только потому, что никто другой ничего брать не хочет из рук военных преступников. И, если Пронырии все равно, что Грабляндия на эти деньги убивает своих же граждан на войне, то это не друг, это иллюзия друга.

Помимо нервотрепки на политической почве, невестка то и дело порывалась уйти от ее сына и забрать внуков, уехать вместе с ними домой, в Смутляндию. И может, даже, к лучшему, что началась война, ведь сейчас она хоть немного успокоилась, так как ехать под бомбы было бы плохим решением. Куда разумней было бы терпеть периодические запои ее сына.

Вообще, Хрычова всеми силами старалась сделать так, чтобы невестка не акцентировала внимание на минусах своей семейной жизни. Она тратила очень много денег на подарки внукам, одевала их, тем самым компенсируя скромный семейный бюджет молодых. На самом деле, она очень жалела своего сына и чувствовала себя виноватой в том, что он вырос таким… не очень умным, что ли. Толку, что здоровый бугай, сто килограммов весу, а денег нет, пьянствует периодически, положиться на него нельзя, он не опора вовсе.

Недавно ей стало до слез обидно, когда начальник упрекнул ее сына в том, что он пользуется дешевым парфюмом. Он потребовал больше никогда не приходить на работу с таким резким и неприятным запахом от тела, потому что ему, видите ли, дышать нечем и потом болит голова. Сын был его водителем, возил этого негодяя, а он так его унижал. При этом сам покупал самые дорогие парфюмы, мог бы и подарить своему работнику, а не обижать так жестоко. Несчастный вор! Из грязи в князи выбился, видимо, по каким-то протекциям, поэтому и ведет себя так надменно, решила Хрычова. Она тогда купила сыну хорошую туалетную воду, потратив на это приличную сумму.

Но вернемся к полковнику. Нет, она не знала, в каком он сейчас звании, но у нее была стойкая уверенность, что он стал именно полковником. Она сама не могла объяснить себе, почему называла его «полковник», когда думала о нем. Он начал помогать Хрычовой не только с бухгалтерским учетом, но и на форуме Лихоимова! Он читал все, что пишет Хрычова, и ему нравились ее мысли, он тайно оплачивал рекламу, и ее, исключительно ее темы, набирали много просмотров.

Так как он наблюдал за ней, Хрычова не могла ударить перед ним лицом в грязь, и ей приходилось ежедневно вести изнурительную борьбу с Фаиной и ее приспешниками, прямо на его глазах. Они над ней потешались, называли ее «бабка», постоянно укоряли тем, что она невеликого ума и туго соображает. Это было очень обидно, ведь Хрычова считала себя умной! И она не могла не отвечать этим злобным троллям. Она жаждала реванша! То, что она сама ходит за ними по пятам, пишет клеветнические посты, она почему-то упускала из виду, и ей всерьез казалось, что эти люди — просто преследуют ее.

Иногда ей становилось совсем уж плохо после того, как она вступала в спор с этой оголтелой шайкой. Физически плохо. У нее поднималось давление, болело сердце, настроение почти всегда было на нулевой отметке. Действительно, это же просто моральное насилие, и она его переживала много лет! Много лет она слышала в свою сторону сплошные оскорбления. И дура она старая, и негодяйка, и порядочности у нее нет, и грешная, и подлая, и завистливая. Чего они только не говорили! Самооценка стремительно падала, конечно. Она даже пару раз жаловалась на этих людей сыну и невестке, но они ей сказали: а кто заставляет тебя читать? Не лезь сама к ним и не пиши ничего. В общем, защиты ей не дали несмотря на то, что она им помогала во всем, и с внуками, и деньгами. Более того, когда Хрычова стала слишком часто жаловаться на Фаину, это начало вызывать раздражение у сына, и он кричал на нее. Поэтому она осталась один на один с врагами.

Наконец, полковник ей написал. Это было как раз в тот момент, когда она слегла с очередным приступом после нервотрепки на форуме. К тому же, с неделю назад она простудилась, несколько дней была высокая температура, поэтому организм совсем не хотел бороться. Хрычова лежала на кровати, сердцебиение было невыносимое, хотелось плакать. И тут на ее телефон пришло сообщение: «Привет, Еленушка! Как ты? Это я». Хрычова просто не верила своим глазам. Так ее называл только он. Нет, она знала, что он давно кружит вокруг да около, но как-то смирилась с тем, что это какие-то детские игры онлайн и вряд ли дело дойдет до чего-то реального. А тут такое… Как быть? У нее сто двадцать килограммов веса! Она не сможет показаться ему на глаза!

Но он тут же развеял ее сомнения! Вслед за первым сообщением он тут же отправил другое: «А я тебя видел пару месяцев назад. Ты все такая же красивая! Тебе очень идут пышные формы». У Хрычовой на глазах выступили слезы. Это было настолько прекрасно, что она аж ущипнула себя: не спит ли? Но нет, это была реальность. Она ответила ему что-то, завязался диалог. Как она и предполагала, он боялся сразу ей писать, так как было стыдно перед ней за то, что так некрасиво расстались. Удивительно, но он, действительно, оказался в звании полковника, правда, уже в отставке.

А потом он начал приходить к ней ночами, когда все уже ложились спать. Писал ей сообщение: «Открой дверь, Еленушка». Она тихонько шла к двери и впускала его. Они с ним долго болтали в ее комнате, пили чай, вино, ели фрукты и сыры, смеялись тихонько, чтобы никто не услышал. Бутылки от вина он забирал с собой, чтобы ее дети не заметили. Также, он каким-то образом всегда удалял их переписки. Как он это делал — непонятно, но делал. Допустим, вчера они переписывались, а глянет потом назавтра, а в телефоне нет ничего! Даже его контактов. Он был уже в разводе, никаких преград для встреч не было, но они решили, что в таком возрасте как-то стыдно заводить интрижки и лучше пока не спешить с оглаской. Поэтому он самостоятельно удалял переписки и контакты, чтобы она, случайно, не попалась. Вдруг внуки схватят телефон? Эти встречи стали ее единственной отдушиной.

Он ей говорил, что не стоит так усиленно соблюдать диету, она прекрасно выглядит. Если хочется съесть тортик, то не надо себе отказывать, жизнь так коротка. И она его послушала, жить в состоянии вечной диеты было очень сложно; в последние пять лет ее бесконечно мучал голод, если она пыталась сократить рацион. Да и медикаменты он не одобрял. Однажды он взял ее коробку с лекарствами и вышвырнул в окно. Он сказал, что эти врачи — просто аферисты. И диабет можно вылечить травами, его мать так вылечилась и живет припеваючи, ей сейчас девяносто пять лет. И, действительно, когда Хрычова перешла на травы по его совету, ей стало гораздо легче.

И все было бы замечательно, если бы не одно «но». Его подлая жена, после развода, отняла у него совместно нажитое имущество, и ему приходилось снимать дешевую комнатушку, пополам с другим мужчиной; целую комнату он не мог оплачивать. К себе взять его она тоже не могла. Их и так было пятеро в трех комнатах. Да и не хотелось ей, чтобы он слушал вопли ее внуков, недовольное бурчание невестки, пьяные крики сына…

И вот тогда она задумала совершить кражу на фирме, где числилась бухгалтером. Она поделилась с ним этими мыслями. Фирма была очень богатая, и если она «уведет» сумму, за которую можно купить небольшой домик в деревне, где-нибудь в другой стране, может, в Беларуси, то ничего особенного не случиться с ними, не обеднеют. А им, зато, будет где жить.

Полковник внимательно выслушал ее и согласился, что идея — просто отличная. Он привел в пример знакомого бухгалтера, который таким образом обеспечил себе безбедную старость. Более того, он ей рассказал, как сделать так, чтобы никто и ничего не заметил, чтобы не начали разбирательство. И она это сделала. Теперь у нее на руках было двадцать тысяч долларов. Они были свободны теперь! Она спрятала деньги в шкафу и написала ему: «Готово». Он обрадовался и спросил, приходить ли сегодня. Но она сказала, что не стоит, так как завтра у соседей п.охороны и ей с самого утра нужно быть на ногах, помогать с готовкой.

Утром они несли гроб на кладбище. х.оронили внука соседки, погибшего на войне. Хрычова отметила, что как-то очень цинично выглядят «бигборды» возле кладбища, расположенные рядом друг с другом. На одном из них была реклама с призывом подписать контракт с Министерством Обороны, а на другом, прямо рядом, — реклама ритуальных услуг, где второй гроб предлагали со скидкой пятьдесят процентов. Кладбище стало неузнаваемым. Новых могил появилось около трехсот штук, наверное. На каждой новой могиле стоял флаг Грабляндии. Кое-где были черные флаги «Особой Группировки». То есть, это все были бойцы…

После того, как батюшка последний раз отпел усопшего и гроб опустили в могилу, все присутствующие начали потихоньку расходиться. Людей было очень мало, только родственники и всего пару человек в военной форме, с полка погибшего. Хрычова шла по кладбищу, преисполненная чувства гордости за свою страну. Даже в такой момент, ей ни на секунду не пришла в голову мысль, что происходит ужасное. Но тут ее взгляд привлекла одна могила, без флага. Хрычова побледнела и сказала своей спутнице:

— Погоди минутку, я погляжу кое-что.

Очень медленно она подошла к могиле и стеклянным взглядом уставилась на обелиск. С фотографии на нее смотрел ее полковник. Он был похоронен десять лет назад. С кладбища ее забрала скорая и увезла прямиком в реанимацию.

Аллегорический смысл главы​

История про покупку нефти «под шумок» — реальна. Действительно, Китай воспользовался слабостью и безысходностью России и начал за бесценок скупать нефть. Но россияне не понимали, что их используют и наживаются на беде, они считали Китай верным соратником.

То же самое происходит с Хрычовой. Ее любовь оказывается совершенной, идеализированной иллюзией. Хрычова, измученная токсичными семейными отношениями и конфликтами на форуме, создает «Полковника» в трудный момент жизни.

Советы полковника — это аллегория саморазрушения. Иллюзия, которую она создала, поощряет ее самые опасные и деструктивные наклонности.

Семейные конфликты Хрычовой отражают нездоровый и паразитический менталитет россиян, да и украинцев. Сын и невестка паразитируют на Хрычовой: «скинули» внуков, пользуются ее деньгами, что является нормальной практикой в этих странах.

Приступ Хрычовой от шока — это аллегорический крах разума, который не смог выдержать правды. Это высшая форма наказания за многолетний отказ видеть реальность: правда буквально убивает ее.
 

Маруся

Очень злой модератор!
Команда форума
Регистрация
14 Май 2018
Сообщения
132.608
Реакции
115.437

Глава 15​


Совместный рост



Добродетельная жена — венец для мужа своего, а позорная — как гниль в костях его.

Притчи Соломона 12, 4​


Фаина прочла новость и обратилась к Яну:

— Ну просто… Что с ними не так? Верх цинизма. Мама погибшего сына, Михаила, которого убило дроном, решила купить дрон и передать на фронт. Назвала дрон почему-то Михаилом. Ребята были очень благодарны и сказали, что Миша будет служить дальше.

— Видишь, как все легко у них. Другие грабляне, может, тоже вместо сына дрон купят? Ну а шо, рожать не надо. Пятьдесят тыщ заплатил, и вот тебе, готовый Михаил по дому летает. Кормить не надо, деньги на школу, институты не нужны, заряжай только вовремя, и будет тебе Михаил в любое время. А этот еще и гораздо сообразительней оригинального Михаила. И летать умеет.

— Не, ну скажи, это же нереальное что-то! Грань между добром и злом стерта начисто. Она считает, что это мило! Я не могу слов подобрать.

— Ха! Слушай! — Ян рассмеялся, указывая на телефон, в котором тоже смотрел новости. — Фулградчанка написала донос на свою собственную дочь. 59-летняя Татьяна решила обсудить с ней ход военных действий, однако их мнения по этому вопросу кардинально разошлись. Оказалось, что дочка поддерживает Смутляндию. В итоге разгорелся серьезный скандал. Три дня носив злобу в себе, мать, все-таки, решила написать на свою дочь заявление. Теперь дочерью занимаются правоохранительные органы.

— Мда… — покачала головой Фаина и вспомнила своего бывшего мужа. Но говорить об этом совсем не хотелось.

— Ну мамаша ваще, топчик! — не унимался Ян. — Еще и три дня думала, прям как эти, японские самураи, знаешь. Говорят они, когда злились, им было запрещено принимать какие-либо решения. То есть там отсчитывались сутки, и только спустя это время воин мог принять то или иное решение. Ну то есть, это делалось для того, чтоб исключить влияние всевозможных эмоциональных факторов и сделать решение более взвешенным и обдуманным. А тут сутки не помогли! Даже трое суток не помогли. Наверное, все три дня сидела и думала: «Господи! Ну почему я? Почему?! У меня уже все подруги на белых «Ладах» катаются, а у меня, мало того, что не сын, так еще и такая дочь! Ну что это такое? А это — заявление в полицию!». Не, ну меня мама, конечно, тоже постоянно обещала в детдом сдать, но как-то в итоге обошлось, слава Богу.

— Да, кстати, слава Богу, — как-то глупо брякнула Фаина. Она его так стеснялась, что даже ответы в голову не шли.

— О, вот есть и хорошие новости! Дети сверхдержавы теперь могут насладиться многочисленными благами, которые дает им государство. Эпохальное событие. Граблянам разрешили срывать плоды за забором. Теперь жители великой державы могут совершенно безнаказанно срывать яблоки с муниципальных деревьев. Ишь ты. Как тебе такое, загнивающий Запад? Не ожидал? Нечем ответить? Я даже не знаю, что будет дальше. Не будут ограничивать дневное количество потребляемого кислорода? Мне прям не терпится узнать, что будет дальше. Какие демократические трансформации ждут Грабляндию. Это же просто какая-то колыбель гражданских свобод.

— Будем за этим с интересом наблюдать. И, конечно, тихо завидовать, — наконец нашлась, что ответить Фаина.

— Ну и где эти пидарасы? — с раздражением спросил Дружинин, глядя на часы на стене.

— Ну, как минимум, один прямо сейчас стоит перед нами. Такой, типичный представитель этой категории, — безмятежно отозвался Ян, не отрываясь от просмотра новостей. Дружинин в ответ только стиснул зубы и процедил: «Блеать…». Кого он имел в виду под «пидарасами», было не очень ясно. То ли своих товарищей, которых не было, то ли грешников. Но Дружинин был явно раздражен этим ожиданием.

В комнате их было трое, и комната была пуста, как ни странно. Фаина приняла жалобу, в которой какой-то человек с КПД под восемьдесят процентов просил: «Господи! Если ты существуешь! Сделай так, чтобы этот блог заблокировали!». Больше не было ничего. При просмотре случая в зеркале Фаина увидела комнату, в которой мужчина смотрел ролики в YouTube и хмурился. Блог вела какая-то девушка и постила всяческую ерунду, которая стала очень популярна в последнее время. Внешность девушки была кукольной: огромные губы, тонкий нос, в общем, снималась в цифровой «маске», таких лиц в Инстаграме очень много сейчас.

Первый кадр ролика — надпись «Он меня спросил, почему я не выложила в Инстаграм его букет», второй кадр — надпись «Между тем, вот этот букет» и на фоне надписи сам букет, собственно, и дама, которая закатывает глаза и всей своей мимикой показывает, сколь позорный этот букет.

Затем мужчина открыл второй ролик. Там эта же дама рассказывала, как муж подарил ей на праздник «ничего», так как, она ему ничего не подарила, а свекрови он подарил очень дорогую модель iPhone. Когда она его спросила, почему такая несправедливость, он ей ответил: ты же мне ничего не подарила, а мать мне жизнь подарила. И девушка, жеманно поджимая развесистые губья, спрашивала у зрителей, нормально ли это и что они ей посоветуют в таком случае.

Третий ролик был подписан: «Муж принес домой зарплату и потратил ее на квартплату». Показали собаку, которая в зубах принесла мягкую игрушку, подошла к хозяйке, показала ее и ушла. И голос силиконовой дамы комментирует: «Мой ты хороший, принес домой добычу и унес добычу».

Затем был ролик, с надписью: «Муж-неудачник, это неприятно, но удобно». Героем ролика был мужчина, который приносит кофе в постель, убирает в квартире, нянчит детей. А сам в растянутой майке-алкоголичке и трениках, с обожанием смотрит на успешную жену, которую изображала та самая владелица блога. Она манерно изгибалась, поворачивалась так и сяк перед камерой, трясла блестящими волосами и хлопала накладными ресницами.

Четвертый ролик показывал эту самую девицу, которая пила вино, закинув ноги на стол, за которым сидел тот самый мужик в трениках и работал. Надпись этого сюжета была такая: «Я не обнаглела. Просто потеряла список, кого бояться».

Фаина поняла, что речь про его жену, которая его позорит, и приняла заявку. В тот же момент там появился Ян, через секунду — Дружинин. Но самого мужчины и его жены в комнате не было, как вы уже знаете. Поэтому Ян с Фаиной уселись в кресла, в ожидании, а Дружинин, скрестив руки на груди, стоял в проеме дверей.

Сначала Фаина хотела сразу же разузнать у Яна, как устроен весь этот алгоритм появлений, но он сходу ей сказал, что сегодня так много дурацких новостей на таком-то сайте, и она решила глянуть, что же там такое пишут. А что писали, вы уже прочли выше, поэтому, продолжим наше повествование. Как вы помните, дело кончилось на том, что Дружинин сказал: «Блеать».

Тут в комнате появился Моренко, разодетый в пух и прах. Он был облачен в какой-то несуразный желтый пиджак с принтом разноцветных драконов, а укладка на голове была еще более вызывающая, чем обычно. Казалось, что он даже накрасил ресницы. Впрочем, может, это просто казалось.

— Батюшки… Да вы только гляньте на этот пиджак! Кто создал эту красоту, малыш, кто? Роберто Ковалли? Карл Лагерфельд? Может, Ив Сен-Лоран? Кого нам благодарить за возможность, хотя бы, просто созерцать это тканевое совершенство? — с придыханием спросил Ян, хватаясь за сердце.

Моренко застыл, как истукан, и одернул пиджак.

— Эх, хорош… Мамы, следите за своими дочками. Казанова вышел на охоту, — игриво продолжил Ян.

— Что у человека должно быть в башке, чтобы такое говорить? — с наигранной небрежностью обронил Дружинин, глядя на покрасневшего Моренко.

— У человека в башке должно быть хорошее чувство юмора и мозги. Вам, к сожалению, об этом замечательном органе совсем ничего не известно. А ведь, очень хотелось бы вас с ним познакомить, вам такого друга точно не хватает, — парировал Ян с широкой улыбкой.

— Да не реагируй на этого дебила! — вскипел Моренко, и голос его стал выше, чем обычно. — Не много ли ему чести?

— Я боюсь представить его хоромы. Это ж тот субъект, у которого дома все из золота. Туда, если сороку запустить, она сознание потеряет… — продолжил рассуждения Ян, глядя по очереди то на Моренко, то на Дружинина, который пытался поддержать товарища, но ему было все же смешно, и он отворачивался, чтобы скрыть улыбку в глазах. — Очень смелый образ, а что… Единственное, меня смутило отсутствие хороших солнечных очков. Я надеюсь, что вы обратите внимание на это досадное упущение и в следующий раз добавите к образу больше страсти. И не благодарите.

— В чем разница между Землей и твоими шутками? Земля не плоская! — выдал Моренко и сам расхохотался до упаду, бросая косые взгляды на товарищей, чтобы увидеть, какой произвел эффект.

— Что ни шутка, то новый перл. Пощади, уже смеяться не можем, животы болят. Ох… Талантливый ты, гаденыш, — каменным голосом произнес Ян, без тени улыбки на лице, и Моренко осекся.

— Гениально… — продолжил нахваливать Ян приглушенным голосом. — Просто покашлять боишься, дыхание задерживаешь, чтобы не дай Бог, ничего не упустить. Просто пытаешься всеми фибрами души всосать этот талант в себя.

В этот момент в комнате появился Мухин, и воздух наполнился запахом вчерашнего перегара. Тут же в двери раздался звук открывающегося замка, и в комнату вошла супружеская чета. Муж был совершенно нормальный на вид, совсем не такой, каким его «рисовала» благоверная в своих роликах. Обычный такой мужик, вполне приличного вида. Фаина с Яном вскочили с кресел и сели на подоконник.

Мухин тут же активировался и заговорил, глядя на жену: «Открывай вино, выпей. Он сам тебя довел, всю дорогу нервы трепал». И жена тут же потянулась к сумке, достала бутылку вина и поставила на стол.

— Ты что, сейчас собралась пить? — удивленно спросил муж. — Ты же сказала, это на послезавтра, когда родители приедут. День на дворе! Рано же.

— Да какая разница! Хочу и пью! Где написано, что днем нельзя? — резко ответила жена и с превосходством посмотрела на мужа.

— Ну… Днем пьют или аристократы, или дегенераты. Вроде, мы не аристократы, — попытался смягчить все шуткой муж, но жена шутку не оценила и окинула его ледяным взглядом.

Ян хотел что-то сказать мужу, но Мухин решил действовать превентивно и обратился к Яну, доверительно глядя ему в глаза:

— Братуха, я наслышан о твоем остром языке, но имей совесть. Надо как-то уважать коллектив… Надо по теме говорить, а не просто так. Сам посуди, на хрена перебивать людей, мы ж к тебе по нормальному…

— Согласен с тобой, сорокаградусный ты мой. Надо. Конечно надо! — удивительно легко согласился Ян, и Мухин бросил ликующий взгляд на своих коллег. В его глазах явно читалось что-то типа такого: «Вот видите, как все просто? Достаточно просто обратиться по-братски…».

Но через секунду Мухин понял, что зря завел этот разговор, так как то, что он дальше услышал, было явно не то, на что он рассчитывал.

— Вам надо уважать коллектив. У вас, наверное, просто очень плохая память, из-за чрезмерного употребления алкогольных напитков. Или просто врожденное слабоумие. Если хотите мое мнение, думаю, что и то и то одновременно.

— В смысле? — набычился Мухин.

— В прямом. Мы тут не затем, чтобы находить общий язык с вами. Вам надо уважать наши методы.

— При чем тут это? — неподдельно изумился Мухин и посмотрел на своих товарищей, ожидая поддержки. Но те не нашлись, что ответить, так как Мухин, действительно, секунду назад призывал к смене риторики на том основании, что к Яну, вроде, отношение с их стороны лучше. — Скажу крамольную вещь, но умный в гору не пойдет, умный гору обойдет.

— Нет, это не крамольная вещь. Это слабоумие называется, — пояснил ему Ян, сочувственно его оглядывая. — Ну Аристотель… Нафилософствовал, как мог. Это же не голова, а мобильная емкость для транспортировки спирта!

— Урод! — бросил через плечо Мухин и отвернулся.

— Чето он психованный сегодня. Наверное, поссорился с какой-то бабкой в очереди за мясными обрезками, — обеспокоенно заметил Ян, еще более сочувственно глядя на Мухина.

— Пошел на хер! — повысил голос Мухин и отошел от Яна подальше.

— Шото малого совсем понесло, — покачал головой Ян. — Снято! Наливай.

В этот же самый момент жена налила бокал вина и жадно, залпом выпила. Муж сел за стол, подпер рукой лицо и уставился на нее. Она же, взяв в одну руку телефон, а во вторую бокал вина, направила камеру на себя и произнесла речь для очередного «шедевра» в блог:

— У других девушек от мужей остаются подаренные айфоны, квартиры, машины, воспоминания о поездках на Мальдивы, а у меня, зато, есть опыт общения с долбоебом!

Лицо мужа вспыхнуло. Но, видимо, он был очень добрый и терпеливый мужчина, так как единственное, что он сказал, было:

— Тебе не стыдно? Ты что, реально не понимаешь, что ты меня позоришь? Мои друзья смотрят, все знакомые… Люди смеются с меня!

Моренко тут же заговорил, глядя на жену: «Это с меня смеются! Что у меня такой лох в мужьях, с зарплатой в сорок тысяч! Еще и смеет рассказывать мне, как зарабатывать деньги! Да мой блог приносит в два раза больше, чем ты зарабатываешь, лузер! И благодаря этим деньгам я могу так замечательно выглядеть!». Она тут же выдала эту тираду в ответ.

Яна просто передернуло от этих слов, и он сказал, глядя на расстроенного мужа: «Боже, храни ты таких замечательных людей. Желательно, на том свете». Муж задумался. Ему пришло в голову, что он настолько устал от такой супруги, что желает ей смерти. Но он промолчал. Жена продолжала скандалить и убеждать мужа, что он просто не хочет расти вместе с ней и завидует успеху ее блога.

Тут же активировался Дружинин и заговорил, глядя на жену: «Да бросай ты его к черту! Зачем он тебе нужен? С таким идиотом не будет ничего хорошего в жизни. Найдешь нового! Да с тобой каждый второй подписчик был бы рад жить!». Жена задумалась на минуту, налила еще один бокал, уже третий по счету, и заявила мужу:

— А знаешь что? Давай разведемся. Я устала тащить тебя наверх и доказывать, что нужно расти. Ты тянешь меня вниз. Это выходит какая-то игра в одни ворота.

— В одни ворота? — удивительно спокойно спросил муж. — Мы с тобой с шестнадцати лет твоих… Я никогда не думал, что ты можешь стать такой.

Он встал из-за стола и прошел в комнату, вернулся с фотоальбомом. Открыл его и начал листать. С фотографий смотрела очень симпатичная девчонка, с большими светло-карими глазами, с очень красивыми, натуральными губами. Рядом с ней парень, старше на пару лет. Счастливые, красивые, молодые. Она выглядела гораздо лучше в молодости, эти новые губы превратили ее лицо в глупую маску.

— Неужели ты думаешь, что ты хорошо выглядишь? Посмотри на себя, какая ты была! Мне совсем не нравится этот «тюнинг» … Мне стыдно за тебя. Это некрасиво. Ты сошла с ума! Очнись, пожалуйста…

Жена бросила взгляд на фотоальбом, вырвала его из рук мужа, нашла фотографию, где она беременна, выхватила ее и порвала на мелкие кусочки.

— Издеваешься? Как всегда, издеваешься! — орала жена, топая ногами.

Муж наклонился, собрал обрывки фотографии и заплакал. Все присутствующие молчали, так как было совершенно непонятно, что происходит и что тут нужно говорить. Было видно, что муж ее очень жалеет, и это, видимо, как-то связано с беременностью. Фаине пришло в голову, как можно выудить из нее рассказ о прошлых событиях, и она сказала: «Скажи ему, почему ты порвала фото! Пусть ему будет стыдно!». Жена начала тут же высказывать мужу:

— Зачем ты тыкаешь мне в лицо фотографии? Ты что не знаешь, что это напоминает мне Оленьку? Это ты был виноват, что она умерла! Если бы у тебя были деньги, мы могли бы ее спасти! Лузер несчастный!

— Я продал машину тогда, — неуклюже оправдывался муж. — Да, не продал квартиру, все тянул, думал, обойдется… Но нам же негде жить было… У нас это единственное жилье… Денег не было бы потом совсем… А шансы были не…

— Ты никогда не хотел расти! Тебя устраивает жизнь нищеброда! — перебила его жена.

Ян окинул глазами парочку, прикидывая возраст, и сказал, глядя на мужа: «Да мы же еще молодые совсем! Куда ты так спешишь? Все еще будет». Муж повторил, но жену это никак не успокоило. Она снова бросила ему в лицо слово «Лузер» и допила остатки вина из бутылки. Тут же активировался Моренко и сказал, глядя на нее: «Да врет он, ничего ему не надо. Думает, если он дает тебе жилье, то с тебя достаточно. А ты посмотри на себя и на него! На свой уровень и его. Он никто и звать никак. А у тебя сколько подписчиков!». При этих мыслях жена довольно хмыкнула.

— Вот бы тебе такую, да? Вы подходите друг другу, — ухмыльнулся Ян. — Ну не беда… На крайняк этого обласкаешь, он точно не откажет, парень надежный, — при этих словах он кивнул в сторону Мухина.

Моренко высоко поднял брови, показывая всем видом, что шутка Яна была глупой.

— Ты же говорила, что любишь меня, — с укором сказал муж. — Да что тебя так заклинило на этих деньгах? Ты же раньше не была такой! Я же тебя так сильно люблю. И ты меня любишь. Ну зачем ты так себя ведешь?

— Времена меняются, — сухо ответила жена. — Любовь приходит и уходит… Любовь не может длиться вечно, это все лирика.

Фаина, услышав эти слова, сказала, глядя на нее: «Остановись. Любовь сама по себе не существует. Любовь это не эфемерное явление. Любовь — это выбор. И только от тебя зависит, уйдет она или не уйдет. Это тебе решать!».

Ян глянул на Фаину, тут же подхватил эту мысль и начал говорить, глядя уже на мужа: «Скажи ей, что любовь — это выбор. Любовь — это действие. Скажи, что ты для себя выбрал, жалеть ее и любить, несмотря ни на что. И как бы она ни пыталась все разрушить, ты не даешь ей, потому что ты для себя решил, что любишь ее и будешь принимать любой». Муж повторил это, взяв жену за руки. Жена заплакала и сказала, что она тоже подумала об этом только что.

Фаина была в восторге от того, что слышит от Яна. Она, конечно, понимала, что он умный и порядочный, но то, что он говорил сейчас, это было очень по-взрослому и такое мнение о любви было редким. Какой же он восхитительный. Совсем не эгоист! И так серьезно относится к любви, надо же.

Тут Фаина вспомнила, что сейчас все может снова внезапно закончиться, и она так и не спросит, как же устроены эти их алгоритмы.

— Стойте! Остановите пленку! — вскрикнула она внезапно.

Темные силы аж вздрогнули от неожиданности, и Дружинин щелкнул пальцами. Кадр замер. Он, действительно, остановил происходящие события: все замерло! Муж с женой застыли в одной позе, причем, женщина в этот момент наливала вино, и оно так и зависло над бокалом. Даже секундная стрелка на настенных часах остановилась. Да что там часы! Даже птицы в небе застыли, которых было видно через окно. Фаина совсем не ожидала, что темные силы могут буквально это сделать. Это было жуткое зрелище.

— Это как? — в один голос спросили Ян с Фаиной и переглянулись.

— Ну ты сама сказала, я и остановил! — с недоумением ответил Дружинин.

— Да я имела в виду, просто, всем помолчать и не продолжать с ними работать. Ну, в переносном смысле. Хотела спросить что-то у Яна, а то я не успеваю никогда…

— Понятно. Спрашивай… Только побыстрей, — ответил Дружинин и снова щелкнул пальцами. Картинка ожила.

— Нет, ну погодите… А вы что, должны делать все, что мы говорим, что ли? Сказала, и тут же остановили!

— Это не ко мне вопрос! — почему-то обозлился Дружинин. — Не тяните время!

— Ну ладно… — покладисто согласилась Фаина и обратилась к Яну. — Скажите, а вы понимаете, как мы сюда попадаем в одно время?

— Неа, не понимаю, — пожал плечами Ян. — Я сам хотел бы это знать, но не понимаю, как спросить и у кого.

— Дебилы, — сплюнул Дружинин.

— А вы знаете? — обернулась к нему Фаина, проигнорировав его грубость. В конце концов, они тоже наговорили им кучу гадостей.

Дружинин вопросительно глянул на Моренко, будто хотел спросить: «Сказать им?», но тот отрицательно покачал головой.

— Мы не можем сказать, — бесстрастно ответил он.

— А кто может? — спросил Ян.

— Полагаю, господин Михаил, — вмешался Мухин.

— Но он не приходит… — растерянно ответила Фаина.

— Значит, вам не время еще знать, — строго сказал Дружинин. — Это все, что вы хотели спросить? Можно продолжать?

— Еще хотел узнать… А можно как-то сделать, чтобы я попал к ней в гости? Я живу в Смутляндии, она в Ирландии, но мы же как-то попадаем в другие места, и я подумал… — спросил Ян, и сердце Фаины чуть не выпрыгнуло из груди. Он тоже хочет! Но почему же он не писал?

Дружинин снова глянул на Моренко, и тот заколебался. Затем он вытащил планшет, ткнул какую-то кнопку, и через секунду ответил:

— Господин Герр Лихт сказал, что, если будет можно и придет время, то у вас на планшете появится кнопка «Вызвать компаньона». Если ее нет, то пока невозможно.

— Спасибо, — с сожалением в голосе поблагодарил Ян и взглянул на Фаину таким милым взглядом, что у нее защемило сердце.

— Продолжаем, — скомандовал Дружинин и начал говорить, глядя на жену: «Да прекрати ты эти сопли! Какая любовь? Разводись! Ты же решила!».

Тут же активировался Мухин и напомнил: «Он еще и алкоголичкой тебя называет, хотя ты точно не алкоголик, это факт!». Он хотел еще что-то сказать, но Ян его перебил.

— Сильный факт. Это не факт, это фактище просто какой-то. Даже доказательств никаких не нужно. Любое расследование просто бессмысленно перед лицом таких фактов, — хмыкнул Ян и взглянул на Мухина. — Если бы слабоумие было человеком, его бы точно звали Мухин.

— Да мы вас в два счета обыграем, когда захотим! — с обидой отозвался Мухин и засопел. — Просто сейчас некогда вами заниматься. Понятно?

— Звучит, как «Если мы захотим, то мы у вас в любое время отсосем, и не вы нам будете указывать, когда нам отсасывать, понятно?». Да, да, без проблем, не нервничайте. Отсосете, когда посчитаете нужным. Договорились.

— Да вы не обижайтесь, вы скоро привыкнете, — утешила Фаина Мухина.

— Бедный! У него ща инфаркт жопы будет от таких слов, — заржал Ян и присел от смеха на корточки.

— Ой… Что еще скажешь? — поинтересовался Мухин и скорчил рожу.

— На сегодня у меня шутки для вас закончились. Приходите завтра, — голосом робота ответил Ян.

— Слава Богу, — перекрестился Мухин.

— Но… Пути Господни неисповедимы, малыш. Особенно в твоем случае, — задумчиво ответил Ян.

— Прям таки! Просто не хочется связываться сегодня. Что с тебя взять, с новичка? Но ты еще узнаешь меня… — пригрозил Мухин и показал кулак.

— Да ладно, не дури. Мы все отметили твое великодушие. Все, засчитано. Нормально.

Мухин насупился окончательно и сдал позиции. Фаина тут же начала говорить, глядя на жену: «А, если он прав? Ты же и правда, много пьешь. И, если честно, этот блог — предательство по отношению к мужу. Представь, что он создал такой блог и постит там то же самое, что ты! Просто представь! Хоть на одну минуту! Проси прощения у него, дура!». Жена при этих мыслях закрыла лицо руками и зарыдала сильней.

В этот раз Ян смотрел на Фаину и думал, что ему очень нравится то, что она говорит. Она словила его взгляд, который выражал явное одобрение.

— Ты не думай, я все помню… Как ты меня учил в институте за свой счет… И как забрал меня к себе жить, когда отец пьяным бил меня… И ты никогда мне это не напоминал. Ты, действительно… Ты прости меня… Наверное, я точно сошла с ума. Не нужны мне эти деньги, это все ерунда какая-то… Ты... Ты решил любить меня, да? Решил не обижать. И не изменяешь своему решению… А я…

— Успокойся, моя хорошая, — муж гладил ее по щекам. — Все это глупости. Мы с тобой живы, здоровы… И ты можешь делать, что хочешь, если тебя это радует.

Ян сказал, глядя на мужа: «Песню ставь! Вашу любимую!». Муж включил старую песню группы «Браво», и комнату наполнила музыка с чудесными словами. Фаина с Яном знали ее. Припев очень трогал за душу. Вот такие слова были в нем.


…И никто не поможет,
Но однажды в толпе
Незнакомый прохожий
Расскажет тебе.
Что любовь не тонет,
Любовь не горит,
Не зовет и не гонит,
Просто в небе парит.


Жена схватила телефон со стола и зашла в свой блог. Не раздумывая ни одной секунды, она нажала кнопку «Удалить аккаунт». Повернулась к нему и сказала: «Больше я не буду делать губы, они скоро станут меньше». При этих словах Дружинин с досадой тряхнул головой, и они исчезли. А Фаина вновь оказалась в своей комнате.

Дома она налила кофе и включила песню «Летел и таял» группы «Аукцыон». Она крутила ее в голове уже давно. Слова были, вроде как, прямо про них. Песня была нервная какая-то, что ли, пронизывающая. Звук гармони рвал сердце.


Летел и таял, не соберу -
Летел и таял... Больше не тает,
Завтра я еще не умру,
Но кто его знает - завтра это, о-о-о-о...

Летел, горел, был высоко -
Летел, горел... Перетекает,
Завтра это так далеко,
Что кто его знает - завтра это, о-о-о-о,

Она так ждет и ни туда, и ни сюда,
и ни туда, и ни сюда-а-а...
Она так ждет и ни туда, и ни сюда,
и ни туда, и ни сюда-а-а...
Она так ждет и ни туда, и ни сюда,
и ни туда, и ни сюда-а-а...

Летел и таял...
Летел и таял, не соберу -
Летел и таял... Больше не тает,
Завтра я еще не умру,
Но кто его знает - завтра это, о-о-о-о...

Она так ждет и ни туда, и ни сюда,
и ни туда, и ни сюда-а-а...
Она так ждет и ни туда, и ни сюда,
и ни туда, и ни сюда-а-а...
Она так ждет и ни туда, и ни сюда,
и ни туда, и ни сюда-а-а...


Она ни на минуту не забывала про Яна. Он был с ней всегда. И он хотел ее увидеть… Почему же не пишет? Она написала ему сама. Но он не ответил ни сегодня, ни на следующий день.


Аллегорический смысл главы​


Истории про мать, которая написала заявление на дочь — реальна. Про бесплатные яблоки — реальный факт. Это российская имитация гражданских свобод и демонстрации «благ» в условиях тотального контроля, где настоящие свободы заменены мелкими, смехотворными подачками. Также реальна история про дрон по имени «Михаил». Тут важно понимать, что для нее сын, как человек, не важен; важно лишь его функциональное назначение: «Миша будет служить дальше».

Также это аллегория на инфантильность российского общества. Жена в сюжете мстит мужу за горе, в котором не было его личной вины, ведь, жена точно также не смогла найти деньги на лечение дочери. Но она переложила свою вину на другого.
 

Маруся

Очень злой модератор!
Команда форума
Регистрация
14 Май 2018
Сообщения
132.608
Реакции
115.437

Глава 16​


Искусство быть посторонним​


И Навал отвечал слугам Давидовым и сказал: кто такой Давид и кто такой сын Иессеев? Ныне стало много рабов, бегающих от господ своих; неужели мне взять хлебы мои, и воду мою, и мясо, приготовленное мною для стригущих овец у меня, и отдать людям, о которых не знаю, откуда они?

1 Царств 25–10,11​


Герой с ником Фуня, с которым вы встречались в предыдущих главах, в целом, был парень неплохой. То есть, неплохой по сравнению со всеми теми людьми, с которыми он связался. До хорошего, конечно, ему было далеко. Но и полным подонком назвать его было сложно. Фуне очень не нравилось положение, в которое он невольно попал, но, несмотря на это, он отмахивался от душевного дискомфорта и равнодушно наблюдал за происходящим. Конечно, ему было стыдно.

Но гневить новую подружку не хотелось. И перебивать он не смел, когда она с упоением клеветала на Фаину и всех волонтеров народного проекта. Тем более, Фаина ее обидела совершенно зря, обвинив в корыстных мотивах. Так и сказала: «Фуня, она не любит тебя, это охотница за твоими квартирами». Даже если это было так, не надо было заявлять об этом открыто хотя бы потому, что это невежливо. А еще они над ней смеялись всем форумом, когда увидели ее фотографию. Смеялись над огромными губами, накачанными силиконом и чрезмерно широкими, несуразными бровями, которые она зачесывала наверх. Форумчане смеялись так, будто видели это первый раз в жизни, хотя это было вполне типичное явление в последние годы. Ну такая мода, что поделаешь.

Сказать честно, он и сам понимал, что Жанна, так звали его новую даму, скорее всего, имеет материальный интерес. Как-то уж слишком услужливо она вела себя с ним, что было странно, учитывая его анамнез и то, что они еще даже не виделись лично. То прислала ему по почте пояс из собачьей шерсти, когда он пожаловался на боль в спине, то предлагала посетить кафе за ее счет, так как у него ни денег, ни работы не было, когда он только-только закончил лечение. Но факт, что она может хотеть каких-то благ от него, — совсем не смущал.

Фуня очень низко сам себя оценивал. Он понимал, что уже давно не юнец, ему почти сорок пять лет. И двадцать три года из них он употреблял героин, кололся. Отсидел в тюрьме за торговлю наркотиками. Да и в целом, выглядел не очень хорошо: руки были опухшие, как у всех героиновых наркоманов со стажем, на голове наметилась лысина. Жил он с гиперопекающей мамой, женат никогда не был и по мужской части был уже не силен, героин не шутки, все-таки.

А из плюсов у него было вот что: две неплохие квартиры в центре Фулграда, машина, умение играть на гитаре и хороший нрав. Ну как сказать, сравнительно хороший. Он был тихий, интеллигентный, не конфликтный. Он пошел на работу, старался трудиться, обеспечивать себя самостоятельно. То есть, Фуня и преимущества свои осознавал, но при этом понимал, что без имущества все остальные плюсы — сомнительны. Одним словом, он вполне здраво смотрел на вещи. И ему думалось, что как бы там ни было, а завести семью, родить детей — очень нужно, иначе он так и помрет бездетным, чем очень расстроит мать. Она так хотела, чтобы он женился, мечтала нянчить внуков. И ему казалось, что он никак не может ее лишать таких простых женских радостей, так как она с ним здорово намучалась.

Опыта длительных отношений с женщинами у него не было, поэтому ему казалось, что внешность и неземная любовь не очень-то важны для семейной жизни. Главное, чтобы цели совпадали. Сказать откровенно, он сам был не в восторге от бровей Жанны, и ему было стыдно за нее, когда над ней смеялись. Но очередь из невест к нему не стояла, поэтому он предпочитал «синицу в руках».

Вчера ему стало противно до ужаса, но он просто пожимал плечами, когда Жанна начала комментировать и обсуждать прочитанное на форуме Фаины. Она настолько несправедливо, грязно и низко рассуждала, что у Фуни невольно поползли вниз уголки рта.

А на форуме речь шла о том, насколько сволочные смутляндские беженцы и как они друг друга пытаются «топить». Фаина рассказывала, как они с подругой пили кофе, во времена проживания в гостинице и тут на кухню зашла другая жительница. Она начала им с возмущением рассказывать, что вчера соседка по этажу просила у нее телефон ее двоюродной сестры, чтобы узнать подробности, как можно устроиться на работу. Вот эта возмущенная, она была санитарка из Маримогильска, а вторая женщина — полицейская из столицы Смутляндии.

И эта полицейская была героем страны. Когда зашли танки, она осталась в городе, держать оборону, голыми руками. Эта женщина тогда собрала всю семью, мать, детей, отправила их в Ирландию и сказала: «А я останусь». Тогда даже оружия не было еще! Это был воистину подвиг. И благодаря таким отчаянным и смелым людям, тем же беженцам создали такие хорошие условия в Лохланде. Некоторые жители гостиницы заплакали от стыда за себя, когда услышали ее рассказ и фразу: «А я останусь». Они-то трусливо сбежали, наплевав на все.

Итак, полицейская попросила у санитарки телефон ее сестры, которая живет в Ирландии лет двадцать и служит в ирландской полиции. Просто, чтобы на родном языке расспросить, как можно устроиться в полицию. На что санитарка ответила, что не даст, это чужой телефон, мол, и она не имеет прав давать. А затем она пришла на кухню и делилась своим негодованием, указывая на наглость этой полицейской. Говорила она следующее: «Я вот, пошла убирать в паб, а она чего? Она решила найти местечко получше, вот так сходу, не зная языка? Что за люди…».

Но апофеозом этой истории, так сказать, вишенкой на торте, было другое. Фаина и ее подруга, чтобы не накалять обстановку и не наживать врага, просто пожали плечами и не отреагировали, несмотря на отвращение. Слова не сказали. Общаться, правда, перестали, старались избегать санитарку, но высказывать ей в глаза все, что о ней думают — не стали.

И тема обсуждений была такова, что рожденный ползать — летать не будет. Что чернь — она неблагодарная и злобная к себе подобным. Нет у черни благородства, нет малейших зачатков альтруизма, нет понятий благодарности. И как противно, что вечная санитарка в Смутляндии, которая всю жизнь и так убирала дерь.мо в доме умалишенных, не имела даже своего жилья, вынуждена была арендовать всю жизнь, вот так отнеслась к человеку, благодаря которому сейчас имеет возможность жить в бесплатном жилье и получать за уборку дерьма в двадцать раз больше. Все равно для черни этого мало, и чернь желает видеть людей других профессий на своем уровне. Поэтому равнодушно помалкивает, не пытается помочь даже советом, а на прямую просьбу с негодованием отказывает. И как же отвратительны люди, которые молчат, ради своего сиюминутного комфорта. Тут Фаина имела в виду себя с подругой.

Жанна кривилась и осуждала снобизм Фаины и остальных участников форума. А Фуня был очень даже согласен с тем, что санитарка повела себя крайне низко. И он также считал, что осуждать таких людей можно и нужно, иначе они никогда не поймут, как надо вести себя в обществе. Он, как коренной фулградчанин в пятом поколении, который жил в центре Фулграда, достаточно настрадался от зависти людей из периферии, которые наводнили Фулград. Поэтому мнение насчет низости черни он вполне поддерживал и никакого снобизма в этом диалоге не видел. Вещи нужно называть своими именами. И, если это чернь, то какой смысл выбирать слова? Напротив, куда более противно выглядят люди в белом пальто, которые под личиной деланной вежливости осуждают других хлеще всех. Спорить он не хотел, но, тем не менее, чувство отвращения к своей даме испытал. Она же и была снобом, но совершенно не осознавала этого.

Одним словом, новые отношения особой радости не приносили. Он пока не очень понимал, что для хороших отношений надо «рубить сук» по себе и нельзя полюбить того, кого презираешь. Он был большим идеалистом и сам себя осуждал за это презрение, старался вникнуть в доводы Жанны и занять ее сторону, как и подобает партнеру. Таким образом он довел себя до глубокой депрессии и апатии. С одной стороны было непорядочно осуждать Жанну, с другой стороны, было непорядочно принимать ее низкую и подлую натуру. Эта дилемма и привела его в кабинет психолога.

Психолога он нашел по поиску в Гугле. Цены были очень приемлемые и его кабинет находился буквально в двух шагах от дома. Фамилия психолога была Трутнев, и, если бы Хрычова его увидела, она была бы очень удивлена, так как она уже с ним встречалась при других обстоятельствах. Но Фуня его не видел раньше, поэтому без всяких сомнений доверился специалисту.

Он ему пояснил, какая проблема его беспокоит, просил совета, как поступить, так как совершенно запутался. В последнее время ему чаще и чаще хочется послать эту Жанну к черту и пойти попросить прощения у Фаины и остальной команды. Но что-то его держит, он сам не может понять что. Может, это чувство вины по отношению к волонтерам — надуманное? Может, он ничего особого не сделал? Ну да, у них появились враги. Но сам-то он ничего не пишет и не вредит им. Да и в целом, у любого великого начинания будут враги, это нормально. А он человек маленький, и от его вмешательства все равно ничего не изменится, но зато он потеряет девушку, которая в нем явно заинтересована.

Психолог его успокоил и сказал, что чувство вины — безусловно надуманно. И судя по его рассказам, вполне может быть, что эта Фаина, действительно, человек очень неоднозначный и люди обижены ее отношением к ним. Также он сказал, что человек должен думать только о себе, о своем удобстве, о своих целях. Если он вступится за волонтеров, он ничего от этого не выиграет, кроме того, что разрушит новые отношения. Более того, если он попросит прощения, то за этим должны стоять не просто слова, а действия. Ему придется спорить с врагами этого проекта, писать опровержения, уделять этому личное время. Стоит ли оно того? Они и сами способны справиться. Не надо недооценивать других и брать на себя слишком многого. Желание вступиться как-то дурно пахнет, говорил Трутнев. В этом прослеживается гордыня и оценка этих людей, как слабаков.

Из кабинета психолога Фуня вышел со смешанными чувствами. Как же точно он подметил про то, что придется писать опровержения, если уж занять их сторону. Именно этот факт и удерживал Фуню от какой-либо позиции, ему просто было лень тратить на это время. На самом деле, уйти в сторонку и быть посторонним наблюдателем — просто удобно. Но признаться самому себе в этом — было крайне неприятно. Поэтому он предпочитал делать вид, что не оправдывает ни одну из сторон конфликта. Он так и говорил: «Я сам по себе, я не оправдываю ни тех, ни других».

Фуня подошел к своей машине, сел в салон и включил радио. Тут в окно его машины постучали, он прикрутил звук и спустил стекло. Инвалид на коляске, в военной форме, без ног, улыбался ему и просил милостыню. Фуня суетливо начал рыться в карманах, искать мелкие деньги. Сунул инвалиду сто бартеркоинов, улыбнулся ему и закрыл окно. При этом он подумал: «Я же не сказал ему слова благодарности. Вроде, солдат надо благодарить… А за что я должен его благодарить? На нас никто не нападал, эти люди пошли зарабатывать деньги на убийствах, они для нас не защитники, а вредители. Эти вояки виноваты, что война пришла и на нашу территорию, даже Фулград уже обстреливают. Так что, я прав. Какой же я мнительный человек! И вот так во всем». Еще он подумал, что этот солдат ему так же противен, как Жанна… Одна ряженная в белое пальто, а этот в форму спасителя. Ряженные…

Ночью ему снился сон. Будто он еще маленький, лет семи, стоит со своим другом Димкой во дворе и смотрит, как большая, злая собака лает на котенка. Собака яростно бросается, а котенок сидит взъерошенный, прижался спиной к стене дома и отчаянно кричит, широко отрывая рот. А они с Димкой стоят и глядят, что же будет дальше. Тут к ним подбежала соседка, отогнала собаку и со всей силы отвесила подзатыльники одному и другому.

— Вы что ж делаете, негодяи? — закричала она с возмущением.

— Мы? А мы ничего, мы просто стоим… — испуганно пропищал Димка, а Фуня промолчал, как всегда.

— Вот это и плохо! Бессовестные! — женщина погрозила им кулаком, развернулась и ушла.

Фуня проснулся от этого сна. На душе скребли кошки. Нет, такого случая с ним в детстве не было, он увидел во сне сюжет рассказа Осеевой «Плохо». Будто это он с другом оказались героями рассказа и равнодушно наблюдают за страданиями и страхом беззащитного котенка. Этот рассказ был в бесплатной программе лечения Фаины, и первый раз он прочел его два года назад.

Он лежал в кровати и слушал, как на кухне возится мать, видимо, готовит на завтра обед. Обычно она его очень раздражала, так как не давала проходу и чрезмерно о нем заботилась. В глубине души он винил ее за то, что вырос таким бесхребетным и ведомым. А сейчас он подумал: «А, может, все наоборот? Может, она опекает меня потому, что я дурачок? Слабак я, поэтому и переживает за меня». С этими мыслями он встал с кровати, надел тапочки, халат и прошел на кухню. Сел за стол, попросил мать налить ему компота из смородины.

— Мама, скажи мне честно, я подлец?

— Ну что ты, Алешенька! — всплеснула руками мать и пытливо уставилась на него. — Никакой ты не подлец. Чего это ты придумал?

Фуня махнул рукой и вздохнул. Мать никогда его не обвиняла, зря спросил. Он допил компот, пожелал матери спокойной ночи и отправился в комнату. Завтра к нему приедет Жанна, они пойдут гулять с ней в парк, пообедают в кафе… Она приезжала не так уж часто, раз в пару недель, так как жила в маленьком городке, в трех часах езды от Фулграда.

В последнее время она все чаще и чаще поднимала тему о том, что им надо жить вместе, в той квартире, которую он сдает. А ему не хотелось. Вот не хотелось и все. Сначала он делал вид, что пытается обустроить их совместную жизнь, но просто не может позволить себе этого финансово. Вот только чуть-чуть повысит доход, перестанет зависеть от арендных денег, и вот тогда… Она ждала и подбадривала его, строила планы, а он врал и врал, что тоже этого хочет.

Но вот сегодня он четко и ясно осознал, что он просто подлец. Зачем он вводил ее в заблуждение и делал вид, что она ему симпатична? Зачем обещал ей совместную жизнь? Зачем предал людей, которые ему помогли? И мало того, что помогли, — они были ему интересны! Он уважал их. А он взял и отказался от общения с ними. Ради чего? Ради общения с людьми, которых он презирал? Дурак! Набитый дурак и подлец! Лицемер!

Потом он вспомнил свой визит к психологу. Зачем он ему оплатил консультацию? Зачем кивал и соглашался, если тот навязывал ему аморальные вещи? Глупые и аморальные вещи. Это никакой не психолог, а идиот-самоучка, каких сейчас масса развелось. Зачем он улыбался этому солдату без ног? Зачем дал сто бартеркоинов? Надо было закрыть окно и сказать, чтобы просил деньги у Лилипутина. И тут, в один момент, его озарило: «Я подлец! Я же ничего и никогда не говорил о политике! Я всегда стоял в сторонке! Я молча слушал, как патриоты науськивают людей на войну. И я виноват, очень виноват, что сейчас на улицах курсируют калеки на колясках. Я виноват в том, что на Фулград летят снаряды. Это не он виноват, это я виноват! И в смерти Димки я виноват. Я же знал, что он собирался покончить с собой из-за большого долга барыгам, но никому не сказал, чтобы лишний раз не слушать упреки, что мы наркоманы».

Фуня включил свет и заметался по комнате. Потом схватил телефон, нашел чат с Жанной и написал: «Извини меня, но не приезжай завтра. Нам надо расстаться». У него дрожали руки, но он был очень доволен собой. Затем он открыл форум Фаины, сделал новый аккаунт, так как старый был забанен, и создал тему с заголовком «Простите меня».

Аллегорический смысл главы​

История беженцев, которые молчат, когда видят свинское отношение к героям фронта — реальна. На фоне этого эпизода довольно комично выглядят высказывания блогера в первой главе, где он убежденно говорил, что украинцы чтут своих солдат, в отличии от россиян.

То же самое делал Фуня — отмалчивался, когда надо было высказать свою позицию. Фуня представляет собой тип человека, который морально созрел для добра, но не имеет воли для его совершения. Его характеристики — «тихий, интеллигентный, не конфликтный» — в контексте конфликта становятся не достоинствами, а пороками. В этом случае молчание и равнодушие приравнивается к активной подлости.

Фуня — олицетворение подавляющего большинства людей обеих стран. Это абсолютно реальный менталитет и россиян и украинцев.