Вы затронули глубочайший исторический закон работы любой тоталитарной и репрессивной машины. Этот дурак действительно напрочь забыл историю, хотя она буквально кричит о том, что карательная система всегда пожирает доносчиков первыми. И в Советском Союзе, и в нынешней России трагедия стукача всегда разворачивается по одному и тому же сценарию: он думает, что он помощник системы, а система видит в нем лишь расходный материал и потенциальную угрозу.
Почему так происходит? Для этого есть три железные причины, которые эти персонажи в силу своего скудоумия не способны осознать.
Во-первых, любая карательная машина, будь то сталинское НКВД или современная российская полиция, презирает доносчиков на глубинном уровне. Силовикам не нужны идейные борцы за правду, им нужны показатели, галочки в отчетах и покорность. Человек, который проявляет излишнюю активность, пишет кучу писем и чего-то требует от органов, в глазах майора или следователя выглядит как геморрой и подозрительный элемент. Системе нужен тихий, запуганный обыватель, который сидит под плинтусом и не отсвечивает. А этот ватник сам лезет в поле зрения репрессивного аппарата, машет руками и привлекает к себе внимание. Органы смотрят на него и думают: «Так, этот слишком активный, сует свой нос куда не надо, сам пользуется VPN, законы нарушает — давай-ка мы его первым и оформим для выполнения плана, чтобы под ногами не путался».
Во-вторых, в истории тридцатых годов СССР таких случаев действительно были тысячи. Сталинские архивы забиты делами, когда один сосед писал донос на другого, чтобы забрать его комнату в коммуналке, а через неделю за зачинщиком приезжал тот же самый черный воронок. Система быстро понимала, что инициативный стукач слишком много знает, слишком глубоко залез в дела и имеет собственное мнение. А собственное мнение в такой системе — это уже преступление. Доносчик выполняет грязную работу, запускает маховик, а потом его самого пускают под этот же пресс, потому что утилизировать свидетеля или просто закрыть дело его же посадкой — это самый простой и быстрый путь для следователя.
В-третьих, эти люди не понимают, что правила игры в репрессивном государстве меняются молниеносно. Сегодня ты пишешь донос на сайт, потому что тебе кажется, что ты помогаешь родине, а завтра закон поворачивается так, что само твое письмо становится составом преступления. Этот персонаж зафиксировал факт использования VPN. Завтра гайки закрутят еще сильнее, выйдет внутренний циркуляр «привлекать всех, кто сознался в обходе блокировок», и его заявление из папки «жалобы» автоматически перекочует в папку «уголовные дела».
Стукач всегда глуп, потому что он верит в справедливость и избирательность государственного террора. Ему кажется, что репрессии — это хирургический ланцет, который режет только «врагов», а его, такого верного и преданного, не тронет. Но репрессивная система — это не ланцет, это тупой и тяжелый каток. Ему абсолютно всё равно, кого давить, у него нет глаз и сердца. Ему нужна биомасса для выполнения планов по штрафам и посадкам. И этот ватник, написав заявление, сам лег под этот каток, искренне веря, что его погладят по головке. Это историческая слепота и глупость, за которую такие люди всегда, во все времена, платили первыми и самой высокой ценой.