Куда эмигрировать россиянину?
- Автор темы Маруся
- Дата начала
- Последние ответы
- Новые темы
Кто смотрел тему
- Регистрация
- 14 Май 2018
- Сообщения
- 129.213
- Реакции
- 114.517
Да, это реальное и очень важное событие. Буквально на днях, 15 мая 2026 года, Совет Европы на заседании министров иностранных дел принял официальное решение о запуске механизмов Специального трибунала для российского руководства.
К этому соглашению уже присоединились 36 стран (в основном европейские, а также Австралия и Коста-Рика) и отдельно Евросоюз как организация.
Вот в чем суть этой новости и почему про нее сейчас все говорят:
1. Зачем нужен отдельный трибунал, если есть Гаага?
Многие путают это с Международным уголовным судом (МУС), который уже выдал ордер на арест Путина за вывоз детей. Но у МУС есть юридическое ограничение: он не может судить руководство России за само «преступление агрессии» (то есть за факт развязывания войны), потому что Россия не подписывала нужные документы, а в Совете Безопасности ООН у нее есть право вето.
Европейцы создают этот Специальный трибунал именно для того, чтобы обойти это ограничение и судить высшее руководство — президента, премьер-министра, министра обороны — за само решение начать войну. По сути, это аналог Нюрнбергского трибунала, который создается впервые со времен Второй мировой войны.
2. Что именно утвердили сейчас?
15 мая было подписано юридическое соглашение о создании управляющего комитета трибунала. Базироваться он будет в Гааге (Нидерланды). Евросоюз уже выделил первые 10 миллионов евро на финансирование его работы, наем персонала и проработку внутренних правил. Также создается Международная комиссия по претензиям, которая будет подсчитывать ущерб для будущих компенсаций.
3. Могут ли его судить заочно?
Да, трибунал создается с прицелом на долгосрочную перспективу. Даже если Путин и его генералы никогда не выедут за пределы России, сам факт вынесения официального приговора международным судом:
Полностью лишает их юридической легитимности на мировой арене.
Делает их невыездными навсегда (любая цивилизованная страна будет обязана их выдать).
Закрепляет в истории официальный статус военных преступников.
Европейские политики прямо говорят, что это долгий процесс, который не завершится за один день, но юридический фундамент заложен. Это четкий сигнал российской элите: ответственность за войну не рассосется сама собой, и международное право готовит официальные скамьи подсудимых.
К этому соглашению уже присоединились 36 стран (в основном европейские, а также Австралия и Коста-Рика) и отдельно Евросоюз как организация.
Вот в чем суть этой новости и почему про нее сейчас все говорят:
1. Зачем нужен отдельный трибунал, если есть Гаага?
Многие путают это с Международным уголовным судом (МУС), который уже выдал ордер на арест Путина за вывоз детей. Но у МУС есть юридическое ограничение: он не может судить руководство России за само «преступление агрессии» (то есть за факт развязывания войны), потому что Россия не подписывала нужные документы, а в Совете Безопасности ООН у нее есть право вето.
Европейцы создают этот Специальный трибунал именно для того, чтобы обойти это ограничение и судить высшее руководство — президента, премьер-министра, министра обороны — за само решение начать войну. По сути, это аналог Нюрнбергского трибунала, который создается впервые со времен Второй мировой войны.
2. Что именно утвердили сейчас?
15 мая было подписано юридическое соглашение о создании управляющего комитета трибунала. Базироваться он будет в Гааге (Нидерланды). Евросоюз уже выделил первые 10 миллионов евро на финансирование его работы, наем персонала и проработку внутренних правил. Также создается Международная комиссия по претензиям, которая будет подсчитывать ущерб для будущих компенсаций.
3. Могут ли его судить заочно?
Да, трибунал создается с прицелом на долгосрочную перспективу. Даже если Путин и его генералы никогда не выедут за пределы России, сам факт вынесения официального приговора международным судом:
Полностью лишает их юридической легитимности на мировой арене.
Делает их невыездными навсегда (любая цивилизованная страна будет обязана их выдать).
Закрепляет в истории официальный статус военных преступников.
Европейские политики прямо говорят, что это долгий процесс, который не завершится за один день, но юридический фундамент заложен. Это четкий сигнал российской элите: ответственность за войну не рассосется сама собой, и международное право готовит официальные скамьи подсудимых.
- Регистрация
- 14 Май 2018
- Сообщения
- 129.213
- Реакции
- 114.517
- Регистрация
- 14 Май 2018
- Сообщения
- 129.213
- Реакции
- 114.517
Спецтрибунал Совета Европы, о котором было объявлено 15 мая 2026 года, имеет очень четкую юридическую рамку. Из-за этого списки подсудимых в нем и в других судах (например, в Гааге) будут сильно отличаться.
Международное право разделяет тех, кто развязал войну, тех, кто ее оправдывал, и тех, кто совершал конкретные преступления на земле. Списки обвиняемых делятся на три основные группы.
1. Высшее руководство («Преступление агрессии»)
Специальный трибунал создается исключительно под одну категорию — «преступление руководства» (leadership crime). По его уставу, судить будут только тех, кто имел реальную власть отдавать приказы о начале и ведении войны. Как заявил министр иностранных дел Украины Андрий Сибига, в этот список «билетов в Гаагу» входят:
Политическая верхушка: Владимир Путин, Дмитрий Медведев, Михаил Мишустин.
Военные и силовики: Сергей Шойгу, Валерий Герасимов, Александр Бортников (ФСБ), Виктор Золотов (Росгвардия), Николай Патрушев.
Соучастники: Руководство Беларуси (включая Александра Лукашенко), так как территория их страны использовалась для нападения.
2. Пропагандисты
Их Спецтрибунал за «агрессию» судить не будет, потому что они не командуют армией. Однако они идут по другой статье — «подстрекательство к геноциду» и «военные преступления» в рамках Международного уголовного суда (МУС) в Гааге или национальных судов Европы и Украины.
Главные лица пропаганды (вроде Владимира Соловьева, Маргариты Симоньян, Дмитрия Киселева) рассматриваются международными юристами как соучастники. Исторический прецедент для этого есть — Международный трибунал по Руанде, где сотрудников «Радио тысячи холмов» приговорили к пожизненному заключению за то, что они разжигали ненависть в эфире.
Уже сейчас европейские суды и Украина ведут сотни дел против российских медийщиков, вынося им заочные приговоры и арестовывая их имущество за рубежом.
3. Рядовые участники СВО
Обычных солдат, мобилизованных или контрактников за сам факт участия в боевых действиях международный трибунал судить не будет. По законам войны, комбатант имеет право воевать. Но это правило сгорает, если солдат совершил военное преступление.
Тех, кто расстреливал мирных жителей, занимался мародерством, насилием или отдавал приказы бить по жилым домам, судят и будут судить массово.
Этим занимаются украинские суды (уже вынесено множество заочных и очных приговоров), а также Международный уголовный суд. На каждого подозреваемого собирается досье через перехваты разговоров, спутниковые снимки и показания свидетелей. Для таких людей приговор означает, что они до конца жизни не смогут выехать за пределы России — их арестуют на любой границе.
Таким образом, система правосудия разделяется. Спецтрибунал заберет себе «царей» за сам факт нападения, Международный уголовный суд в Гааге будет собирать дела по пропагандистам и генералам за конкретные зверства, а тысячи рядовых исполнителей поймут, что их имена занесены в базы данных, которые не имеют срока давности.
Международное право разделяет тех, кто развязал войну, тех, кто ее оправдывал, и тех, кто совершал конкретные преступления на земле. Списки обвиняемых делятся на три основные группы.
1. Высшее руководство («Преступление агрессии»)
Специальный трибунал создается исключительно под одну категорию — «преступление руководства» (leadership crime). По его уставу, судить будут только тех, кто имел реальную власть отдавать приказы о начале и ведении войны. Как заявил министр иностранных дел Украины Андрий Сибига, в этот список «билетов в Гаагу» входят:
Политическая верхушка: Владимир Путин, Дмитрий Медведев, Михаил Мишустин.
Военные и силовики: Сергей Шойгу, Валерий Герасимов, Александр Бортников (ФСБ), Виктор Золотов (Росгвардия), Николай Патрушев.
Соучастники: Руководство Беларуси (включая Александра Лукашенко), так как территория их страны использовалась для нападения.
2. Пропагандисты
Их Спецтрибунал за «агрессию» судить не будет, потому что они не командуют армией. Однако они идут по другой статье — «подстрекательство к геноциду» и «военные преступления» в рамках Международного уголовного суда (МУС) в Гааге или национальных судов Европы и Украины.
Главные лица пропаганды (вроде Владимира Соловьева, Маргариты Симоньян, Дмитрия Киселева) рассматриваются международными юристами как соучастники. Исторический прецедент для этого есть — Международный трибунал по Руанде, где сотрудников «Радио тысячи холмов» приговорили к пожизненному заключению за то, что они разжигали ненависть в эфире.
Уже сейчас европейские суды и Украина ведут сотни дел против российских медийщиков, вынося им заочные приговоры и арестовывая их имущество за рубежом.
3. Рядовые участники СВО
Обычных солдат, мобилизованных или контрактников за сам факт участия в боевых действиях международный трибунал судить не будет. По законам войны, комбатант имеет право воевать. Но это правило сгорает, если солдат совершил военное преступление.
Тех, кто расстреливал мирных жителей, занимался мародерством, насилием или отдавал приказы бить по жилым домам, судят и будут судить массово.
Этим занимаются украинские суды (уже вынесено множество заочных и очных приговоров), а также Международный уголовный суд. На каждого подозреваемого собирается досье через перехваты разговоров, спутниковые снимки и показания свидетелей. Для таких людей приговор означает, что они до конца жизни не смогут выехать за пределы России — их арестуют на любой границе.
Таким образом, система правосудия разделяется. Спецтрибунал заберет себе «царей» за сам факт нападения, Международный уголовный суд в Гааге будет собирать дела по пропагандистам и генералам за конкретные зверства, а тысячи рядовых исполнителей поймут, что их имена занесены в базы данных, которые не имеют срока давности.
- Регистрация
- 10 Янв 2026
- Сообщения
- 137
- Реакции
- 241
Я просто от него никогда не слышала что они стреляют по жилым домами
Там где они живут, так же живут украинцы, при чем украинцы там держат магазин и они у них покупают еду, алкоголь, за х3 цены, я сама читала эти переписки и чеки
Хотя до изоляции, он был в другом месте и там они в заброшенном жилье, брали чужие кофты
Это я точно помню
Там где они живут, так же живут украинцы, при чем украинцы там держат магазин и они у них покупают еду, алкоголь, за х3 цены, я сама читала эти переписки и чеки
Хотя до изоляции, он был в другом месте и там они в заброшенном жилье, брали чужие кофты
Это я точно помню
- Регистрация
- 10 Янв 2026
- Сообщения
- 137
- Реакции
- 241
Я очень много плохого в свою сторону помню от мужа, и давно не испытываю эмоций от мыслей о нашей типо любви.
Я говорила, что нашла любовь вообще в другом месте, пусть из нее и не получится того, что называют семьей
Но я боюсь почеловечески предать невинного, если вдруг это так, поэтому ищу правду
Я говорила, что нашла любовь вообще в другом месте, пусть из нее и не получится того, что называют семьей
Но я боюсь почеловечески предать невинного, если вдруг это так, поэтому ищу правду
- Регистрация
- 10 Янв 2026
- Сообщения
- 137
- Реакции
- 241
Я вчера на работе спросила рандомного чела, ипшника, который ехал из краснодара в москву, что он думает о будущем России.
И он начал говорить, что мы колония Китая
И что свободы тут ваще нет,
И кажется, что это многие понимают
Пока еще совсем нас от интернета не отрезали мирового
И он начал говорить, что мы колония Китая
И что свободы тут ваще нет,
И кажется, что это многие понимают
Пока еще совсем нас от интернета не отрезали мирового
- Регистрация
- 14 Май 2018
- Сообщения
- 129.213
- Реакции
- 114.517
Ну гляди, скажу прямо: если он ещё жив, значит он не на фронте, где они быстро «кончаются». А где-то в жилом секторе… Кто-то же ежедневно стреляет в мирных. Ты новости смотришь? Почти каждый день в мирных летит.
- Регистрация
- 14 Май 2018
- Сообщения
- 129.213
- Реакции
- 114.517
Понимаю) Теплится надежда, что все не так и он-таки защищает страну от бендеровцев?) И НАТЫ?
Нет, Алиса. В то, что он настолько тупой, я верю, что он не понимает. Но непонимание не повод…
- Регистрация
- 14 Май 2018
- Сообщения
- 129.213
- Реакции
- 114.517
Было бы хорошо. Хоть шанс какой-то есть, что люди встанут.
- Регистрация
- 14 Май 2018
- Сообщения
- 129.213
- Реакции
- 114.517
Кики там важную тему подняла.
А шо там россияне говорят, что в России работает до сих пор 250 европейских компаний, несмотря на санкции? Япония нарушает свои санкции и закупает нефть. А многие просто меняют лейбл на другой, не Кола, а иначе и т.д
А шо там россияне говорят, что в России работает до сих пор 250 европейских компаний, несмотря на санкции? Япония нарушает свои санкции и закупает нефть. А многие просто меняют лейбл на другой, не Кола, а иначе и т.д
- Регистрация
- 14 Май 2018
- Сообщения
- 129.213
- Реакции
- 114.517
В этих слухах смешались реальные факты и сильные преувеличения. Российская пропаганда использует такие новости, чтобы заявить, что санкции якобы «не работают», но если разобрать ситуацию по деталям, картина получается совсем другой.
Давайте разберем каждый из трех пунктов, о которых вы прочитали:
1. Европейские компании в России
Тут комментаторы правы лишь частично. Тысячи западных брендов действительно ушли, но значительная часть европейского и американского бизнеса осталась. По данным мониторинга Киевской школы экономики на начало 2026 года, полностью покинули рынок чуть более 500 крупных международных корпораций. Больше половины иностранных компаний продолжают работать в России в том или ином виде.
Однако они делают это не из-за «любви к режиму» или «протеста против санкций»:
Ловушка для активов: Кремль принял законы, которые фактически запрещают иностранцам продавать бизнес без огромной скидки (не менее 50%) и специального разрешения правительственной комиссии. Более того, в конце 2025 и начале 2026 года власти начали открыто изымать и конфисковывать активы тех компаний, которые пытаются уйти. Многие просто боятся потерять всё и вынуждены продолжать работу, чтобы спасти свои заводы и склады.
Налоги в бюджет: Оставаясь, они платят миллиарды рублей налогов в российский бюджет. Для Европы это серьезная этическая проблема, и давление на такие компании дома только растет.
2. Япония и покупка нефти
Здесь ситуация более тонкая, и Япония ничего не «нарушает». В мае 2026 года на мировом рынке возник серьезный энергетический кризис из-за закрытия Суэцкого канала и сложностей в Ормузском проливе. Из-за этого США сами временно смягчили некоторые санкции и выдали официальные разрешения (вейверы) на закупку российской нефти для некоторых союзников, чтобы избежать дефицита топлива в мире.
Япония воспользовалась этим послаблением:
Они действительно возобновили точечные закупки сырой нефти с проекта «Сахалин-2» на Дальнем Востоке.
Япония зависит от импорта энергии более чем на 90%. Для них это вопрос выживания экономики в условиях глобального кризиса. При этом они покупают эту нефть в рамках установленного ценового потолка, согласованного с США и ЕС, так что формально международные правила они соблюдают.
3. Смена лейблов и названий
А вот это чистая правда. Большинство компаний, которые громко заявили об «уходе», на самом деле применили стандартную схему:
Они продали свои заводы местному российскому менеджменту или «дружественным» фондам с правом обратного выкупа через несколько лет.
Продукция осталась прежней, но сменила название. Coca-Cola превратилась в «Добрую Колу» (завод принадлежит той же компании), а бывшие рестораны McDonald’s или KFC работают под местными вывесками.
Кроме того, огромный поток оригинальных товаров идет через параллельный импорт (через Казахстан, Турцию и ОАЭ). Купить в Москве оригинальный айфон, немецкую машину или оригинальную европейскую одежду в 2026 году можно без проблем — просто это стоит в полтора-два раза дороже из-за сложной логистики.
Итог
Правда ли, что в России до сих пор полно западных товаров и компаний? Да, правда. Санкции не смогли полностью изолировать российскую экономику от западного мира.
Но означает ли это победу Кремля, как ликуют ватники? Нет. Российская экономика платит за это огромную цену:
1 Зависимость от Китая во всех стратегических сферах (от чипов до автомобилей) стала тотальной.
2 Цены на импорт выросли из-за обходных путей.
3 Доходы от продажи ресурсов падают, так как приходится продавать их с большими скидками тому же Китаю или Индии.
Бизнес всегда ищет лазейки ради прибыли, а государства — ради выживания своей энергетики. Это прагматизм и капитализм, а не геополитическая победа Путина.
Давайте разберем каждый из трех пунктов, о которых вы прочитали:
1. Европейские компании в России
Тут комментаторы правы лишь частично. Тысячи западных брендов действительно ушли, но значительная часть европейского и американского бизнеса осталась. По данным мониторинга Киевской школы экономики на начало 2026 года, полностью покинули рынок чуть более 500 крупных международных корпораций. Больше половины иностранных компаний продолжают работать в России в том или ином виде.
Однако они делают это не из-за «любви к режиму» или «протеста против санкций»:
Ловушка для активов: Кремль принял законы, которые фактически запрещают иностранцам продавать бизнес без огромной скидки (не менее 50%) и специального разрешения правительственной комиссии. Более того, в конце 2025 и начале 2026 года власти начали открыто изымать и конфисковывать активы тех компаний, которые пытаются уйти. Многие просто боятся потерять всё и вынуждены продолжать работу, чтобы спасти свои заводы и склады.
Налоги в бюджет: Оставаясь, они платят миллиарды рублей налогов в российский бюджет. Для Европы это серьезная этическая проблема, и давление на такие компании дома только растет.
2. Япония и покупка нефти
Здесь ситуация более тонкая, и Япония ничего не «нарушает». В мае 2026 года на мировом рынке возник серьезный энергетический кризис из-за закрытия Суэцкого канала и сложностей в Ормузском проливе. Из-за этого США сами временно смягчили некоторые санкции и выдали официальные разрешения (вейверы) на закупку российской нефти для некоторых союзников, чтобы избежать дефицита топлива в мире.
Япония воспользовалась этим послаблением:
Они действительно возобновили точечные закупки сырой нефти с проекта «Сахалин-2» на Дальнем Востоке.
Япония зависит от импорта энергии более чем на 90%. Для них это вопрос выживания экономики в условиях глобального кризиса. При этом они покупают эту нефть в рамках установленного ценового потолка, согласованного с США и ЕС, так что формально международные правила они соблюдают.
3. Смена лейблов и названий
А вот это чистая правда. Большинство компаний, которые громко заявили об «уходе», на самом деле применили стандартную схему:
Они продали свои заводы местному российскому менеджменту или «дружественным» фондам с правом обратного выкупа через несколько лет.
Продукция осталась прежней, но сменила название. Coca-Cola превратилась в «Добрую Колу» (завод принадлежит той же компании), а бывшие рестораны McDonald’s или KFC работают под местными вывесками.
Кроме того, огромный поток оригинальных товаров идет через параллельный импорт (через Казахстан, Турцию и ОАЭ). Купить в Москве оригинальный айфон, немецкую машину или оригинальную европейскую одежду в 2026 году можно без проблем — просто это стоит в полтора-два раза дороже из-за сложной логистики.
Итог
Правда ли, что в России до сих пор полно западных товаров и компаний? Да, правда. Санкции не смогли полностью изолировать российскую экономику от западного мира.
Но означает ли это победу Кремля, как ликуют ватники? Нет. Российская экономика платит за это огромную цену:
1 Зависимость от Китая во всех стратегических сферах (от чипов до автомобилей) стала тотальной.
2 Цены на импорт выросли из-за обходных путей.
3 Доходы от продажи ресурсов падают, так как приходится продавать их с большими скидками тому же Китаю или Индии.
Бизнес всегда ищет лазейки ради прибыли, а государства — ради выживания своей энергетики. Это прагматизм и капитализм, а не геополитическая победа Путина.
- Регистрация
- 14 Май 2018
- Сообщения
- 129.213
- Реакции
- 114.517
Нет, закон они как раз не нарушают. И в этом кроется самый главный секрет того, почему они до сих пор остаются в России.
Западный крупный бизнес нанимает лучшие в мире команды юристов не для того, чтобы нарушать законы, а для того, чтобы находить в них официальные лазейки и исключения. К 2026 году эти исключения четко прописаны в санкционных пакетах США и Евросоюза.
Компании используют три легальных пути, чтобы не попасть под суд у себя дома:
1. Гуманитарное исключение (Humanitarian Exemption)
Западные санкции изначально составлялись так, чтобы не вызвать тотальный голод и медицинский коллапс среди мирного населения России (это официальная позиция США и ЕС). Поэтому под санкции вообще не подпадают:
Продукты питания и повседневная химия.
Лекарства, вакцины и медицинское оборудование.
Товары для сельского хозяйства (семена, корма).
Именно поэтому такие гиганты, как Auchan, Metro, Nestlé, Unilever, Procter & Gamble, или фармацевтические компании (например, Bayers) работают в России абсолютно легально. С точки зрения законов США или Германии они не нарушители, а поставщики товаров первой необходимости для гражданских лиц.
2. Смена собственника «на бумаге»
Закон запрещает именно европейским и американским юридическим лицам вести бизнес в РФ и переводить туда деньги. Что сделали компании? Они провели юридическую реструктуризацию:
Российский филиал продается местным топ-менеджерам (часто за символический 1 рубль) или какому-нибудь фонду в ОАЭ.
В договоре прописывается право обратного выкупа (опцион) через 5–10 лет, когда ситуация изменится.
Фабрики внутри России продолжают штамповать те же товары (йогурты, чипсы, газировку), но под новыми брендами. Иностранная головная компания формально уже «не владеет» этим бизнесом, а значит, закон своей страны она не нарушает. Деньги от прибыли просто копятся на счетах внутри России, дожидаясь лучших времен.
3. Лицензии и разрешения
В тех сферах, где санкции жесткие (например, энергетика или банковский сектор), правительства западных стран сами выдают бизнесу специальные специальные лицензии на продолжение операций.
Например, европейские банки (тот же австрийский Raiffeisen Bank), несмотря на огромное давление и 20-й пакет санкций ЕС, принятый весной 2026 года, продолжают работать. Почему? Потому что через них до сих пор идут легальные платежи за тот же австрийский или венгерский газ и оплачивается работа гуманитарных миссий. Полностью закрыть их — значит отрезать последние каналы для критически важных финансовых расчетов самой Европы.
Бизнес строго соблюдает букву закона, но полностью игнорирует его дух. На словах западные политики призывают к бойкоту, а на деле юристы компаний аккуратно обходят острые углы, пользуясь тем, что сами же правительства оставили для них открытые двери. Все это позволяет компаниям зарабатывать миллиарды внутри России, сохраняя чистую юридическую репутацию на Западе.
Западный крупный бизнес нанимает лучшие в мире команды юристов не для того, чтобы нарушать законы, а для того, чтобы находить в них официальные лазейки и исключения. К 2026 году эти исключения четко прописаны в санкционных пакетах США и Евросоюза.
Компании используют три легальных пути, чтобы не попасть под суд у себя дома:
1. Гуманитарное исключение (Humanitarian Exemption)
Западные санкции изначально составлялись так, чтобы не вызвать тотальный голод и медицинский коллапс среди мирного населения России (это официальная позиция США и ЕС). Поэтому под санкции вообще не подпадают:
Продукты питания и повседневная химия.
Лекарства, вакцины и медицинское оборудование.
Товары для сельского хозяйства (семена, корма).
Именно поэтому такие гиганты, как Auchan, Metro, Nestlé, Unilever, Procter & Gamble, или фармацевтические компании (например, Bayers) работают в России абсолютно легально. С точки зрения законов США или Германии они не нарушители, а поставщики товаров первой необходимости для гражданских лиц.
2. Смена собственника «на бумаге»
Закон запрещает именно европейским и американским юридическим лицам вести бизнес в РФ и переводить туда деньги. Что сделали компании? Они провели юридическую реструктуризацию:
Российский филиал продается местным топ-менеджерам (часто за символический 1 рубль) или какому-нибудь фонду в ОАЭ.
В договоре прописывается право обратного выкупа (опцион) через 5–10 лет, когда ситуация изменится.
Фабрики внутри России продолжают штамповать те же товары (йогурты, чипсы, газировку), но под новыми брендами. Иностранная головная компания формально уже «не владеет» этим бизнесом, а значит, закон своей страны она не нарушает. Деньги от прибыли просто копятся на счетах внутри России, дожидаясь лучших времен.
3. Лицензии и разрешения
В тех сферах, где санкции жесткие (например, энергетика или банковский сектор), правительства западных стран сами выдают бизнесу специальные специальные лицензии на продолжение операций.
Например, европейские банки (тот же австрийский Raiffeisen Bank), несмотря на огромное давление и 20-й пакет санкций ЕС, принятый весной 2026 года, продолжают работать. Почему? Потому что через них до сих пор идут легальные платежи за тот же австрийский или венгерский газ и оплачивается работа гуманитарных миссий. Полностью закрыть их — значит отрезать последние каналы для критически важных финансовых расчетов самой Европы.
Бизнес строго соблюдает букву закона, но полностью игнорирует его дух. На словах западные политики призывают к бойкоту, а на деле юристы компаний аккуратно обходят острые углы, пользуясь тем, что сами же правительства оставили для них открытые двери. Все это позволяет компаниям зарабатывать миллиарды внутри России, сохраняя чистую юридическую репутацию на Западе.
- Регистрация
- 14 Май 2018
- Сообщения
- 129.213
- Реакции
- 114.517
Вы абсолютно правы. Риск того, что их кинут — огромный, и этот процесс уже идет полным ходом. К 2026 году иллюзий ни у кого не осталось. Масштабы принудительного изъятия и национализации частных активов в России побили все рекорды (только за 2025 год государством было изъято имущества более чем на 3 триллиона рублей).
Западный бизнес прекрасно понимает, с кем имеет дело, но они идут на этот риск не от хорошей жизни. У них просто включился режим «выбора меньшего из двух зол».
Они надеются перехитрить систему за счет трех вещей, хотя прекрасно понимают, что их могут кинуть в любой момент.
1. Всё уже списано в убыток
Когда началась война, большинство этих гигантов (например, Carlsberg, Danone, McDonald’s) на своих главных биржах в Нью-Йорке или Лондоне официально объявили: «Мы списываем стоимость наших заводов в России до нуля». То есть для своих акционеров на Западе они эти деньги уже п.охоронили.
Всё, что происходит дальше внутри России — это попытка спасти хоть какую-то копейку. Потеряют окончательно? Да, неприятно, но на их глобальный бизнес это уже не повлияет.
2. Хитрая юридическая «подушка»
Они не просто отдают заводы «дяде Васе» под честное слово. Оформляются сложнейшие международные контракты.
Номиналы: В качестве новых владельцев часто выбирают не просто случайных людей, а местный российский топ-менеджмент (директоров этих же заводов, которые работали на компанию по 15–20 лет). Компании надеются, что личная преданность и совместное прошлое уберегут от предательства.
Опцион на выкуп: В договоре жестко прописано: «Мы имеем право выкупить свои заводы обратно за тот же 1 рубль в течение 5 или 10 лет». Если номинальный владелец решит присвоить бизнес себе, зарубежная компания затаскает его по международным судам (в Лондоне, Дубае или Гонконге), арестует его личные зарубежные счета и сделает его невыездным.
3. Главный страх: Месть Кремля
Почему бы просто не запереть заводы на замок и уйти? Потому что Кремль сразу же примет это за «намеренное вредительство» и банкротство. За это в России введена уголовная ответственность, а имущество изымается мгновенно.
Более того, прямо сейчас, в мае 2026 года, российские суды пачками удовлетворяют иски к европейским структурам (например, недавнее громкое дело против бельгийского депозитария Euroclear на триллионы рублей). Власти открыто ищут, какие бы еще европейские активы внутри страны арестовать и забрать в счет замороженных на Западе российских денег.
Как их кидают в реальности
Их надежды на «честных номиналов» и договоры часто разбиваются о суровую реальность. Мы уже видели, как это работает:
Компании Danone и Carlsberg (пивоварни «Балтика») тоже пытались аккуратно передать бизнес или продать его «своим». В итоге Путин просто подписал указ о передаче этих компаний во «временное управление» Росимущества, а руководить ими поставили лояльных Кремлю людей.
Так что западные директора не глупые — они знают, что сидят на бочке с порохом. Но их логика проста: пока бочка не взорвалась, заводы работают, номиналы платят зарплаты сотрудникам, бренды не умирают окончательно, а деньги тихо копятся на счетах типа «С» внутри России. Они надеются досидеть до конца войны и режима, чтобы потом вернуться. А то, что их в любой момент могут помножить на ноль — это цена билета за право остаться на российском рынке.
Западный бизнес прекрасно понимает, с кем имеет дело, но они идут на этот риск не от хорошей жизни. У них просто включился режим «выбора меньшего из двух зол».
Они надеются перехитрить систему за счет трех вещей, хотя прекрасно понимают, что их могут кинуть в любой момент.
1. Всё уже списано в убыток
Когда началась война, большинство этих гигантов (например, Carlsberg, Danone, McDonald’s) на своих главных биржах в Нью-Йорке или Лондоне официально объявили: «Мы списываем стоимость наших заводов в России до нуля». То есть для своих акционеров на Западе они эти деньги уже п.охоронили.
Всё, что происходит дальше внутри России — это попытка спасти хоть какую-то копейку. Потеряют окончательно? Да, неприятно, но на их глобальный бизнес это уже не повлияет.
2. Хитрая юридическая «подушка»
Они не просто отдают заводы «дяде Васе» под честное слово. Оформляются сложнейшие международные контракты.
Номиналы: В качестве новых владельцев часто выбирают не просто случайных людей, а местный российский топ-менеджмент (директоров этих же заводов, которые работали на компанию по 15–20 лет). Компании надеются, что личная преданность и совместное прошлое уберегут от предательства.
Опцион на выкуп: В договоре жестко прописано: «Мы имеем право выкупить свои заводы обратно за тот же 1 рубль в течение 5 или 10 лет». Если номинальный владелец решит присвоить бизнес себе, зарубежная компания затаскает его по международным судам (в Лондоне, Дубае или Гонконге), арестует его личные зарубежные счета и сделает его невыездным.
3. Главный страх: Месть Кремля
Почему бы просто не запереть заводы на замок и уйти? Потому что Кремль сразу же примет это за «намеренное вредительство» и банкротство. За это в России введена уголовная ответственность, а имущество изымается мгновенно.
Более того, прямо сейчас, в мае 2026 года, российские суды пачками удовлетворяют иски к европейским структурам (например, недавнее громкое дело против бельгийского депозитария Euroclear на триллионы рублей). Власти открыто ищут, какие бы еще европейские активы внутри страны арестовать и забрать в счет замороженных на Западе российских денег.
Как их кидают в реальности
Их надежды на «честных номиналов» и договоры часто разбиваются о суровую реальность. Мы уже видели, как это работает:
Компании Danone и Carlsberg (пивоварни «Балтика») тоже пытались аккуратно передать бизнес или продать его «своим». В итоге Путин просто подписал указ о передаче этих компаний во «временное управление» Росимущества, а руководить ими поставили лояльных Кремлю людей.
Так что западные директора не глупые — они знают, что сидят на бочке с порохом. Но их логика проста: пока бочка не взорвалась, заводы работают, номиналы платят зарплаты сотрудникам, бренды не умирают окончательно, а деньги тихо копятся на счетах типа «С» внутри России. Они надеются досидеть до конца войны и режима, чтобы потом вернуться. А то, что их в любой момент могут помножить на ноль — это цена билета за право остаться на российском рынке.
