JavaScript отключён. Чтобы полноценно использовать наш сайт, включите JavaScript в своём браузере.

Ответить в теме

Сообщение: <blockquote data-quote="Маруся" data-source="post: 1390679" data-attributes="member: 1"><h2 style="text-align: center">Глава 23</h2> Битва за души анархистов Тогда говорит ему Иисус: возврати меч твой в его место, ибо все, взявшие меч, мечом погибнут. От Матфея 26:52 — Ты понимаешь, что города равняют с землей, не время уже для мирных методов… — усталым и монотонным тоном говорил молодой парень, одетый в кожаную черную косуху и футболку со знаком анархии. Видимо, спор длился уже довольно долго, судя по его настроению.— Да прекращай нагнетать, там все отстраивается, нормально люди живут! — нервно возразил мужчина постарше, одетый в подобном стиле.— А гробовые, если вспомнить? Та... Запад как обычно, локти кусает, — прокомментировал Ян, глядя на его собеседника, и тот повторил слово в слово.— Ну на фига ты это делаешь? Не смешно. Я че, ватник, что ли? Что за поколение… Полупокеры. Никаких понятий.При этих словах Дружинин громко засмеялся, захлопал в ладоши и сказал:— Спасибо за помощь, друг.— Хм… ***, шото понесло, — смутился Ян и поздоровался с Фаиной, подошел к ней.Вызов поступил от человека, который просил Бога, чтобы он образумил его приятеля. КПД его было 95% и как оказалось при просмотре зеркала, это был убежденный анархист. Молился Богу тот, кто был постарше и так как, имена их неизвестны, для удобства назовем их Старший и Младший. Старшему было лет сорок пять, а Младшему — около тридцати.Суть проблемы состояла в том, что Младший склонял Старшего к подрывным методам борьбы, типа взрывов военкоматов, а Старший его увещевал и пояснял, почему это не по-анархистски. И так вышло, что Яна возмутил ответ Старшего и он ответил ему, будто тот был ярым патриотом граблянской власти. На что Старший, естественно, рассердился, так как, предъявлять анархисту такие вещи было абсурдно, ведь, анархисты, в принципе, против государства и всегда стараются держать нейтралитет. И вышло, что Ян, совершенно нечаянно, подыграл темным силам, так как, посеял зерно розни между товарищами.Фаина тут же среагировала, когда увидела, что Младший в ответ на претензию молчит и не знает, что сказать, видимо, извиняться не умеет, как многие молодые люди его возраста. Она заговорила, глядя на него: «Прости меня, правда. Я вообще не знаю, чего мне это в голову пришло. Некрасиво вышло, извини дурака». Младший тут же это повторил и взгляд Старшего смягчился.— Ладно, проехали, — он подошел, улыбнулся и похлопал Младшего по плечу. — Сам понимаешь, какое у вас сейчас поколение. ***, бесите. Ты вот, хоть извиняться умеешь, за что респект тебе. А другие… Посмотри вокруг! За метлой не следят, плетут, что попало, а ответить за базар, или за дела — таких понятий уже нет! Согласись…— Есть такое, не поспоришь, — согласился Младший, — Среди наших таких мало, а вообще… Общаться стало невозможно. Чуть что не так, тут же в блок кидают, то гостинг, то игнор, то переписки сносят… А то и вовсе без причин эту херню делают, «границы» свои показывают.— Ага, — хмыкнул Старший. — Полупокеры, че. Такие ранимые натуры, ептыть. Непорядочные вообще. ***** им надо дать, за границы эти.— Так-то да. Чуть что — гасятся, — со вздохом поддакнул Младший и присел на кресло. Старший сел напротив. На журнальном столике стояла бутылка водки, банка соленых огурцов, колбаса. Они выпили, закусили, закурили. Комнатка была маленькая и дышать стало невозможно. Фаина поморщилась, и Дружинин тут же среагировал: он сделал рукой круговое движение и Фаина перестала чувствовать запах табака! Она сначала не поняла, что произошло, ведь, дым как стоял столбом, так и остался стоять, но запаха не было. Она еще раз принюхалась и с улыбкой поблагодарила Дружинина. Тот кивнул в ответ, не меняя серьезного выражения лица.— А вот тут извольте остановиться. Я что-то не понял, — обратился Ян к Дружинину, и тот снова щелкнул пальцами, картинка замерла. Ян удивленно глянул на не менее удивленную Фаину и сказал ей:— Они нас слушаются? Они создают нам комфортные условия?— Выходит так, — ответила Фаина.— Да? — спросил Дружинин, не меняя своей невозмутимой позы.— Да я просто спросить хотел, как это вышло у вас, — пробормотал Ян. На самом деле, ему не понравилось, что Дружинин оказывает знаки внимания Фаине и он сказал это, не думая о том, что потом скажет. А сказать было нечего, это были бы дурацкие претензии.— Придет время — узнаешь. Это все?— Спасибо, — кивнул Ян, и Дружинин снова «включил» события.— Дружище, слышь, сыграй чето, — обратился Младший к Старшему, и тот достал гитару, которая стояла за спинкой кресла, у стены. Фаина с первых аккордов узнала эту песню, Дездемон Сидоров. Она, вдруг, остро почувствовала, как скучает по дому, как она устала в эмиграции, какое же там все чужое… У Старшего был очень приятный голос.Моя анархия, мой дом,Законов, правил, нету в немТам нет, господ и королей,Там разорвали хомутаТам ночь есть ночь, а день есть день,Мою анархию не трожь!Моя анархия — свята!Держи братан на память крест,Вдруг он поможет, вдруг Бог естьВ стране воров и дураков,Так нелегко себя найти,И ищешь воздух взаперти,И песни воешь до утраИ вроде вот на полпути,А нет, и все опять с нуля,Мою анархию не трожь!Моя анархия — свята!У входа в дом поставил щит,Кто только тлел, тот не сгоритВвязался в драку за любовь,Салфеткой утираешь кровь,Бегут все так же облака,И пляшешь с чистого листаИ ангел поднимает бровь,И жизнь еще не прожитаМою анархию не трожь!Моя анархия — свята![MEDIA=youtube]gLZ_BJpZZ0U, list: RDgLZ_BJpZZ0U[/MEDIA]Фаина не хотела, чтобы концерт оканчивался, поэтому сказала Старшему: «А давай Летова, Солнцеворот. Как раз в тему». Старший начал играть и бросил Младшему:— Это тебе ответ на твои затеи.— Эх… — вздохнул Младший и начал подпевать.Наше дело большое, почетноеСловно кипение масла в кровавой кашеСловно строчка бегущая прочьСловно теплый хлебСловно млечный дождьВ мире без грехаНаше дело последнее, словно патронСловно вечно последний подвигСловно всякий последний разСловно первый вдохСловно первый шагВ мире без грехаНаше дело пропащее, словно палецОторванный вражеской пулейНа священной народной войне,Словно санный следСловно смертный БогВ мире без грехаНаше дело геройское,Словно житейская школаЗаслуженных пощечинСловно железная хватка землиСловно наявуСловно налегкеВ мире без грехаЛивнем косым постучатся в нашу дверьГневные весны, веселые войскаОднажды, только ты поверь —Маятник качнется в правильную сторонуИ времени больше не будетИ времени больше не будетИ времени больше не будет[MEDIA=youtube]P4npk4MMY_E, list: RDP4npk4MMY_E[/MEDIA]Старший поставил гитару на место и снова закурил. Так они сидели молча несколько минут, затем Дружинин заговорил в сторону Младшего: «Ну как сидеть сложа руки? Сколько пацанов пересажали! А мы что, как конченые, будем гаситься?» и тот повторил это.— Та что ж такое! Ну ты гонишь, чувак! — воскликнул Старший. — Где тебя так коротнуло? Где ты этого всего нахватался?— Ну правда же…— Правда — что? Что — правда? Они заняли сторону Смутляндии! Это нельзя делать анархистам!— Ну, пацаны попали… А кто должен это делать? Я ж не говорю в армию вступать… Я за военкоматы.Старший тяжко вздохнул и разразился такой длинной и нудной тирадой, что Младший начал отвлекаться и терять мысль, слушая его.— Ответ на этот вопрос очень прост: так как война является одним из самых антисоциальных, антианархических действий людей, то анархисты должны предупреждать войну, препятствовать ее возникновению и бороться с ней. Понимаешь? Они не могут принять участия в ней, как анархисты, ни под каким условием! Не могут. Понимаешь?— Угу, — кивнул Младший.— Если личные чувства и обстоятельства побуждают или принуждают их принять участие в войне, то в последнем случае, уступая принудительной силе, они все же могут, путем молчаливой обструкции и других таких же видов сопротивления, действовать в качестве противников войны, какими они остаются в душе. В первом случае, однако, если анархистами овладевает какое–нибудь националистическое или патриотическое чувство, или же если какие–нибудь интересы заставляют их желать того или другого исхода войны, то в таком случае их прямой обязанностью является тотчас же безмолвно покинуть ряды анархистов и не подавать дальнейших признаков жизни среди товарищей! Понимаешь меня или нет?— Вроде да, — неуверенно кивнул Младший.— Слушай дальше. Анархистами являются те, в ком анархические взгляды определяют поведение и оказывают влияние на душевные настроения. Если в каком–нибудь данном случае верх одерживают другие чувства, — национализм, патриотизм, предубеждение, — то такие анархисты являются для указанного времени националистами, патриотами, заинтересованными шовинистами, а их анархизм отступает на второй план. Правильно? Да или нет?— Ну да, — послушно кивнул Младший.— Если они этого не понимают и пытаются, с помощью резонерства и силлогизмов, доказать самим себе и товарищам, что их два убеждения совместимы, что они остаются столь же добрыми анархистами, как и добрыми патриотами, то они становятся прямыми врагами нашего дела, ибо фальсифицируют и разлагают наши идеи, и превращают их в совершенно противоположное дело! Так?— Да… — пожал плечами Младший.— Каждый свободен действовать согласно тем чувствам, какие в нем преобладают в данное время, но если он пускается теоретизировать о своих личных шатаниях и если, чувствуя себя вынужденным так поступать, он заставляет своих товарищей, путем убеждающей аргументации или страстных речей, следовать за ним, тогда он действует, как враг нашего дела!!!Младший вздохнул, так как, Старший говорил так путанно и так сыпал терминами, что у него закружилась голова. Поэтому Фаина решила упростить задачу Старшему и начала диктовать, глядя на него, а он тут же повторял:— Наше оружие — книги, статьи, музыка, фильмы, листовки. Понимаешь? Это — конструктивней.— Я не умею писать… — засомневался Младший.— Значит найми того, кто умеет! И это будет куда полезней и правильней чем то, что тебя посадят и потом на тебя надо будет тратить деньги из общака, чтобы тебе там хорошо сиделось. Это умно?— Ну да… — мямлил Младший.— Никакого смысла в терактах — нет. Это никого не напугает и не остановит, — тут Старший снова сел на своего любимого конька и зачастил, — Не может быть никакого теоретического оправдания анархистов, принимающих участие в войне! Слабые, несовершенные, очень дифференцированные человеческие существа, находящиеся во власти неанархических чувств, поступают иначе в силу своей слабости и в таком случае двери широко открыты перед ними. Если они уважают анархизм, который, быть может, остается дорог им, как идеал, который они бессильны осуществлять во всей его полноте, то они уйдут, не сказавши ни слова. Действуя иначе, они причиняют большой ущерб делу, и это должно быть открыто им сказано!— Ну да, — кивнул Младший, но было видно, что это его ничуть не убеждает.— Как тебе в голову такое приходит, не пойму? — спросил Старший. — Ты, походу, насмотрелся на этих, что на фронт пошли за баблом, да? Так это не анархисты. Это позорище! Из-за таких как они нас считают неадекватными. Они позорят нашу идею. Они оскверняют благородство анархической идеи!— Да нет! Не надо мне бабло ихнее! — с горячностью воскликнул Младший, и было очевидно, что он не врет, так как, Голдмана или Моренко в комнате не было. Ему, действительно, хотелось поиграть в войнушки. Фаина даже слышала, что в его голове крутились строчки из песни Летова: «Винтовка это — праздник, все летит *******!».Ян молчал, он не знал, что вставить в этот диалог, так как, не разбирался в теме, поэтому, сегодня был день Фаины. Она подумала немного и сказала, глядя на Старшего: «Выбирай. Или ты анархист или солдат. Если хочешь воевать, то ты больше не анархист. Выбирай». Старший повторил это. Младший замялся и спросил:— А где это все написано, вообще? Ну, что ты говоришь…Фаина тут же подсказала, хотя, Старший и так был подкован. Но так как, он был склонный к занудству и уводил в дебри, она диктовала: «Например, Анархистский манифест против войны 1939 года. Хочешь, я тебе перескажу главные идеи оттуда?».— Конечно! — с готовностью согласился Младший, так как, читать он не особо любил.Фаина открыла в телефоне Манифест и начала диктовать Старшему самые значимые отрывки, а он их тут же озвучивал и удивлялся, какая у него отличная память, оказывается.— Вот такой там есть абзац. «Хотя несомненно, что международное анархистское движение в огромном своем большинстве оказалось бессильно предотвратить разворачивание драмы, это отнюдь не мешает ему разоблачить перед народами виновных, ВСЕХ виновных, призывая к индивидуальным и коллективным действиям, способным противопоставить войне эксплуататоров восстание эксплуатируемых». То есть, они имели в виду, что анархисты обязаны обличать обе стороны конфликта. Понял?— Угу.— Хорошо, слушай еще. «Мы обвиняем государства, ВСЕ государства, демократические или тоталитарные, как поджигателей кровавых войн между народами. Мы, анархисты, не должны выбирать между германской или граблянской пропагандой в пользу пролетарского или нацистского мира, или французской и английской пропагандой. Выступая против войны государств, мы остаемся анархистами, врагами любого государства». Это понятно?— Да, все очень понятно, — уважительно кивнул Младший.— Вот еще что там было, слушай. «Речь отныне идет не об идеологической войне, а о войне за право и честь, войне цивилизации против варварства. Но кто может заявить о себе как об образце этой цивилизованности? Где они, невиновные государства? Ни одно из воюющих государств не может претендовать на то, что оно представляет эту цивилизованность. Все они построили концентрационные лагеря, чтобы запереть в них мыслящих людей и бунтарей. Все они установили систему репрессий, которая подавляет человека и запрещает ему проявлять свои самые элементарные права. Повсюду милитаризм установил самое одиозное крепостное право, которое только позволил навязать себе человек». Видишь? Ничего не меняется, чувак! Ты говоришь, Смутляндия - жертва. Пусть, да. Но в Смутляндии точно также лишили людей свободы слова, точно также сажают за пост в интернете, при этом утверждают, что они свободные, а грабляне — рабы! Абсурд и ложь. Согласись.— Согласен, да, — кивнул Младший.— Слушай еще. Вот такая фраза там была: «Все ползают на коленях перед своей буржуазией и своим правительством, повсюду и всегда обманывая народные массы, возлагающие на них свои надежды». Знакомо?— А ща олигархи… — хмыкнул Младший.— Еще. «Мы провозглашаем абсолютное право индивида отказаться предоставить свою жизнь в распоряжение интересов касты или государства. Любое прямое и ДОБРОВОЛЬНОЕ участие в войне государств осуждается нами как предательство и соучастие. Война — это преступление против человечества. Война — это отрицание нашего права на жизнь и борьбу за свободу. Война — это враг нашего идеала». Достаточно? Или еще нужны доказательства?— Не, хватит, верю, — замахал головой Младший.— И что ты выбираешь? — спросил Старший.— Анархию, конечно! — с улыбкой ответил Младший и сделал пальцами рокерскую «козу».Ян в этот же момент подмигнул хмурому Дружинину и сказал:— Передавайте привет вчерашней звездной парочке!И все трое исчезли из комнаты.</blockquote>

Проверка