JavaScript отключён. Чтобы полноценно использовать наш сайт, включите JavaScript в своём браузере.

Ответить в теме

Сообщение: <blockquote data-quote="Маруся" data-source="post: 1390668" data-attributes="member: 1"><h2 style="text-align: center">Глава 12</h2> Белые «Лады»За то жен их отдам другим, поля их — иным владетелям; потому что все они, от малого до большого, предались корыстолюбию; от пророка до священника — все действуют лживо. Иеремия 8:10— Вы поймите, цены выросли, вы сейчас берете за квартиру сумму в три раза ниже рыночной, — в который раз увещевал Фаину риелтор терпеливым голосом, которого она наняла, чтобы следить за оставленной квартирой в Смутляндии.— Я знаю… Но женщина из Маримогильска, у нее жилья не осталось… — возражала Фаина, еле сдерживаясь, чтобы не нахамить.— И что теперь? — уже нетерпеливо перебил риелтор. — Я же вам говорил, у нее муж на фронте! Они там вполне прилично получают.— Сегодня он жив, завтра убьют! Да в конце концов! Не хочу я ничего поднимать, все, хватит, — начала выходить из себя Фаина. Риэлтор тут же сменил тон и начал ей поддакивать.— Ну да, вы правы. Пусть живет женщина, тем более, она такая чистюля, так хорошо следит за квартирой… Ладно, всех вам благ тогда, будем на связи.Эти разговоры несказанно бесили. Конечно, риелтору хотелось еще раз пересдать квартиру подороже, чтобы получить комиссию, которая была тем выше, чем выше цена за месяц: они брали половину от месячной аренды, единоразово. Люди будто с ума сошли! Вместо того, чтобы помогать беженцам из разбитых городов, они повели себя как гиены и подняли аренду в три раза. Если бы Фаине кто-то раньше сказал, в каких подлецов превращает людей война, она бы не поверила. Она росла на старых книгах о Второй Мировой войне, а там все были изображены такими героями… Выходит, не совсем честные были книги. Ну не могли же люди так измениться? Неспроста, значит, ее бабушка почти ничего не рассказывала о войне. А, может, и не превращает война, может, такими и были, просто в благоприятных условиях гниль душ была незаметна. Не было особых поводов ее продемонстрировать. Война — это просто увеличительное стекло.Ей ужасно захотелось пить, она пошла в сторону холодильника, чтобы взять Кока-Колы и… проснулась. Ну надо же, что наснилось! Это был реальный разговор с риелтором, но это было более года назад. И надо же, как в памяти отложилось: и сам разговор, и тогдашние ее мысли по этому поводу. Риелтор от нее отстал потом, после нескольких попыток уговорить на поднятие цены. Гиены… Падальщики.Ей вспомнилась старая статья в интернете, где разоблачали подвиг известного пролетарского мальчика, Павлика Морозова, который сдал своего богатого отца в руки пролетарской власти, потому что был за эту самую власть и ненавидел буржуев. Но в статье говорилось, что дело было вовсе не в этом, а в том, что отец Павлика был пьяница, который нещадно бил мать и детей, поэтому мальчишка воспользовался случаем и избавил семью от тирана. Тогда Фаина в это не поверила, решила, что это очередные происки монархистов, которых сейчас развелось, как собак нерезанных. А вот теперь — очень даже верит.Фаина встала с кровати, налила кофе, покурила. Потом пообедала фаршированным перцем. Затем проверила планшет: там было около десятка неликвидных молитв с низким КПД, и только одна, на которую нужно было обратить внимание. Текст звучал так:«Боже! Вразуми мою жену! Каждый день она издевается, домой уже идти не хочу! Сделай что-то с ней, иначе я или побью ее сейчас, или разведусь к черту!»Фаина оглядела себя в зеркало, осталась довольна увиденным, затем обрызгалась туалетной водой и нажала кнопку «Принять». Хоть бы ОН был там!Она оказалась в самой обычной квартире хрущевской застройки, на маленькой кухоньке. За столом сидел мужчина, видимо, тот, который молился, напротив него — жена. Они молча ели борщ, и лица у них были очень недовольные друг другом. Никого больше не было, она была одна! Вот это разочарование… Но, не успела она расстроиться, тут же появился Ян.— Привет! — чуть не подпрыгнула Фаина от радости. — Рада вас видеть!— Я тоже, — искренне улыбнулся Ян и протянул ей руку для рукопожатия. Пальцы у него были длинные, наверное, и правда музыкант.— Я вот хотела спросить… А вы реально играете на пианино? Видела фотку.— Да. В ресторанах играем, на банкетах.— Круто! — искренне восхитилась Фаина. — Эээ… А как у вас вообще, дела?— Неплохо, — замялся Ян, не зная, что рассказать. — Вчера… Вчера прикол был. Лежу, сплю, и тут резкий звонок сообщения. Читаю: «Возможен массированный ракетный обстрел», и думаю, такой: «Хух... Ну слава Богу. Это просто обстрел. Дожили. Просто ракетный обстрел. Никогда не думал, что меня успокоит простой ракетный обстрел. Ну чего, простенький такой, самый обычный, даже без ядерки».Фаина рассмеялась. Он был такой милый. Насчет вчерашнего звонка он соврал, конечно. Такой случай был с ним около полугода назад. Но ему почему-то ничего интересного не пришло в голову, и он рассказал про это.Но, продолжить беседу не удалось, так как в проеме кухни появились какие-то три индивида. Фаина пока не знала, кто это, но это были Голдман, Моренко и Трутнев.— Таак… А че не на карете въехали? Что за князья такие? — тут же отреагировал Ян, и Фаина хмыкнула.— Опять ты? — деланно-скучающим тоном ответил Моренко. — Надо ли нам бояться…— Не надо, — перебил его Ян и продолжил голосом массовика-затейника. — Ничего в этой жизни не бойтесь. Всегда идите вперед! Напролом! Ставьте цели! Достигайте их! Пишите аффирмации, занимайтесь визуализацией! Верьте в себя, у вас все получится!Голдман вытащил из кармана новый платок, промокнул лоб и сказал:— Ой, вэй… Начинается.— Вы почему позволяете себе говорить со мной, извините, как с придурком? — тут же окрысился Моренко.— Да нет, все нормально, ты не извиняйся. Просто, а почему «как» с придурком? Здесь это наречие абсолютно необязательно.— Мы на «ты» не переходили! Ты договоришься, поверь! Умник! — с угрозой в голосе выкрикнул Моренко, а лицо его при этом пошло красными пятнами.— Уколите ему Галоперидола, у него обострение, — доверительным тоном обратился Ян к его спутникам. Спутники пытались скрыть улыбку при этом. Моренко, действительно, выглядел чрезмерно возбужденным.К этом моменту семейная пара доела борщ, жена собрала приборы со стола, поставила их в раковину, вытерла со стола крошки и со вздохом посмотрела на мужа. Тот проигнорировал ее многозначительный вздох, молча встал из-за стола и прошел в комнату. Прямо сквозь Моренко, Голдмана и Трутнева. Будто их и не было! Жена с раздражением бросила тряпку в раковину и последовала за ним. Троица гостей пошла вслед за ней. Фаина с Яном тоже.Муж улегся на старенький диван и включил телевизор. Жена подскочила к нему, вырвала из рук пульт, выключила телевизор и ласково сказала:— Ну давай обсудим. Ну че ты так себя ведешь? Ну солнышко, ну моя умничка… Ну надо, надо.— Ты что, дура?! — взвился мужик и вскочил с дивана. — Что ты хочешь от меня? Отцепись, ради Бога, идиотка! Или я соберу вещи и уйду! Прямо сейчас уйду!Жена села на диван, закрыла лицо руками и зарыдала. К ней тут же подскочил Голдман и зашептал: «Не отпускай его! Это он сейчас не хочет, а потом захочет! Деньги немаленькие! Извинись перед ним и дай передохнуть».— Ну все, все, прости дуру, — всхлипывая, сказала жена. — Молчу, молчу.— Ты соображаешь, что мелешь, вообще?! — заорал мужик. — Ты на что меня толкаешь, бесноватая баба?!— Ипотека, Ванечка… — шмыгая носом, пискнула жена. — Вон, у Людки муж сходил и хорошо все, закрыли долги, живут теперь спокойно… Даже в Турцию съездили.— Молчи, дура!!! — заревел мужик в ярости. — Иди на работу, помоги хоть чуть!Тут же активировался Трутнев и зашептал бабе:«Какая работа? У тебя и так спина болит. Ты замужем, а это значит — за мужем, за его спиной. Вот пусть и работает. И вообще, дело не в работе и не в деньгах, а в том, что порядочные мужики должны Родину защищать».— Ваня, послушай…— Пошла на ***! — огрызнулся муж.— Да не в деньгах дело, — махнула рукой жена, вытирая слезы. — Надо идти, Родина зовет. Что же ты, в кусты… Трус. Никогда не думала, что ты такой, Иван. Эти ребята, которые отдуваются за всех на фронте, они соль земли граблянской! Которые истинные патриоты!Ян иронично поднял брови и заговорил, глядя на мужа: «Ну, во-первых, уже давно не соль, а скорей перегной и удобрения. Но это так, чисто для точности формулировок. Хотя, я если честно, не знаю. Может, в удобрениях тоже соль используется? Надо пообщаться с людьми, которые занимаются огородами».— Какая соль? Перегной они уже! Удобрения! — тут же повторил муж. — Неужели ты смерти моей хочешь? Ты посмотри, сколько гробов везут с фронта! Это одно. Второе, не хочу я у.бивать людей, и точка. Не считаю их врагами.Моренко при этих словах засиял и зашептал, глядя на жену: «Говорят, что в Америке почвы мертвые, переизбыток удобрений, как итог, нехватка минералов, потому и едят много, что ведет к массовому ожирению. Вот, если не пойдет на фронт, захватит нас Фраерстан, испоганит наши почвы и будем все ходить, жирные».Жена почти дословно повторила это мужу. Тот застыл в изумлении, не зная, что ответить на эту чушь. Ян тут же пришел на помощь и заговорил, глядя на него: «Интересно, а что в Грабляндии с почвами? А то у нас тут массовые проблемы с головой и мозгами. Надо тоже исследование провести. Наверное, минералов каких-то не хватает. Надо обратиться к цивилизованному миру и попросить провести независимый анализ». Муж повторил это ей слово в слово. Жена на миг растерялась, но тут же нашлась, что ответить «предателю Родины».— Этот западный мир, как всегда, врет. Никакие они не цивилизованные! Как они были рабовладельцами и колонизаторами, так в душе такими и остались! Посмотри на страны Востока, Ваня! Они их грабят, живут за их счет!Ян тут же заговорил, глядя на мужа, и тот сразу же повторял это: «У нас в стране 21 республика в заложниках, которые по сути своей являются колониями по отношению к единой метрополии в лице Фулграда, а она сидит и про каких-то колонизаторов на Западе рассказывает. Запад в старину хоть чужие народы колонизировал. А наши настолько суровые, что своих граждан в крепостные взяли!».— Так, а кто придумал крепостное право? Наши с англосаксов пример взяли! — с гневом заявила жена.— Да у нас, как обычно, все вокруг виноваты: нацисты, фашисты, бандеровцы, англосаксы, но только не мы. Мы самые хорошие! — с ажитацией воскликнул мужик, повторяя слова Яна. — Вообще заметил, что логика наших людей — это всегда абсолютно взаимоисключающие вещи. Ну типа, мы воюем с НАТО, но напали на Смутляндию, мы не пришли захватывать территории, но аннексируем эти территории, нацизм в Смутляндии, но еврейские погромы происходят в Грабляндии.— Какие еще еврейские погромы, Ваня?— В Хазарском крае, например. Че ты придуряешься, не пойму? — разозлился муж.— Так, то Фраерстан проплатил, сто процентов… — тут же «догадалась» жена и посмотрела на мужа, как на глупыша. — У самих сложные времена, экономика в жопе, а они все лезут сюда, оплачивают тут беспорядки.— Бедная Фраерстан! Судя по нашему телевизору, у них сложные времена последние лет двадцать, а они даже об этом не знают. Несчастные люди! Живут в таком ужасе и не догадываются. Хоть бы раз включили граблянский телевизор и посмотрели, — повторил муж за Яном и расхохотался.— Я горжусь своей страной! И мне это просто противно слышать, — вскинула подбородок жена и подошла к окну. Посмотрела на пейзаж и сказала про себя «Мда…». Дело в том, что взгляд ее наткнулся на мусорные баки, доверху забитые мусором, которые никто не вывозил, причем весьма давно.— Ты гордишься, да? Ты сильно гордишься? Молодчина! Но надо гордиться еще сильнее! Надо гордиться изо всех сил! Давай, поднажми, мать, гордись! — дублировал Яна муж, и было видно, что он уже еле сдерживается, чтобы не выписать жене тумаков.— Иван, ну при чем тут это? Денег нет. Об этом речь, — сдержанно напомнила жена.— Ну так Грабляндии, таки, есть что тебе предложить! Ты что, мать! Традиционные ценности, борьба с гендерно-нейтральными туалетами, отсутствие родителей номер один и номер два, дырочный сральник на улице, березки, в конце-то концов! Ну что, этого мало?! Какие еще деньги?! — разошелся муж, загибая пальцы при перечислении благ. Как вы понимаете, он дословно транслировал услышанное от Яна. Он просто сам себя не узнавал и даже развеселился.— Вот успокойся, — подняла вверх руку жена, призывая мужа к тишине. — Послушай, что я тебе скажу. Вчера Лилипутин озвучивал цели войны, и я поняла…— Ну там же цели меняются каждый день. Мы воюем за людей Безводска! Завтра — Мы защищаем традиционные ценности! Неделя проходит — Демилитаризация. Дальше — Мы воюем со всем миром! Шо опять? Инопланетяне? — перебил муж с диким гоготом, а вместе с ним смеялись Фаина с Яном, но он их не слышал, конечно.— Да этот Безводск, он нам на хрен не нужен был. Ездят по Лохландам и грязь на нас льют. Толку от них нет. Я другое хотела сказать, — раздосадованно ответила жена. Сегодня она просто не узнавала своего мужа: обычно, ей куда проще удавалось настоять на своем, а сегодня в него как черт вселился.— Вот люди неблагодарные, а? — подбоченился мужик и вновь обрушил на жену тираду из уст Яна. — Их Грабляндия под крыло взяла, понимаешь, братскую помощь оказала, а им воду подавай, ***! Дай им телефонную связь, газ, отопление! ***, что за натура наглая такая? Сказали же — потерпеть немного надо! Ну неужели так тяжело десять лет без воды прожить? Ну как будто это что-то вот такое прям необходимое, вот прям нужно им, понимаешь!— Вот слушаю я тебя, Иван, и понимаю: как были правы наши власти, что отключили соцсети. Нахватаетесь там ерунды… — с тяжким вздохом сказала жена, у которой уже начала пухнуть голова от его словесного потока.— Действительно, молодцы! — хлопнул мужик в ладони и продолжил говорить с помощью невидимого суфлера. — Чего ждать дальше? Что, почтовых голубей? Телеграфов? Сигнальных барабанов? Куда направлено это замечательное движение? Какой следующий виток развития ждет подданных граблянского королевства?— Тааак… Послушай, что я скажу, — жена пыталась терпеть изо всех сил и говорить рассудительно. — Значит, вчера я слушала про цели войны, и Лилипутин сказал, что все идет по плану и…— Ага, ага! — хохотнул муж, вместе с Яном. Правда, уже на территории Грабляндии. Хотя, кто знает, какой был план? Говорят, что солдаты ведут себя смело и благородно и просто спасают людей. Как же я рад, что мы, наконец, начали спасать и своих людей! Вот этих вот, прекрасных людей, которые восемь лет очень сильно переживали за Безводск. Я думаю, что они тоже заслуживают спасения. Надеюсь, они в полной мере ощутят на себе заботу наших миролюбивых властей.— Так вот же! — обрадовалась жена такому повороту диалога. — Там не хватает людей! Нужны солдаты, Ваня!— Аааах, — расширил глаза муж, вслед за Яном. — Бедняжки какие! Столько лет переживали за Безводск, а на своих уже эмпатии не хватило.У жены закружилась голова от этого диалога, и она пожалела, что затеяла его.— Давай, дорогой, активизируйся. Мы за тебя переживаем, — обернулся Ян к Моренко и подмигнул.Моренко закатил глаза, презрительно цокнул языком и пригладил свою бриолиновую прическу.— Не, не, так не пойдет. Сейчас главное не терять бдительность. Сейчас такая ситуация, что надо быть на чеку, — подбодрил его Ян.Моренко вздохнул и сказал, глядя на жену: «Фраерстан должен уйти из Грабляндии, покинуть ее…». Женщина молчала. Она понимала, что разговоры о происках Запада не помогут.Ян ответил самому Моренко, когда услышал эту ерунду, и указал на него Фаине, как на невиданный экспонат человеческой популяции:— Минутка логики от господина. Дорогой, для того чтобы Фраерстан ушел из Грабляндии, он должен был вначале сюда прийти, понимаешь? То есть, тебе еще нужно немного поработать над логическим мышлением. Ты можешь обратиться к своему верному другу Голдману. Я думаю, он поможет тебе в этом вопросе.— Да заткнись ты! Я не с тобой говорю! Я имел в виду влияние Фраерстана на Грабляндию! — огрызнулся Моренко с агрессией, а потом понял, что этим показывает свою слабость, и добавил спокойным, но ехидным голосом: — Если не понимаешь, о чем речь, учи матчасть. Хотя, кому я говорю…— Ладно, ладно, не переигрывай. Не впадай в свою привычную экзальтацию. Мы и так тебе верим, — успокоил его Ян.Тут в дело снова вступил Голдман и заговорил, глядя на жену: «Скажи ему, что получите деньги и поедете в Грецию, в Афины. Он же так мечтал туда поехать! Представь, сидите вы в кафе у моря, подходит официант и говорит вам на греческом языке…»«…Пошли на *** отсюда!!! А вы, такие, сидите и думаете: как же греческий язык похож на наш родной!» — тут же продолжил Ян, глядя на жену.Она хмыкнула, улыбнулась и сказала вслух: «Госсподи…»Голдман укоризненно посмотрел на Яна и вздохнул. Мужик, увидев, что у жены закончились аргументы, снова бросился на диван и закинул ногу на ногу. Трутнев помялся и вдруг выдал пафосным тоном, глядя на жену: «Грабляне что хотели всегда? Чтобы всем было хорошо!», но та ничего не сказала вслух, потому как не хотела раздражать мужа. Эти доводы все равно не работали.— А можно мы сами будем определять, что для нас хорошо? Без вашего участия. Это, кстати, был риторический вопрос. Спасибо, — не выдержала Фаина.— Так я ж не вам говорю, — неподдельно изумился Трутнев. — Странные вы какие-то.— А людям зачем забиваете голову этой ерундой? Совсем мозга нет, что ли? — разозлилась Фаина.— Мы? Нет… — начал оправдываться Трутнев и растерянно заморгал. — Мы только напоминаем им их личные мысли. Не думал, что так может быть, что вы не знаете этого.— Да ты, судя по всему, вообще никогда не думал, в принципе. А ты попробуй. Отличная штука. Рекомендую, — фыркнул Ян.— Мы будем жаловаться, — твердо заявил Голдман. — Уверен, вас вскоре навестит господин Лихт и пояснит вам, шо почем.— Я думаю, мы пока недостойны принимать таких важных господ… Мы подумаем, как поднять планку соответствия, непременно подумаем, — вежливо ответил Ян, поклонился Голдману, и они вместе с Фаиной рассмеялись. Голдман же пожал плечами и покрутил пальцем у виска.— Если этот диалог… не приведет к…— То вы будете делать еще более длинные паузы в словах? — с неподдельным интересом спросил Ян.Голдман махнул рукой и сказал, глядя на жену: «Пусть поинтересуется, где большинство его одноклассников сейчас… Все пошли на фронт, кроме него». Она повторила это. Ян тут же глянул на мужа, произнес фразу, и он ответил его словами:— Где-где… Как обычно, меняют гражданство. Становятся гражданами Царства Божия.— Что? — недоуменно переспросила жена.— Ну хорошо, хорошо… Пацаны просто отходят на заранее подготовленные позиции. На том свете, — муж снова повторил слова Яна, а жена сердобольно вздохнула.Фаина сказала, глядя на вконец растерявшуюся жену: «Ты подумай, что будет, если он вернется инвалидом! Хорошо, если убьют, получишь компенсацию. И то не факт, могут объявить без вести пропавшим и ничего не дадут. Ты посмотри, сколько сейчас таких случаев! А инвалид в доме, это все, это жизни у тебя не будет. Он будет злой, а бросить героя и защитника Родины — люди осудят. Давай, набери в интернете, как выглядят инвалиды, без ног, без рук. А пенсия там не такая и большая у них!»Жена начала гуглить и смотреть на инвалидов. Лицо ее помрачнело. Почему-то она о таком исходе событий раньше совсем не думала. А Фаина продолжала давить на нее: «Посмотри, какой он симпатичный! А вдруг его лицо изуродует? Как ты жить с этим будешь?». При этих словах Ян бросил на Фаину едва уловимый укоризненный взгляд. «Неужели ревнует?» — с восторгом подумала Фаина и быстро отвернулась, в попытке скрыть довольную улыбку.Жена начала гуглить, как выглядят солдаты, которых изуродовало на войне, и лицо ее стало совсем расстроенное. Ей попадались сюжеты, где высмеивают родственников граблян, которые меняют мужей на белые автомобили «Лады». Почему именно «Лады» — ей пока было непонятно, но смеялись именно с этого. Ян заметил это и тут же сказал, глядя на нее: «Я чувствую, надо писать новый учебник математики для Грабляндии. Там будут школьные задачки, типа: У Тамары из Фулграда было 2 сына. Одного сына она отправила в Смутляндию 24 февраля 2022 года, а второго — 15 мая. Вопрос: Какое количество автомобилей «Лада» будет у Тамары в 2023 году?». Затем она увидела ролик, где матери погибшего бойца, вручали холодильник, и она так радостно благодарила, будто получила холодильник на день рождения. Это покоробило. Затем она нашла ролик, где показывали последние часы жизни инвалида без ног и рук, и Ян отметил, глядя на нее: «Вот, пожалуйста. Минус рот и плюс холодильник».Женщина горько усмехнулась и вздохнула. Но Голдман и не собирался сдаваться. Он глянул на нее и сказал: «А с другой стороны, это обычная пропаганда. Смутляне изгаляются и блещут остроумием. Был же недавно репортаж, там просто раненному выплатили большую сумму, за совсем незначительное ранение. Более того, этот человек и по документам числился…»Ян тут же перебил его и сказал жене: «Пффф… Если по документам смотреть, и Лилипутин президент, а по сути дебил дебилом!». Женщина снова хмыкнула и почесала затылок.— Я не могу работать в такой обстановке, — обратился Голдман к своим спутникам и сложил три пальца в пучок. — Пусть с ними Лихт разбирается. Детский сад просто.— Замечательная новость. Хоть немного отдохнем от этого венценосного трио, — обратился Ян к Фаине и точно также сложил пальцы. У нее от этого зрелища случилась натуральная истерика. — А вообще, как-то быстро вы сдаетесь, господин. Куда вы спешите? Как говорил старина Баффетт: вы не можете получить ребенка через месяц, даже если заставите забеременеть девять женщин одновременно. Для некоторых результатов просто требуется время.В этот момент жена подошла к мужу, села на край дивана и сказала:— Вань, ладно… Дура я, правда. Больше не буду.И тут же Фаина снова оказалась у себя в комнате. Она аж запрыгала от досады! Да что же это такое! Так резко и без предупреждения. Вообще непонятно, как работают их алгоритмы! В следующий раз надо сразу узнать, прямо сразу. Но, с другой стороны, он-то не узнавал у нее ничего. Как это будет выглядеть? Будто она его преследует… А, может, он тоже хотел, но не успел? Ладно. Надо ждать новой заявки, а там будет видно.Аллегорический смысл главыГлава показывает, что обе стороны конфликта одинаково низкие и порочные.История про риелтора абсолютно реальна. Как только началась война, цены на аренду жилья повысились до невероятных сумм в обеих странах. То же самое делает героиня главы, пытается нажиться на смерти собственного мужа.История жены, которая требовала от мужа идти на фронт — тоже реальна, таких случаев было очень много в российских семьях.Ключевой аллегорический момент главы — эффективность прямого апеллирования к низменным интересам. Логические доводы Яна смешат, но не полностью останавливают жену, поскольку ей движет корысть. Фаина, в отличие от Яна, не пытается убедить жену в моральности или логичности. Она бьет по самому слабому месту: материальному риску. Она заставляет жену осознать, что инвалид-муж — это не компенсация, а невыгодная инвестиция.Это аллегория того, что для людей, чье сознание полностью отравлено материализмом, единственным эффективным «спасением» является страх потери личного комфорта и денег, а не осознание высшей моральной правды.</blockquote>

Проверка