JavaScript отключён. Чтобы полноценно использовать наш сайт, включите JavaScript в своём браузере.

Ответить в теме

Сообщение: <blockquote data-quote="Маруся" data-source="post: 1390660" data-attributes="member: 1"><h2 style="text-align: center">Глава 4</h2> Встреча в ресторане «Belveder» Ибо много званых, но мало избранных. От Матфея 22:14Антуанетта была в неописуемом восторге, прогуливаясь с Лихоимовым по Императорской площади Норденбурга. Она, конечно, знала, что Норденбург красивый город, она, конечно, неоднократно видела его по телевизору, но, когда она попала на место, она была просто потрясена великолепием. Это было нечто невероятное. Величие строений и совершенство форм вызывало только один вопрос: как это можно было отстроить? Площадь Глумления в Фулграде была просто каким-то маленьким убожеством и недоразумением по сравнению с этой площадью. Невероятный простор, она огромная! Вымощена старинной гранитной брусчаткой и гранитными плитами, серыми и розоватыми.Глаза ее были расширены от удивления, брови — постоянно подняты, а Лихоимов чувствовал, что он лично причастен к постройке города, когда гордо указывал на достопримечательности. Перед ними разворачивалась величественная панорама.— Это здание главного штаба, — указал Лихоимов рукой на длинное, изогнутое здание справа, приятного песочно-абрикосового цвета.Фасад строения украшен строгими, в то же время помпезными колоннами коринфского ордера, арки и окна с лепниной, барельефами, на которых изображены военные трофеи и символы победы. Венчает здание абсолютно реалистичная колесница, запряженная шестеркой чугунных коней.— Царский дворец! Где революция была в семнадцатом году, знаешь? — Лихоимов ткнул рукой в левую сторону. Антуанетта кивнула. Она, конечно, знала. «Он считает, что я могу этого не знать? Странный какой-то», — подумала она.Царский дворец — это огромное здание, поражающее масштабом. Фасады выкрашены в светло-бирюзовый цвет, украшены колоннами, скульптурами.— Ангельская колонна, — указал он на гранитный монолит посреди площади, увенчанный чугунной фигурой ангела. — Прикинь, она не укреплена никак! Держится чисто на силе тяжести!— Как это возможно, как? Как они ее установили, вообще, в то время? Не было же никакой техники! — удивлялась девушка. — Я читала о ней, она монолитная.Они задрали головы и смотрели на это чудо. Сорок семь метров высоты, вес более семисот тонн. Камни на пирамидах в Египте гораздо меньше и легче.Накрапывал мелкий и теплый дождик, людей на площади сегодня было немного. Лихоимов оглянулся вокруг, вновь взглянул на колонну и помертвел от ужаса, охватившего его. Она была ярко-алой! Пронзительно алой, как артериальная кровь, цвет просто резал глаза. Он побледнел и застыл, как истукан. Опустил глаза, уставился на брусчатку и попытался взять себя в руки, стараясь, чтобы спутница не заметила его смятения. Рядом стояли неформалы с портативной колонкой, из которой неслась какая-то безжалостная какофония, скрежет, как из преисподней. Прислушался, это была песня группы «АукцЫон», он ее знал, что-то про огонь.«Дожился, глючит… Последствия наркотиков… Или удара головой» — решил он.На лбу у него был огромный, безобразный шрам. Когда-то давно, во времена работы на стройке, он обкололся героином и заснул прямо на объекте; угодил головой в кипящий асфальт, который укладывал. В итоге рассек голову и выбил зубы. Зубы вставил потом, но все равно, челюсть была уже немного не та. Один раз в пылу скандала его назвали собакой и сказали, что у него собачья морда. Было очень обидно. Наверное, это из-за нижней челюсти, которая теперь заметно выдавалась вперед.На самом деле, на собаку он похож не был, во всяком случае, в анфас. У него были ясные, голубые глаза, красивые, прямые брови русого цвета, и в общем, он был привлекательным. Вот только линия рта была как бы не волевой, что ли, и это придавало сходство с бабулькой. И речь, из-за смещенного прикуса, стала какая-то смазанная немного, можно сказать, старушечья. Тембр же был типичный для старых героинщиков. Он растягивал слова, и манера разговора была с претензией на причастность к преступному миру. Из-за этого, за глаза его называли «бабулей на мурке», но, этого он не знал.— Что-то мне нехорошо стало, — пробормотал он еще более невнятно, чем обычно, — наверное, давление. Пошли, может? Столик же заказан в ресторане.— Пошли! — с удовольствием согласилась спутница и глянула на часы, — полчаса осталось. Далеко он?— Нет, почти рядом, — еле выдавил из себя Лихоимов, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Он краем глаза поглядывал на колонну, она все еще была красной.Антуанетта, пританцовывая под шаманские и скрипучие звуки песни, отметила, что в Норденбурге много неформалов, как ни в одном другом городе. Она любила этот стиль. У нее самой были дреды, татуировки, обута она была в тяжелые мотоботы. И, если в родном Полуфинске она выделялась из толпы, то для Норденбурга это был вполне привычный стиль. А как иначе, сюда съезжались многие таланты, это город рока. На улицах тут и там звучали звуки гитары и песни в исполнении уличных музыкантов.Они подошли к автомобилю Лихоимова, он попытался открыть двери. Сигнализация не слушалась, видимо, села батарейка в брелоке. Антуанетта оглядела себя в отражение тонированного стекла автомобиля. Хороша! Только уши портили картину и являлись ее вечным расстройством. Они были торчащие и остренькие, как у мыши, что, в сочетании с маленьким, треугольным лицом, придавало ей сходство с представителем семейства грызунов. Ну ничего, сейчас заработает и сделает операцию, думала она.— Придется идти пешком, ключи не могу найти, — сообщил Лихоимов, — но тут совсем рядом, в принципе.— Ну и отлично, — обрадовалась Антуанетта. — Тут ходить пешком — просто удовольствие. Успеваем же?— Да, тут минут семь-десять всего, — утвердительно кивнул Лихоимов.— Ой! — вдруг воскликнула Антуанетта, с невероятным состраданием в глазах указывая на тротуар, — мышка дохлая… Как жалко.— Хм, да, — с трудом выдавил мужчина, тут же вспомнив алый цвет колонны. Теперь это долго будет его преследовать, видимо, при взгляде на кровь.Они пошли по Монетной улице, тут было тише, чем на Императорской площади. Фасады домов были все разные, но настолько красивые, что просто дух захватывало от лепнины, кованых балконов. Прошли через какой-то мостик, вода в канале была темная, небо над головой переменчивое, то свинцовое, то через миг пробивались лучи солнца. Вышли на набережную.— Набережная реки Мыльни, — сообщил Лихоимов и покосился на девушку с легкой долей надменности в глазах. «Господи, провинциалка, слаще морковки ничего не ела. Как же она убого выглядит в своей дешевой одежонке», — думал он.Антуанетта глубоко вздохнула от переполнявшего ее эстетического блаженства. Берега реки были заключены в вековой гранит, также, гранитом была вымощена вся мостовая. Через реку перекинуты изящные, великолепные мосты, каждый из которых можно было смело назвать произведением искусства. Они были с чугунными решетками и статуями. По бокам, с двух сторон реки, — тесно прижатые друг к другу фасады старинных домов, совершенно разные, цветные, но при этом, будто единое целое. Слева был виден огромный, темно-золотой купол собора. Таких больших куполов она никогда раньше не видела. Как же красиво…Они подошли к светлому зданию под номером двадцать два, это был «Гранд Отель». Они прошли внутрь, поднялись на лифте на девятый этаж и попали в ресторан с панорамным видом на город. Было видно и Императорскую площадь, и величественный собор.Лихоимов снова побледнел, когда увидел, что проклятая колонна не изменила цвет и все также алеет издалека. Ему на миг показалось, что он сейчас упадет в обморок. «Может, сослаться на дела и уйти? Невозможно смотреть на эту красную тварь. Надо срочно к врачу, к психиатру…», — промелькнула трусливая мысль. Но он тут же подумал, что другого времени не будет, у нее поезд вечером. Поэтому, надо решать все сейчас.Их место было около окна, вернее, терраса ресторана вся состояла из стекла. Диванчики и кресла были велюровые, классического вида. Синие, сливовые и бежевые. Им досталось место синего цвета. На столе уже были приборы, салфетки, посуда на пять персон. Да, они ждали еще людей.— Че там, сколько времени? — спросил сам себя Лихоимов и глянул на экран смартфона. — Пять минут осталось…В зал ресторана вошли трое и направились к знакомым нам героям, которые ожидали их за столиком. Это была женщина лет пятидесяти и двое мужчин, лет около сорока. Все трое выглядели не очень-то презентабельно, и вы сразу поймете почему, как только узнаете, что и они, и Лихоимов с Антуанеттой, были те самые свидетели, которые поставили подпись под заявлением Хрычовой. Забегая наперед, — это были бывшие наркоманы, которые недавно бросили и их родня.Они зашли, присели, с радостью поприветствовали друг друга. Затем им принесли карту меню, они сделали заказ и завели разговор. Лихоимов их угощал, все было за его счет. Но перед тем, как мы послушаем, о чем они говорили, надо детальней описать действующих лиц. Мы будем называть их по никам, к которым они привыкли на бесплатном форуме лечения наркомании, так как не один год взаимодействовали там друг с другом. К слову, Антуанетта — это тоже ник, в миру она была просто Аня.Итак, двое мужчин, около сорока. Оба прошли лечение на бесплатном форуме, причем, случаи у них были сложные; их наркомания длилась около двадцати лет. Но тем не менее, им помогли, абсолютно бесплатно, и на сегодняшний день они были трезвыми около двух лет. Один был — Фуня, он из Фулграда, столицы Грабляндии: так называли у них горожан, ласково. У второго был ник Дон Гондон. Мы тоже так и будем их называть, тем более, ник второго полностью соответствовал его натуре. С ними женщина, весьма несвежего вида, Виктория. Она пришла на форум лечить дочь, точно также получила бесплатное лечение и точно также, ее дочь была трезвая около трех лет. Антуанетта была женой наркомана, точно также пришла на форум, но в ее случае был провал, вылечить мужа не удалось, по одной простой причине: он ее не особо любил и прямо в момент лечения связался с молоденькой наркоманкой, сбежал с ней.Одним словом, ни одного из них не обманули, не загипнотизировали страшным боевым НЛП, не продали в рабство или на органы, и никто из них не потратил и копейки. Первое время они с радостью вступили в ряды волонтеров, помогали больным людям на этом же форуме, скидывали деньги на развитие, а потом что-то пошло не так.Что до Лихоимова, он познакомился с Фаиной, когда заметил ее сайт, где был выложен ее авторский метод лечения наркоманов, причем, бесплатно. Лихоимов тут же смекнул, что это очень интересный вариант, и ему надо наладить контакты с автором сайта, чтобы открыть платный центр по лечению наркомании. И он написал Фаине, и они начали общаться. Затем Лихоимов пригласил Фаину в Норденбург, для открытия совместного центра и даже подарил ей десятый «iPhone», что было очень неплохо для 2020 года. Но ровно через месяц или полтора, Фаина развернулась и уехала. Сказала, что сотрудничать таким образом — не станет, потому как, ты, Лихоимов, обещал другие условия, мы не договаривались, что ты будешь обманывать людей в цене, и в общем, ее цель — помощь людям, а не выкачивание из них денег в момент беды.Но тем не менее, эти люди, отчего-то, считали себя жертвами. Давайте вернемся к ним в компанию и послушаем, что там происходило.— Друзья, рад вас всех видеть. Цель нашей встречи — развитие центра, и позвольте я вам расскажу, что предлагаю, — достойно и пафосно начал речь Лихоимов, чувствуя себя большим дельцом.Вообще, этот центр был его первым бизнесом, если это вообще можно назвать бизнесом. До этого он был обычным героиновым наркоманом и строителем, проходил долгое и мучительное лечение в каком-то церковном центре, и вот, он трезвый и «бизнесмен». Но, так как будущие партнеры были неискушенными, то Лихоимов им виделся, действительно, крутым мужиком. Не спрашивайте почему так, неизвестно. Может и не виделся, но желание досадить Фаине сделало из них всех — верных соратников и друзей «против нее».Абсолютно очевидная и понятная цель для «насолить» была только у Лихоимова, сказать откровенно. Остальные же, вряд ли до конца осознавали, что ими движет. Впрочем, вы и сами все поймете, когда узнаете их доводы.Надо отметить, что зал ресторана был почти пуст и кроме них, за дальним столиком сидела только какая-то влюбленная парочка. В момент, когда Лихоимов начал приветственную речь, в зал вошли еще двое и направились в их сторону. Если бы в этот момент Хрычова была с ними, она бы узнала этих мужчин, так как именно их она видела в агентстве «Легион». Но ее не было, и этой компании они были неизвестны.Один из них был высокий, статный, одет модно, какой-то слишком лощеный. Второй же был среднего роста, толстяк, с благодушным, рябоватым лицом и явно еврейской национальности. В целом, они производили впечатление людей очень успешных. Они, как оказалось, забронировали столик рядом с нашими героями и заняли его. То есть, направлялись они вовсе не к ним.— Да, давайте начнем, — поддержала Лихоимова Виктория и важно оглядела присутствующих, — Расскажи нам, как ты видишь наше сотрудничество и чего хотел бы от нас?— Ну, во-первых, она требует отдать ей метод, — начал жаловаться Лихоимов обиженным голосом. — А как я могу отдать, люди получают лечение! Я не могу подставить людей!— С чего бы это? Это что, ее личные наработки? Это метод пролетарских ученых, — презрительно подняла брови Антуанетта, и Виктория повторила этот жест вслед за ней. Они переглянулись и, довольные собой, захихикали.— Действительно, они правы, — с горячностью поддакнул Дон Гондон, — Не надо ей ничего отдавать. Пусть сначала докажет, что это ее изобретение. Возомнила о себе много! Подумаешь, автор она! Кто она нам такая, вообще? Помогла — спасибо. Но на этом ограничимся. Мы сколько денег ей отдали на этот сайт! Это она нас должна благодарить!Фуне это все очень не нравилось, положа руку на сердце. Разговоры про авторство были просто нелепые. Да и ему лично, Фаина ничего плохого не сделала. Фраза про деньги и вовсе была абсурдна, так как, во-первых, денег они давали очень мало. Тот же Дон Гондон высылал скромную тысячу в месяц, Виктория — 500 бартеркоинов в месяц, а Фуня с Антуанеттой и вовсе ничего. Во-вторых, эти деньги шли на рекламу, то есть, они не Фаину спонсировали, а таких же наркоманов, как они сами. Но, вышло так, что у Лихоимова в центре работала одна девушка, Жанна, которая ему понравилась, и он, чтобы расположить ее, перешел в эту компанию. Поэтому сейчас он сидел и помалкивал, но в душе был совершенно не согласен с услышанным.— Ой, какой автор, алкоголичка несчастная, — с отвращением скривилась Виктория, — вообще непонятно, каким образом ей удалось написать этот метод. Она такая хамка, как баба базарная, а книга написана прекрасным языком. Не похоже, что она на это способна. Переписала чужое и присвоила лавры, это же очевидно. Если бы не мы, команда, то ничего бы и не было. Она на наших трудах выезжает. И деньгах!«Ох и шкура. Вот они ей завидуют! И этот с ней, колхозник, не успел шприц бросить, тут же на ходули встал» — усмехнулся про себя Лихоимов и невольно метнул насмешливый взгляд на одутловатое лицо Виктории, а потом на Дона Гондона. Он прекрасно отдавал себе отчет, кто есть кто. Но эти люди были ему нужны, поэтому он старательно изображал из себя дурачка и жертву «полоумной» Фаины, хотя в душе он их искренне презирал. Странный человек, на самом деле. Фаину он невзлюбил ровно за противоположные качества.— К тому же, — добавил он вполголоса, — не знаю, понимаете вы или нет, но у нее есть расстройства психического спектра. — Может, от выпивки, как раз…Вот тут он почти не соврал. Нет, Фаина не была ни алкоголичкой, ни психически больной. Но Лихоимов, действительно, считал, что у нее с головой непорядок. Разве человек в здравом уме будет отказываться от хорошего заработка? Он никак не мог взять в толк, как это произошло и почему она так некрасиво его отвергла. Лихоимов видел в этом влияние ее нездоровой психики, но никак не своих действий. Более того, вся ее идея с волонтерством выглядела как деяния сумасшедшего фанатика. Нормальные люди таким не занимаются.Они довольно долго обсуждали Фаину, и в ходе их беседы выяснилось, что она: подлая, пьющая, плагиатчица, присвоившая себе славу пролетарских ученых, абсолютно глупая, как пробка, лечить наркоманов не умеет, цель ее — не помощь людям, она просто хочет покрасоваться и покомандовать шайкой лизоблюдов на форуме, которые смотрят ей в рот. Они уже успели съесть поданные блюда, выпить кофе, но поток обвинений не кончался. И они все еще никак не могли прийти к соглашению, как же им посильней ее покарать и поставить на место. То, что они все пойдут работать в центр Лихоимова, платно, в качестве специалистов по методу Фаины, это они уже решили. Оставались небольшие детали.Антуанетта, вдруг, предложила:— А давайте создадим сайт, где будем выкладывать про нее всю правду! Про ее пьяные выходки, про ее аферы, про то, что метод она украла, про то, что статистика на форуме — «левая»…За столом стало тихо. Одно дело тут обсуждать, а другое дело, писать в сети и порочить автора. Люди переглядывались и явно мялись. Фуня и вовсе весь пошел красными пятнами, лицо просто пылало. В этот момент Лихоимов услышал, что за соседним столиком идет интересный диалог. Оказывается, толстяк был жертвой форума Фаины! И жаловался второму, по всей видимости, следователю. У него от удивления открылся рот. Ну надо же, какое совпадение!— Простите, мужики, что вмешиваюсь, вы про форум, где такой яркий логотип, в виде граффити? — обратился к ним Лихоимов. Соседи обернулись. Тот, который был одет модно и был похож на следователя, смерил Лихоимова оценивающим взглядом. Толстяк ответил с явным одесским акцентом:— А шо тут такого? Ну, говорим, и шо?Лихоимов вкратце объяснил, что они тоже жертвы. Услышав это, толстяк всплеснул руками и восторженно округлил глаза. Вскочил и тут же подсел к ним. Франтоватый с интересом слушал диалог.— Ой вэй! Таки ви тоже влипли в эту историю? Ну эта дама, она ж такая… такая… ну, слов нет! Мошенница! Сволочь! Она мине обещала лечение, шоб никто не знал, анонимно, понимаете? Я ж ей отдал семьдесят тысяч, думал, поможет моей девочке… А она шо? Пропала! На форуме меня забанили, как будто я преступник, а не она! Вот, сижу пишу заявление. Моя фамилия Голдман. Банкир, шоб вы знали. И не просто банкир, а с пониманием дела. А попался, как пацан! — он повернулся в сторону своего спутника, указал на него и пояснил, — Вот, уполномоченный Моренко со мной. Надеюсь, он мне поможет разобраться с этой бандой, шоб знали, с кем связались!— Вполне в ее стиле, — почему-то подтвердила Антуанетта, хотя это было просто невероятно и таких случаев им известно не было. Никогда Фаина не брала денег и не лечила анонимно. Но, как обычно, всегда верят в ту версию, в которую хочется, а не в ту, которая есть на самом деле. Толстяк выглядел так солидно, что было понятно: ему нет смысла врать. Значит, так и есть, аферистка! Просто они не знали, а сейчас правда выплыла.Моренко поднялся со своего места, подтянул к их столу кресло и включился в диалог, окидывая присутствующих ироничным взглядом.— А что вы ждали от салоедов? Нация подлая! Предатели! Посмотрите на них, как они продались Западу, гадье. Забыли все хорошее, что между нами было, как только учуяли запах денег. Да?— Да, да, и еще раз да! — встрепенулась Виктория и с жаром заговорила быстрой скороговоркой, — Как можно было встать на сторону этих врагов? Запад всегда нас грабил! Вечно совали нос в наши дела, развалили Пролетарию… А смутляне решили, что с ними будет особый случай? Ха! Кому они нужны, кроме нас? В этом они проявили себя во всей красе. Смутляне никогда не были нам друзьями, только использовали нас. Да вспомните, как они Чванлера пригревали во время ВОВ! И мы большие идиоты, что пригрели эту змею на шее, еще и выкармливали ее. И вообще, зря эту территорию мы подняли с колен и обучили грамоте. Пусть бы жили себе в диком поле. А мы их облагородили, приблизили к себе, дали язык, культуру…— Сало должно быть благодарно нам за то, что газом их обеспечивали, а они Кастрюльный Бунт устроили, все им мало… — вставил свои «пять копеек» Дон Гондон и брезгливо скривил и без того косой рот.— Ой, если бы только газ… — скорбным голосом завел Моренко. — Вспомните, какая богатая была Смутляндия при Пролетарии. Это же мы их обеспечивали, они как сыр в масле катались. У них все было в магазинах, когда у нас были пустые полки и дефицит. А как только они отделились, то все сами разворовали. И начали нам завидовать!Фуня обратил внимание на колючий взгляд Моренко и вспыхнул, опустил глаза. Ему показалось странным, что он завел разговор про предателей, которые продались за деньги. Ему подумалось, что он намекает на них и насмехается таким образом, но, он отогнал эту мысль и счел своей личной паранойей.На самом деле, все то, что они говорили, было очень далеко от реальности. Например, язык и культуру нынешней территории Грабляндии дала им как раз Смутляндия, так как на ее месте раньше была Граблянская Смуть, мощная империя. Эта империя шла вглубь материка с захватами и подчиняла все больше и больше поселков, где проживали почти дикие племена. Таким образом, Смутляндия была прародительницей нынешней Грабляндии, и она же научила их писать на кириллице, поделилась своим древним языком, христианской религией и аристократами. Абсолютно все цари, князья и прочая знать, которой Грабляндия так гордилась, были выходцами из древней столицы Смутляндии. Князь Долгоносов из Граблянской Смути, например, отстроил Фулград.Если взять факт с обеспечением Смутляндии, так это и вовсе абсурд. При Пролетарии не было имперской практики, когда регионы работают на метрополию. Поэтому Смутляндия и жила хорошо, там земля лучше, там климат позволял не голодать. А вот после распада Пролетарии Смутляндию превратили в негласную колонию, выкачивали из нее деньги и гнали их на Фулград. Эта «дружба» была очень странной. Уровень жизни в Смутляндии резко стал в три раза ниже, чем в Грабляндии. Смутляндию точно также грабили, как все остальные дальние регионы Грабляндии. Газ продавали втридорога, зато их ресурсы покупали за копейки. Но при этом упрекали, что содержат и помогают! Издевались над смутлянами, которые вышли на революцию от нищеты и отчаяния. Делали вид, что не понимают, в чем причина Кастрюльного Бунта.Грабляне даже слышать не хотели реальные версии. Они утверждали, что это ложь. Они закрывали рот смутлянам, когда те начинали спорить и говорили: «Вас превратили в нацистов, вы как зомби, повторяете пропаганду, только поэтому вы нас оскорбляете, а Запад превозносите!».Это неожиданное знакомство решило ход встречи. Теперь они знали, что она однозначно аферистка и их святой долг — спасти людей от нее, а метод — спасти от нее самой. Потому как она человек нехороший, лечит плохо, кидает на деньги, и они, как люди порядочные, не могут оставаться в стороне. Они обязаны предать огласке все, что они о ней знают. Тем более, что у Антуанетты писательский талант куда ярче, чем у Фаины, по словам Лихоимова и всех остальных свежеиспеченных партнеров. Она перепишет метод своими словами, под своим авторством, и таким образом, метод будет спасен.— А этот, в красном костюме, — улыбнулась Виктория, — такой забавный! Как из фильмов про одесситов.Лихоимов внутренне вздрогнул при слове «красный», но промолчал. У остальных в глазах мелькнуло удивление, пополам со страхом. Дело в том, что костюм на «одессите» был вовсе не красный, а самый обычный, серый. Но они не стали это выяснять. Лихоимов, сами понимаете, почему: он сомневался в себе и думал, что ему могло казаться, что костюм серый, судя по его видению Ангельской колонны. Дон Гондон и Фуня тоже в себе сомневались и решили, что у них могут быть галлюцинации, в свете слабой психики после наркомании, поэтому постеснялись уточнить, чтобы не попасть в неловкое положение. Антуанетта подумала, что Виктория — просто дальтоник, поэтому сочла неприличным заострять на этом внимание. Она только переспросила:— В красном?— Ну да, Голдман — кивнула Виктория.И больше они эту тему не поднимали. Все разошлись крайне довольные друг другом. Лихоимов же, при выходе из ресторана отметил, что адская колонна, на которую он боялся взглянуть, вновь стала цвета гранита.Аллегорический смысл главыСцена обсуждения политики — реальна. Именно так рассуждают россияне и присваивают себе все заслуги Украины. Когда предатели начинают говорить про поступок смутлян, о котором сказал Моренко, они говорят сами о себе, о своем поступке, который совершают здесь и сейчас, в ресторане.Лихоимов символизирует класс олигархов. Это прямая аллегория приватизации общественных ресурсов и наживы на смертях. Он презирает своих новых партнеров и это отражает, как олигархи используют маргинальные или продажные слои общества.Фаина отвергла его, потому что он мошенник, но Лихоимов не может этого понять, он видит в отказе от прибыли признак психического расстройства. Это отражение общественного сознания, где экономическая выгода является единственным критерием здравого смысла.Вся компания, собранная Лихоимовым, символизирует массовое предательство идеалов за минимальную личную выгоду или из зависти, или даже просто так, вслед за толпой.</blockquote>

Проверка