JavaScript отключён. Чтобы полноценно использовать наш сайт, включите JavaScript в своём браузере.

Ответить в теме

Сообщение: <blockquote data-quote="Маруся" data-source="post: 1390659" data-attributes="member: 1"><h2 style="text-align: center">Глава 3</h2>НаваждениеЕсли я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я — медь звенящая или кимвал звучащий.Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто.И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы.Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит.Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится. Первое послание к Коринфянам святого апостола Павла. Глава 13«Запретите мне, я торчу на одном и том же, запретите мне, все равно уже кайф прошел», в ее голове крутились эти строки из песни Летова «Наваждение». Но это было не совсем верно, ее кайф не проходил, как бы она себе ни запрещала. И она снова поставила эту песню, она слушала ее уже раз десятый подряд.Сон наоборотЯ спотыкаюсь на ровном местеСон наоборотВолос в чашке моей водыГрязный бинт и окно за окномЯ увидел теньЯ видел, в небе там кто-то ходитЯ увидел теньБлуждающих окон восковые огниГрязный бинт и окно за окномЗапретите мнеЯ торчу на одном и том жеЗапретите мнеВсе равно уже кайф прошелГрязный бинт и окно за окном[MEDIA=youtube]g63b0w1aKY0[/MEDIA]Фаина сидела в своей маленькой комнатке в Ирландии и размышляла о том, что она сошла с ума. То, что с ней произошло, действительно, походило на безумие. Но, так как это состояние ее очень радовало, для себя она решила, что если сошла с ума, то это очень даже прекрасно. Но, давайте по порядку. Сначала познакомимся с героиней поближе.Ей было сорок лет, была она смутлянской беженкой и пару лет проживала в гостинице, зарисовку из быта которой вы видели в первой главе. Потом она переехала в отдельное жилье, и уже почти год занимала небольшую комнату-студию, с кухней и душевой кабиной в самом центре городка Нейс, прямо на главном проспекте. В двух шагах были а.птека, супермаркет, парк, церковь, почта, остановка, пабы, спортзал. Словом — это был центр, и этим все сказано.Комнатка представляла из себя помещение метров десять с белыми стенами. Там была кровать, заправленная симпатичным бельем с парочкой декоративных подушек серо-голубого и серо-розового цвета. Она стояла у окна, на котором была белая ваза с искусственными пионами, розового и белых цветов. Сбоку — прикроватная тумба с лампой на латунной ножке и синим плафоном, еще белый деревянный шкаф, белая кухонька, рабочий стол для ноутбука и все. В целом, там было очень чисто и уютно, несмотря на маленькую площадь. Жилье предоставляли бесплатно, ей нужно было платить только за свет, двести евро в месяц. Пособие же для безработных она получала в размере девятьсот евро, поэтому денег ей на все хватало, без соседей жилось очень даже прекрасно, и она была вполне счастлива.Вернее, не совсем так. Она была крайне несчастна. Ее удачный переезд это было просто лучшее из худшего. А в целом, о счастье речь вовсе не шла. За спиной у нее было два неудачных брака, столь бестолковых, что даже описывать их нет смысла в этой книге. В Смутляндии она всю жизнь занималась парикмахерской, у нее было помещение в аренде, пять мастеров, и она всю жизнь этим жила. Также у нее была уютная, четырехкомнатная квартира, которую она с удовольствием обставляла.У нее были дети, две дочери. Старшая жила отдельно, и ей было не до матери. Да и самой Фаине, в последние пару лет, было не до дочери, сказать откровенно: просто не было сил и желания жить. Младшая же дочь осталась в Смутляндии, и это было большим горем, от которого она никак не могла отойти.Дело в том, что, когда началась война, буквально в этот же период она разводилась с мужем, по причине его наркомании. А он, назло ей, взял и запер младшую дочь дома у своей матери, и никакая полиция не могла на это повлиять. Семилетнюю девочку держали как заложника, а полиция разводила руками: «он тоже отец и имеет все права». Сложно описать, насколько это было страшно и больно… Малышка плакала, просилась к маме, сестре, а мама ничем не могла помочь. Более того, потом ей даже звонить запретили и настраивали ребенка против матери. Фаина подала в суд, конечно. Но сбор документов в Смутляндии — это очень долго, она начала осенью, а суд назначили только на март. И вот — март. Грабляндия нападает на Смутляндию, суды прекращают работу, в стране хаос и паника, взрывы.Взрывы — это очень страшно. Фаина перестала толком спать, даже не раздевалась, чтобы в случае чего, быть готовой бежать. Куда? Это неизвестно. От взрывов не убежишь, панельные дома складывались, как карточные домики, и никакого убежища рядом не было. Можно было спуститься в подвал, но в случае попадания снаряда, это никак бы не спасло, подвал бы просто завалило сверху, и люди задохнулись бы.В первую же неделю она выехала из страны, со старшей дочерью и матерью. А младшая осталась под бомбами, ее так и не выпустили с ними, она так и осталась в распоряжении отца. При этом девочке было сказано: а мама с сестрой тебя бросила! Видишь, сбежали без тебя. Потом был суд, который она вела уже из Ирландии. И через год она выиграла суд: право, чтобы забрать дочь. Все материальные преимущества были у нее, в том числе, показания дочери, которая проходила с отцом проверку у психологов. Она приехала в Смутляндию с решением суда, она понимала, что добровольно все равно дочь не забрать, ее бывшему мужу было плевать на документы, поэтому она следила за двором, где гуляла она гуляла. Когда она увидела ее, то подошла к ней, позвала, а малышка сорвалась с места и начала убегать… Она подбежала к балкону первого этажа, где они жили, с криком: «Бабушка! Мама на улице!». Тут же в проеме показалась бабушка, протянула ей руки и затащила ее в дом.Потом была апелляция, где он указал, что решение суда было ошибочное, так как, мамаша ребенка — враг страны, програблянская. Проверьте, она до войны вела бизнес в Грабляндии и теперь хочет увезти ребенка туда. Судьи побоялись спорить с такими доводами, так как за протекцию програблянским могли запросто лишиться должности, в лучшем случае, а то и свободы. И все, она проиграла суд.Конечно, никакой програблянской она не была. Впрочем, как и просмутлянской. Она, как и многие, не имела на тот момент никакой твердой позиции по этому поводу. То, что она ездила в Норденбург до войны, ничего не значило, никто и подумать не мог тогда, что может быть нападение на Смутляндию. Но этот подлец повел себя ровно также, как вели себя люди в тридцать седьмом году, при Гнетошвили, когда, пользуясь случаем и обстановкой в стране, писали доносы из мести и отправляли родных, соседей — в лагеря.Хотя… Нет. Если вспомнить все точно, Фаина скорей была на стороне Грабляндии. Когда она уезжала в Европу, она перекрестила квартиру и сказала: «Работайте, братья». Это была присказка граблянских войск. То есть, тогда еще Фаина хотела, чтобы боевая операция закончилась именно тем, чем обещали. Возвратом граблянского языка! Народ верил, что Грабляндия пришла спасти их от кучки неадекватных националистов, которые помешались на смутлянской культуре. Думали, что Лилипутин просто напугает их, разрушит бомбами несколько военных объектов и на этом все закончится. Быстро закончится, без всяких жертв. Одним словом, Фаина была за то, чтобы в их стране навели порядок с языком, и, если это делал Лилипутин, то и Бог с ним.Смутлянский язык, на котором начали чрезмерно настаивать лет десять назад, очень напрягал. Многим людям было непонятно, что происходит, зачем запрещают граблянский, зачем так агрессивно открещиваются от своей же истории: писателей, фильмов. И эти смутляндские националисты выглядели в глазах масс, как сумасшедшие, которые мешали жить, создавали неудобства и занимались какой-то ерундой. До того, как Грабляндия зашла в первый город, Маримогильск, и убила двадцать пять тысяч мирных смутлян, называя их нацистами, хотя они не были никакими нацистами, почти никто не думал и не знал, что Грабляндия – не друг, а враг. Никто не вникал! Осознание пришло потом. Как и понимание, с какой целью им навязывали смутлянский язык.И как-то это все сразу навалилось. Крайне неудачная поездка в Грабляндию, затем развод и суд по ребенку, затем война и эмиграция, затем не очень приятная жизнь в гостинице для беженцев… Может быть, эти все события и повлияли на то, что произошло с ней 4 октября 2024 года.А произошло вот что: она влюбилась. И это вышло настолько странно для нее самой, настолько это было ей несвойственно, что она всерьез считала, что с ее головой что-то происходит. Влюбилась она в того самого блогера, чей ролик смотрели когда-то в гостинице. Причем, это произошло не в тот день, тогда она вовсе не обратила на него внимания.Это случилось, когда она уже переехала в отдельную комнату. Как-то вечером она смотрела YouTube и наткнулась на его канал. И все, пропала. Она смотрела его ролики просто день и ночь. Он ей показался такой красивый… Она не могла насмотреться на него. Он стал просто ненаглядный, в один момент. Натурально, у нее иногда слезы выступали от счастья, когда она рассматривала его лицо. Она не могла своим глазам поверить, что бывает такое совершенство, на которое смотришь и нравится абсолютно все.Красивая форма головы, темно-русая короткая борода, усы. Несмотря на мужественные черты лица, кожа такая гладкая, как отполированная, смуглый. А глаза… Яркие, большие, какие-то зелено-изумрудные, с четким, черным контуром радужки. В них читалась доброта и невероятная нежность, если он улыбался. Когда говорил, то одна бровь чуть опускалась, и эта асимметрия делала лицо очень нетипичным и живым. Прямой, благородный, с легкой горбинкой нос. У нее было физическое ощущение, будто ударили по сердцу, когда она в первый раз увидела, как он рассмеялся. Красивей смеха она не встречала и никогда не думала, что способна так восхищаться внешностью.Она даже показала его парочке своих знакомых, чтобы оценили красоту. Но он им показался обычным, одна подруга даже сказала: «Че это за дрыщ?». И Фаине расхотелось слушать мнение со стороны. Казалось, что эти разговоры оскверняют святое. Для нее он был идеалом, эталоном, ее мечтой. Ей нравилось, что он худощавый, с такими очень приятно обниматься. Она не любила перекачанные мышцы, это вызывало чувство брезгливости, как что-то искусственное, отталкивающее, вроде накачанных силиконом губ. Ее всегда удивляло, как могут люди считать чересчур спортивные фигуры — притягательными, если это — какой-то пластмассовый антисекс. Они же все одинаковые! У них даже походки становятся идентичные, как у роботов.Нечто подобное, любовь с первого взгляда, у нее было с первым мужем, и тогда ей казалось, что больше любить — просто невозможно. Но то, что она почувствовала к этому незнакомому парню, было раз в десять сильнее. И это была какая-то совершенно дурацкая любовь по всем параметрам.Он был моложе, а значит, все это — блажь, и ничем серьезным не закончится. Зачем ему она? Конечно, не нужна. Ему нужна девушка моложе. Ему нужны дети, такие гены грех не передать. Ему нужно все то, что в ее жизни уже было. Он был в Смутляндии, и кто знает, выживет ли. Возможно, он уже был женат, возможно — вовсе инвалид без ног, возможно, у него отвратительный характер, ей же ничего не было о нем известно. Он был ярым противником граблян, а Фаина никогда не поддерживала ни одну из сторон и всегда считала, что быть патриотом, это признак невеликого ума. Да и в целом, она никогда в жизни не влюблялась ни в каких актеров, певцов и прочих медийных личностей, даже в ранней молодости. Она, в принципе, никогда не отличалась влюбчивостью и склонностью к романтическим мечтаниям. Она всегда была очень приземленной!Но… Логика и здравый смысл отказывались ей подчиняться. Никакие доводы разума не могли ее убедить, что пора прекращать. Она точно знала, что он ей нужен любой: с плохим характером, без ног, без денег и даже импотент. Это все — не имело никакого значения. Была твердая уверенность: все, это конечная. Больше не надо никого искать. Нет и не будет никого лучше.Она засыпала и просыпалась с мыслями о нем. Она забросила все свои дела, не учила английский, не занималась форумом и обустройством ирландской жизни, хотя до этого у нее была масса планов. Она забанила всех ирландских женихов. Они стали ей противны и не нужны в один момент. Когда они писали, ее, без преувеличения, начинало тошнить. Они были настолько убоги и отвратительны по сравнению с ним! Грязные, пошлые, фальшивые, глупые.Она просто на него любовалась, и ей было хорошо. Интересно то, что она даже представить не могла, как могут развиваться с ним отношения, и чтобы она делала, если бы он был рядом. Это казалось настолько нереальным, что даже придумать было сложно.Она подписалась на каналы Таро и смотрела расклады, чего раньше за ней никогда замечено не было, и, если бы кто-то, 3 октября 2024 года сказал, что она будет это делать, она покрутила бы пальцем у виска. Но она это делала. И представьте, она была счастлива! Первый раз за двадцать лет, наверное.Она поняла, что жила зря. Она поняла, что ничего в жизни не имеет такого значения, как любовь, и ничто не сможет так радовать. Она поняла, что у нее даже мысли нет о том, будет ли он выгоден материально. Нет, она никогда не была любительницей жить за счет мужчин и презирала такую точку зрения. Но, у нее было убеждение, что законный муж не очень-то нужен, если от него не будет какого-то существенного профита. Например, как она ни любила первого мужа, как ей тогда казалось, но пока он не купил им квартиру, она даже жить с ним отказывалась. И не потому, что она требовала, нет. Она просто занималась устройством своей жизни, пыталась заработать на жилье, а он был совсем не на первом плане, выходит. Это она поняла только сейчас.Сейчас же она была готова на все. Жить в любом месте, в любой обстановке, что угодно, лишь бы видеть его каждый день. Это было как прозрение! И до нее только сейчас дошло, что и не было у нее никакой любви никогда. Но, раз она ему не подходит, значит, вообще не имеет право соваться и портить ему жизнь.Но в целом, спешить ей некуда, думала Фаина. Она готова подождать его; хоть десять, хоть двадцать лет, пока он женится, нарожает детей и разведется. А, если ему повезет, и брак окажется счастливым, значит не судьба. Ей все равно никто другой нужен не будет, никогда. Она это знала точно. Она знала, что это уже навсегда. Или, когда-то она будет жить с ним, или вообще ни с кем. Он УЖЕ у нее был. Он был ее смыслом жизни. И неважно, где и как он жил.А вот эти рассуждения были как раз не блажью, а рациональным пониманием: она себя очень хорошо знала. Так и было все двадцать лет, после первого мужа. Замуж второй раз она выходила без особых чувств, чтобы просто быть замужем. Как итог, ничего толкового не вышло, и муж, кроме досады, никаких чувств не вызывал. Впрочем, как и прочие женихи-любовники: их было немало, она всегда была привлекательной женщиной. Ей, действительно, не нужен был мужчина ради мужчины. Нужен был любимый. А это, как теперь она убедилась, зависит от воли провидения. Заставить себя кого-то полюбить — невозможно. Или человек нужен сразу, и тогда плевать на обстоятельства, или не нужен, каким бы он ни был хорошим и полезным. Ничего это не даст, кроме разочарования и раздражения.Фаина решила, что все равно, пока рано думать о том, что можно с ним встретиться, потому как ее внешность очень испортилась за эти три года хронического стресса, и она поняла, что выглядит уже не так замечательно, как раньше. Фигура поплыла, под глазами появились морщины, и, хотя ей и сейчас давали не больше тридцати лет, она понимала, что сильно сдала. Вообще, ей повезло с типажом. Она была невысокого роста, худенькая, с восточным типом лица, микс крымских татар и славян, поэтому, время над ней было не сильно властно.Каждый день она делала массаж лица, пошла в спортзал, начала следить за походкой и осанкой, прекратила пить кофе литрами и так много курить. Купила противозачаточные таблетки, и грудь вновь приобрела прежнюю форму и полноту. Внешность восстановилась довольно быстро, но она все равно боялась ему писать. Он ей казался не просто хорошим, а каким-то святым. Он был очень умный, и каждое его слово, суждение — восхищало. Его лексика и красивое построение фраз заставляли ее глупо улыбаться от счастья.А еще у него была фотография в блоге, где он играет на пианино. Больше ничего и не было, он был не из тех, кто демонстрирует свою жизнь. А, вдруг, он кого-то любит? Она совсем не хочет этого знать. А, вдруг, она ему не понравится? Нет, лучше ничего не делать. Главное, чтобы с ним ничего не случилось.Она каждое утро, как только посыпалась, читала молитву за него. Надо ли говорить, что это тоже с ней было впервые? Раньше она считала религию полной ерундой. А теперь она это делала. Текст молитвы не включал просьбы о том, чтобы он выжил. Она настолько этого боялась, что даже произносить таких слов не хотела.«Господи Святой Всесильный, дай моему любимому Яну силы, чтобы он смог сделать все, что задумал, о чем мечтает. Спаси и помилуй его, Господи. Прости ему грехи его, избавь от искушений, сохрани в безопасности, исцели от недугов, огради от уныния. Награди его за доброту, за неравнодушие. Не дай ему разочароваться в людях, убереги от завистников и клеветников. Укрепи его силы, его надежды, помоги в замыслах, пошли ему веселье, любовь и счастье. Пусть его любят те, кого и он любит, пусть полюбят и враги, и никто не причинит зла. Помилуй, Господи. Аминь»В последнем ролике он выглядел очень уставшим и каким-то грустным. И она, вдруг, очень ясно поняла, что вот он, такой молодой и красивый, он может в любой момент погибнуть. И в этом есть вина и всех тех, кто был равнодушен, когда происходил Кастрюльный Бунт и даже, когда Грабляндия ввела войска на территорию Смутляндии, в город Безводск, восемь лет назад.Она, Фаина, была именно такая. Ей было все равно. Она знала, что в том регионе зона военного конфликта, но никаких чувств это не вызывало. Она даже не смотрела по телевизору, что происходит. Была уверена, что снова беснуются националисты, да и все. Ну пришла Грабляндия и черт с ней, ничего страшного. Какая разница, Грабляндия или Смутляндия. Может и к лучшему, так как смутлянский язык очень раздражал людей ее возраста, он был непривычен. Да и насильное его введение заставляло ненавидеть новую власть. А это значит, что вольно или невольно, она разносила в обществе идею противостояния. И это дало свои плоды, через много лет. Грабляндия воспользовалась этим расколом в обществе и, получается, что они, бывшие равнодушные «ждуны», то есть те, кто ждал Грабляндию — предатели. Нет же разницы, по злому умыслу это было или по глупости. Важен конечный результат.«Равнодушие — самое страшное, греховное, чудовищно непростительное из всего, что можно помыслить» — это слова Егора Летова. Как же он был прав…Ей стало так стыдно, что она сбежала за границу после того, как своим равнодушием подставила всех мужиков страны. Сидит себе в тепле и на обеспечении, а он под бомбами, с этими дикими ценами и перспективой отправится на фронт в любой момент. Она решила, что нужно слать ему донаты, иначе это как-то совсем по-свински выходит, нечестно. Когда она это решила, ей в голову пришла мысль, что это точно с головой проблемы.Есть в психиатрии такая мания, прям так и называется — эротомания. Люди начинают преследовать объект своей любви, слать им подарки, деньги, и уверены, что объект к ним точно неравнодушен, даже, если отрицает это. В каждом его слове они видят намеки и тайные знаки, будто он тайно сообщает о своих чувствах. Нет, ну, конечно, она так подумала не всерьез, у нее точно не было ощущения, что он ее любит и знает о ней. Уж то, что они незнакомы, она понимала наверняка.Потом подумала: она что, решила купить любовь? Таким образом расположить к себе? Нет, только не это! Это же так низко и противно. Да и абсурдно. У него комментарии просто кишели восторженными дамами и этим его точно не удивить. Еще немного подумав, она решила, что таких мотивов нет. Есть цель: сохранить ему нервную систему, чтобы война и эти дикие цены не довели его до депрессии, чтобы он не отчаялся, продолжал играть на пианино и вести блог… Она знала, что такое апатия и что значит, потерять смысл жизни. И очень не хотела, чтобы он когда-то испытал нечто подобное.А еще, возможно, этим самым снять с себя чувство вины за прошлое равнодушие к судьбе страны. Он же делает такое большое дело для людей. Только благодаря таким роликам, многие начали понимать, что на самом деле происходит. Смотреть новости — скучно, а в таком формате люди смотрели. И, если деньги на армию и оружие она никогда бы не выслала, то на таких рабочих тыла — надо и можно. Это просто гражданский долг.Она налила кофе и снова начала размышлять о том, как лихо обманывает себя. Да какой еще гражданский долг? Вроде, не ему лично, а просто как полезному члену общества? Надо же, как «причесала» себя! Почему бы ей тогда не выслать денег всем остальным блогерам? Почему ей так стыдно за то, что она ПРОСТО, безо всяких разумных доводов и расчета, хочет сделать ИМЕННО ЕГО жизнь лучше, хоть на один миг? Что в этом такого стыдного, в конце концов? Вдруг, это его последние дни! Что позорного в том, что ей нравится этот человек? Или не за это стыд? Стыд за бескорыстие, точно! Это же просто какая-то дикость, что человек должен находить оправдания бескорыстию. Придумывать, почему она имеет какой-то явный профит с того, что шлет ему деньги. Что с нами не так?И она выслала ему деньги по Paypal, пятьдесят евро. И он написал ей ответ в чате платежной системы, чего она совсем не ожидала, так как никогда до этого не пользовалась этим сервисом и не думала, что там можно писать. В этот момент она так пожалела, что фотографию поставила не лучшую, а первую попавшуюся!Он очень благодарил и был рад. А она была рада, что он рад, и ей захотелось еще больше его порадовать. Он был такой трогательный и милый, совсем не наглый, какой-то очень удивительный, вежливый и скромный. Он так радовался... Она скинула еще 3 000 евро, это все, что у нее было отложено. Ей казалось, что она просто не имеет права на эти деньги, когда он в опасности по ее вине. Он был очень смущен и говорил, что это слишком много, что он не считает, что заслуживает таких денег, что не так уж и хороши его ролики. На это она ему ответила, что ролики замечательные и благодаря им она перестала быть «ждуном». Затем она начала писать оправдания о пользе для страны и ей лично, как гражданке страны; те самые оправдания, которые она сама же скептически отвергала до этого. Он просил карту, чтобы перевести деньги назад, но ему было явно приятно и радовало. А значит, теперь она его будет радовать — всегда, так она решила. И карту ему не дала. Но деньги назад, все-таки поступили, наверное, он узнал реквизиты в банке и сделал возврат.А потом он пропал… Новых роликов не стало, в чате PayPal он уже не отвечал. Она очень долго его ждала. Она даже написала стих, и это тоже было первый раз в жизни. Назвала стих «Слишком».Когда атеист поверил в ТароКогда циник чувствует нежностьКогда вывернуло напрочь нутроКогда слишком хочу вашу внешностьКогда понял, что жил неверноКогда понял, сейчас закипелоКогда сердце стучит чрезмерноКогда слишком хочу и всецелоКогда хочешь отдать все на светеКогда хочешь все время радоватьКогда молишься на рассветеКогда слишком хочу вас разглядыватьКогда ни за что не посмею обидетьКогда сердцем молчание слышуКогда слишком хочу вас видетьНо судьба говорит — не увижуАллегорический смысл главыФаина в этой главе — это коллективный невроз, символ патриотов обеих стран, которые готовы отдать последнее, даже жизнь, за совершенно неясные и нереальные цели. Причем, такое поведение свойственно народу нищих стран, который жил плохо и настрадался. Перевод последних денег и отказ от своих планов — это иррациональный акт, направленный против самой себя, но во имя мечты.Мысли Фаины о психиатрическом диагнозе — аллегория, которая указывает, что патриотизм, доведенный до самопожертвования, становится формой психоза. Также, этот момент — саркастическое отражение того, как общество воспринимает сильную, самоотверженную страсть к идеалу. Когда человек готов отдать последнее за что-то нематериальное, например, идею, это кажется «безумием» и «манией» в мире, где правит прагматика.Ян пропадает после возврата денег — символ того, что идеал не может быть куплен или «профинансирован». Идеалисту плевать на выгоду.</blockquote>

Проверка