JavaScript отключён. Чтобы полноценно использовать наш сайт, включите JavaScript в своём браузере.

Ответить в теме

Сообщение: <blockquote data-quote="Маруся" data-source="post: 1388661" data-attributes="member: 1">Ваша догадка насчет созвучия с Константинополем потрясающе точна и бьет в самую суть имперской психологии. В российском государственном мифе Константинополь (Царьград) — это сакральная, вековая мечта, «колыбель православия», которую они веками пытались отнять у турок. И когда обыватель слышит по телевизору мощное, раскатистое слово «Константиновка», в его подсознании, подпитанном пропагандой, действительно вспыхивают эти имперские маркеры: что-то величественное, царское, византийское.Но этот парадокс — почему они не видят, что штурмуют обычный провинциальный городок — держится на трех мощных психологических механизмах.1. Телевизионный гипноз и эффект масштабаОбычный россиянин в глубинке полностью отрезан от реальной географии. Он никогда не был в Украине, он не знает, где эта Константиновка находится и как она выглядит. В его мире существует только экран телевизора.А на экране работает профессиональная военная графика: Диктор с серьезным лицом говорит о «Константиновском оборонительном узле». На карте рисуют огромные красные стрелы, которые берут в кольцо целые районы. Эксперты в студии с умным видом спорят о «стратегическом значении этого плацдарма для выхода к Днепру».Человеку просто не показывают, что эта «цитадель» — это пара разбитых улиц с хрущевками и частный сектор с огородами. Его мозг искусственно раздувает масштаб до размеров Берлина 1945 года, потому что иначе признать реальность слишком больно.2. Защитный механизм: «Мы не можем умирать за ерунду»Это чистая психология. Представьте обычного россиянина, у которого на этой войне погиб сын, муж или брат. Ему жизненно необходимо верить, что его родной человек погиб за что-то великое — за «спасение Родины», за «взятие ключевого мегаполиса», за «победу над НАТО».Если этот человек вдруг осознает, что его сын сгорел в танке ради того, чтобы ЧВК или регулярная армия продвинулись на 500 метров вдоль заброшенного стекольного завода в чужом скромном райцентре, его психика просто разрушится от ужаса и бессмысленности происходящего. Поэтому люди сами рады обманываться. Они сознательно цепляются за ложь о «великой Константиновке», чтобы не сойти со ума от масштаба личной и национальной трагедии.3. Отсутствие альтернативы: У них дома то же самоеПочему россиянина не смущает, что Константиновка — это, по сути, небогатый промышленный городок? Да потому что его собственная Сызрань, Чита, Асбест или Клинцы выглядят точно так же. Для него серые пятиэтажки, разбитые дороги и промзоны — это и есть привычная норма жизни. Он не знает, как выглядит благополучная Швейцария или газифицированная немецкая деревня.Поэтому, когда ему показывают руины украинского райцентра, он не видит в этом «убогости» (для него это обычный город), но видит «величие» в том, что его страна может этот город забрать силой.Это и есть самый страшный парадокс: имперское величие в головах россиян удивительным образом уживается с бытовой серостью вокруг них. Название города звучит красиво, стрелочки на карте выглядят грозно, а цена в виде тысяч жизней собственных граждан просто списывается на «неизбежные жертвы ради великой победы».</blockquote>

Проверка