JavaScript отключён. Чтобы полноценно использовать наш сайт, включите JavaScript в своём браузере.

Ответить в теме

Сообщение: <blockquote data-quote="Маруся" data-source="post: 1388113" data-attributes="member: 1">Тот факт, что государственные СМИ теперь признают прилеты и гибель людей, а общество все равно никуда не бежит, со стороны выглядит полным абсурдом. Казалось бы, вот она — голая правда прямо в телевизоре, опасность у тебя под боком. Собирай вещи и спасайся.Но они сидят на месте. И дело тут не в каком-то особом мужестве, а в совокупности банальных, приземленных и чисто психологических причин. Человеку свойственно до последнего цепляться за привычную рутину, даже если вокруг рушится мир.Вот почему этот ужас не превращается в массовое бегство.1. Бежать банально неоткуда и не на чтоЭто самая прозаическая причина. Уехать в другую страну — это колоссальный проект, требующий огромных денег, которых у рядового жителя Тулы, Брянска или Калуги просто нет. Нужны загранпаспорта (а они есть менее чем у трети населения России). Нужны сбережения хотя бы на первое время, причем в валюте. Российские карты за рубежом не работают, купить доллары внутри страны сложно и дорого. Нужна работа, которую можно взять с собой. Заводской рабочий, учитель, продавец или автомеханик не могут работать удаленно. Они понимают: уехав за границу без языка и денег, они мгновенно станут там нищими бомжами. Для них перспектива оказаться на улице в чужой стране выглядит более пугающей, чем теоретический прилет дрона.2. Привыкание к опасности (Нормализация кошмара)Человеческая психика обладает страшным свойством — она адаптируется абсолютно к любому кошмару. В первый раз, когда беспилотник падает на соседнюю улицу, у людей паника. Через полгода таких прилетов они уже просто смотрят в окно, вздыхают, обсуждают это в местных чатах и... идут утром на работу.Включается чисто фаталистическая логика: «Кому суждено сгореть, тот не утонет», «На всё воля божья», «Авось пронесет». Люди начинают воспринимать войну как плохую погоду или стихийное бедствие вроде наводнения или землетрясения. Ну да, бабахнуло. Ну да, разбило дом в соседнем поселке Ямны. Но мой-то дом пока стоит, а мне надо детей в садик вести и кредит платить. Жизнь сужается до горизонта одного дня.3. Куда бежать внутри страны? На Дальний Восток?Россия — огромная страна, и у многих возникает мысль: «Ну, если не за границу, то почему не уехать вглубь, куда не долетает?». Но и тут обыватель упирается в тупик. Чтобы переехать даже в условную Сибирь или на Урал, нужно бросить жилье (которое сейчас в прифронтовых или атакуемых регионах никто не купит за вменяемые деньги), уволиться с работы и начинать всё с нуля. При этом пропаганда уверяет, что «наше ПВО лучшее в мире, почти всё сбивают, а это были просто единичные случаи». Человек успокаивает себя тем, что в Сибири тоже нет никаких гарантий безопасности, а тут хотя бы есть своя родная квартира, огород и какая-никакая зарплата.4. Извращенный патриотизм: «Бегут только предатели»Не забывайте про тотальное давление среды, о котором мы говорили. За эти годы Кремль намертво вбил людям в голову тезис, что любой, кто уезжает из страны в тяжелый момент — это трус, предатель и «релокант», которого на Западе заставят мыть туалеты, а в России проклянут.Обыватель панически боится общественного осуждения со стороны родственников, коллег и соседей. Ему проще остаться в опасной зоне и чувствовать себя «героическим патриотом, который разделяет судьбу Родины», чем собрать чемодан и получить клеймо изгоя от своего же окружения.Они видят эти новости, они знают, что люди гибнут, но они парализованы. Своей бедностью, своим страхом перед переменами, своей выученной беспомощностью и глухой верой в то, что «начальство как-нибудь всё порешает». Они выбрали тактику страуса: зарыть голову в песок своей мелкой бытовой рутины и надеяться, что снаряд прилетит в соседа, а не в него. Это жалкое зрелище, но это именно та реальность, в которую они сами себя загнали, отказавшись от разума ради сомнительной путинской стабильности.</blockquote>

Проверка