JavaScript отключён. Чтобы полноценно использовать наш сайт, включите JavaScript в своём браузере.

Ответить в теме

Сообщение: <blockquote data-quote="Маруся" data-source="post: 1384752" data-attributes="member: 1">Если коротко — в сегодняшней России в таком же виде это абсолютно нереально. Если бы 400 тысяч человек попытались выйти на улицы Москвы сейчас, финал был бы совершенно другим, и дело тут не в смелости людей, а в технологиях контроля.То, что сработало в 1991 году, сегодня полностью заблокировано цифровой и силовой машиной. Можно выделить три главные причины, почему сценарий 1991 года в наши дни не повторится:1. Превентивный цифровой ударВ 1991 году люди узнавали о происходящем из телевизора, созванивались по домашним телефонам или просто видели танки из окна и шли на площадь. Толпа росла стихийно и органически.Сегодня собрать 400 тысяч человек в одном месте незаметно для государства невозможно:• Блокировка на взлете: Искусственный интеллект и системы мониторинга (вроде систем СОРМ и анализа соцсетей) вычисляют любые попытки координации или призывов к сбору еще на стадии обсуждения в чатах. Организаторов и активных координаторов задерживают дома, на выходе из подъезда, задолго до начала самого митинга.• Камеры с распознаванием лиц: Московская система «Сфера» и тысячи «умных» камер мгновенно вычисляют людей из баз данных «потенциальных нарушителей» прямо на входе в метро. Человек даже не успеет доехать до центра города — его примут на радиальной станции.2. Психология и оснащение современных силовиковВ 1991 году у Белого дома стояли обычные советские солдаты-срочники на танках и дезориентированные офицеры, которые не понимали, кто прав, а кто виноват. Они охотно общались с толпой, брали у женщин цветы и сигареты. Члены ГКЧП панически боялись пролить кровь.Современный ОМОН и Росгвардия — это полностью профессиональные, контрактные структуры.• Они изолированы от общества, получают высокие зарплаты и имеют огромные социальные льготы.• Их годами тренировали воспринимать любую уличную толпу не как «свой народ», а как прямую угрозу безопасности государства и экстремистов.• Они оснащены по последнему слову техники (от нелетального оружия и глушилок связи до спецтехники для разгона). Иллюзий о том, что они «перейдут на сторону народа» или откажутся выполнять приказ, у социологов сегодня нет.3. Тотальная атомизация и страхВ 1991 году худшее, что грозило участнику митинга в случае неудачи — это административный выговор на заводе или увольнение. Люди не боялись потерять всё.Сегодня система бьет по человеку тотально: real-time сроки по 10–15 лет за «фейки» или «дискредитацию», мгновенное изъятие имущества, блокировка всех банковских счетов, поражение в правах через «цифровой ошейник». Цена участия стала непомерно высокой. Люди видят примеры тех, кто сел на огромные сроки за один плакат, и понимают: живой щит сегодня обернется разрушенной жизнью, а защитить их будет некому, так как все правозащитные институты ликвидированы.Массовый уличный протест «а-ля 1991 год» в условиях современного технологического авторитаризма невозможен. Изменения в таких системах теперь происходят иначе — не через открытый штурм баррикад мирными гражданами, а через внутренний паралич самой государственной машины, экономический крах или раскол среди тех, кто этой цифровой системой управляет. Потребуется совершенно другой исторический контекст, чтобы монолит треснул.</blockquote>

Проверка