JavaScript отключён. Чтобы полноценно использовать наш сайт, включите JavaScript в своём браузере.

Ответить в теме

Сообщение: <blockquote data-quote="Маруся" data-source="post: 387324" data-attributes="member: 1">25 марта. При пациенте был найден нож, в его палате обнаружен небольшой напильник, взятый из деревообделочной мастерской. Доктор Раулдж говорил с пациентом. Тот объяснил, что хотел убить себя. Пациент помещен в изолятор, приняты соответствующие меры.26 марта. Пациент старается помочь врачам. Периодически жалуется на то, что видит странные вещи.В развлечениях не участвовал, большую часть времени сидел один.1 апреля. Пациент кричал, что его давят стены и он не хочет умирать. Доктор Раулдж поместил его в изолятор и предупредил его относительно сигарет и спичек.12 апреля. Последние несколько недель, когда наступает время ложиться спать, пациент становится активным. Он спрашивает нас, находится ли он в трансе. Сегодня пациент хотел получить дополнительное лечение. Я объяснил пациенту, что он должен постараться уснуть. Пациент стал враждебным и агрессивным.4Джейсон демонстрировал вспышки раздражения. Он служил как бы «выпускным клапаном», который мог снять излишнее напряжение громкими криками. Он оставался интровертным до тех пор, пока не наступало время «выпустить пары». Это Джейсона поместили в изолятор в общественной больнице г. Коламбуса.Джейсон возник, когда Билли было восемь лет. Он готов был взорваться от душивших его эмоций, но ему никогда не разрешали «выходить». Если он все-таки выходил, то Билли наказывали. Здесь, в больнице, когда страх и давление достигали предела, Джейсон плакал, кричал, давая выход своим эмоциям.Так он поступил, когда услышал по телевизору об убийстве четырех студентов в штате Кент. Санитары заперли его.Узнав, что Джейсона запирали каждый раз, когда он «взрывался», Артур решил принять меры. Неважно, дом это или больница, показывать свой гнев и раздражение не разрешалось. Если кто-то нарушал запрет, их всех наказывали. Поэтому Артур определил Джейсона как «нежелательного» и лишил его права овладевать сознанием. Отныне он будет стоять в тени, за пределами пятна.<img src="http://loveread.me/img/photo_books/10119/i_007.jpg" alt="" class="fr-fic fr-dii fr-draggable " style="" />Рисунок КристинДругие занимались художественной терапией. Когда Томми не был занят открыванием замков, он рисовал пейзажи. Денни рисовал натюрморты, Аллен – портреты. Даже Рейджен пытался что-то изобразить, но ограничился лишь черно-белыми эскизами. Именно тогда Артур обнаружил, что Рейджен – дальтоник. Он вспомнил про непарные носки и сделал вывод, что это Рейджен их надевал. Кристин рисовала цветы и бабочки для своего брата Кристофера.Санитары отмечали, что Билли Миллиган стал спокойнее и общительнее. Ему дали послабления и, когда на улице стало тепло, разрешили выходить из больницы для прогулок и рисования.Некоторые из других личностей появлялись, осматривались, им не нравилось то, что они видели, и они уходили. Только Рейджен, пораженный тем, что у доктора Раулджа славянское имя и акцент, принимал торазин и выполнял все предписания. Денни и Дэвид, будучи послушными детьми, тоже принимали таблетки. Но вот Томми лишь держал их во рту и потом выплевывал. Так же поступали Артур и другие.Денни подружился с маленьким чернокожим мальчиком, разговаривал и играл с ним. Они засиживались допоздна, часами мечтая о том, кем они станут, когда вырастут. Денни даже начал иногда смеяться.Однажды доктор Раулдж перевел Денни в отделение, где все мальчики были больше его. Денни никого не знал, ему не с кем было поговорить, поэтому он ушел в свою комнату и плакал – так ему было одиноко. Потом Денни услышал голос:– Почему ты плачешь?– Уходи, не трогай меня, – сказал Денни.– А куда мне уйти?Денни быстро огляделся – в комнате никого больше не было.– Кто это сказал?– Я это сказал. Меня зовут Дэвид.– Ты где?– Не знаю. Думаю, там же, где и ты.Денни заглянул под кровать, в туалет, но того, кто говорил, нигде не обнаружилось.– Я слышу твой голос, – сказал он, – но где ты?– Здесь.– Я не вижу тебя. Где ты?– Закрой глаза, – сказал Дэвид. – Теперь я тебя вижу.Они проводили долгие часы, разговаривая о вещах, которые случились в прошлом, близко узнавая друг друга, но не сознавая, что Артур все время слушает.5Филип познакомился с четырнадцатилетней пациенткой, блондинкой. Все считали ее красивой. Она гуляла, разговаривала с ним, стараясь возбудить его, хотя он никогда не пытался приставать к ней. Она наблюдала за ним, когда он сидел у пруда с альбомом для рисования. Обычно поблизости больше никого не было.В один из теплых дней в начале июня она села рядом с Филипом и посмотрела, как он нарисовал цветок.– Это очень красиво, Билли.– А, ничего особенного.– Ты настоящий художник.– Да брось ты!– Нет, правда. Ты отличаешься от других здешних парней. Мне нравятся ребята, которые не зациклились только на одном.Она положила руку на его колено.Филип отпрянул.– Эй, ты чего?– Тебе не нравятся девушки, Билли?– Конечно нравятся. Я не голубой. Просто я… я не… я…– Тебя что-то беспокоит, Билли. В чем дело?Он опять сел рядом с ней.– Я не очень увлекаюсь сексом.– Как так?– Ну, – сказал он. – Мы… я хочу сказать, когда я был маленьким, меня изнасиловал мужчина.Девушка была потрясена:– Я думала, что только девчонок насилуют.Филип покачал головой:– Теперь ты будешь думать по-другому. Меня избили, потом изнасиловали. И с тех пор у меня в голове что-то не так. Я много думаю об этом. Вернее, часть меня думает. Всю мою жизнь я думал, что с.екс – это что-то болезненное и грязное.– То есть ты еще никогда не занимался сексом с девушкой?– Ни с кем не занимался.– Но это же не больно, Билли!Он покраснел и отодвинулся от нее.– Идем поплаваем, – пригласила она.– Неплохая мысль, – сказал Филип, вскочил и с разбегу нырнул в пруд.Когда он вынырнул, отфыркиваясь, то увидел, что девушка сняла платье и нагишом идет к пруду.– Черт возьми! – воскликнул он и нырнул на самое дно.Когда он снова вынырнул, она подплыла поближе и обняла его. Филип почувствовал в воде, как ее ноги обвиваются вокруг него, как ее груди трутся о его грудь, как она все ниже опускает руку…– Это не больно, Билли, – сказала она. – Я обещаю.Загребая воду одной рукой, она вела его к большому плоскому камню, углом вдающемуся в воду. Филип взобрался следом за ней, и она потянула вниз его трусы. Он понимал, что ведет себя неуклюже, боялся, что, если закроет глаза, все это исчезнет. Она была такая красивая. Он не хотел внезапно очутиться в другом месте и ничего не помнить. Он хотел все запомнить. Ему было очень хорошо. Девушка оказалась хорошим учителем. Когда все было кончено, ему хотелось вскочить и закричать от радости. Он скатился с нее, потерял равновесие и шлепнулся в воду.Девушка засмеялась, а Филип чувствовал себя дураком, но был счастлив. Он больше не был ни девственником, ни голубым – он стал мужчиной.619 июня по просьбе матери доктор Раулдж выписал Билли Миллигана из больницы. Резюме работника патронажа при выписке гласило:«До выписки Билли манипулировал персоналом и пациентами. Он выходил из неприятных ситуаций с помощью злонамеренной лжи, нанося вред репутации других людей и не чувствуя угрызений совести. Его отношение к сверстникам было поверхностным, а сверстники не доверяли ему из-за постоянной лжи.Рекомендации персонала: Поведение пациента все более входило в противоречие с программой отделения, поэтому пациент выписывается для амбулаторного лечения. Родителям рекомендуются консультации.Лечение: торазин, 25 мг, три раза в день».По возвращении домой Денни, впавший в глубокую депрессию, нарисовал маленький натюрморт – увядающий желтый цветок в надтреснутом бокале на черно-синем фоне. Он принес рисунок наверх, чтобы показать его матери Билли, но застыл на месте. Там был Челмер. Челмер взял у него рисунок, посмотрел на него и бросил на пол.– Врешь, – сказал он. – Это не ты нарисовал.Денни поднял рисунок и пошел вниз, в рисовальную комнату, еле сдерживая слезы. Тогда он впервые подписал рисунок: «Денни, 1970». На оборотной стороне холста он записал необходимые данные:Художник ДЕННИТема с.мерть В ОДИНОЧЕСТВЕДата 1970С того времени, в отличие от Томми и Аллена, которые продолжали добиваться, чтобы их похвалили за рисунки, Денни никогда никому не показывал своих натюрмортов.Осенью 1970 года Билли поступил в среднюю школу Ланкастера – комплекс беспорядочно разбросанных современных зданий из стекла и бетона на северной стороне Ланкастера. Билли не успевал в учебе. Он ненавидел учителей и ненавидел школу.Артур много раз пропускал уроки, чтобы работать в библиотеке, изучая книги по медицине. Особенно его заинтересовала гематология.Томми проводил свободное время, занимаясь своими приспособлениями, механизмами и практикуясь в умении убегать. К этому времени никакие путы уже не могли его удержать: его руки могли развязать любой узел или выскользнуть из связывающих веревок. Он купил себе пару наручников и практиковался с ними, используя разделенный пополам колпачок от шариковой ручки в качестве ключа. Для себя он отметил, что лучше иметь два ключа: один в нагрудном кармане, другой в заднем кармане брюк, чтобы можно было избавиться от наручников независимо оттого, в каком положении будут руки – спереди или сзади.В январе 1971 года Билли поступил на неполный рабочий день рассыльным в бакалейном магазине. Он решил потратить часть денег из своей первой зарплаты и купить мяса для Челмера. Рождественские праздники прошли спокойно. И Билли подумал: а вдруг Челмер перестанет приставать к нему, если он выкажет отчиму свою заботу?Билли подошел к заднему крыльцу и увидел, что дверь на кухню сорвана с петель. На кухне были бабушка и дедушка Миллиган, а еще Кэти, Челла и Джим. Мама прижимала к голове окровавленное полотенце. Лицо у нее было черное и синее.– Челмер ударил ее о дверь, – сказал Джим.– И вырвал клок волос из головы, – добавила Кэти.Билли ничего не сказал. Он просто посмотрел на мать, кинул мясо на стол, пошел в свою комнату и запер за собой дверь. Он долго сидел в темноте, закрыв глаза и пытаясь понять, почему в их семье так много боли и побоев. Если бы Челмер умер, это решило бы все их проблемы.Ощущение пустоты…Рейджен открыл глаза, чувствуя гнев, который не мог дольше сдерживать. За то, что Челмер сделал с Денни и Билли, а теперь с матерью Билли, этот человек должен умереть.Рейджен медленно поднялся и пошел на кухню, слыша приглушенные голоса из гостиной. На кухне он открыл ящик, где хранились ножи, взял шестидюймовый нож для разделки мяса, сунул его под рубашку и вернулся в свою комнату. Положил нож под подушку, лег и стал ждать. После того как все уснут, Рейджен выйдет и заколет Челмера прямо в сердце. Или, может быть, перережет ему горло. Он лежал, прокручивая в уме свои действия и ожидая, когда дом затихнет. В двенадцать часов домашние все еще не спали, разговаривали. И Рейджен уснул.Разбуженный утренним светом, Аллен вскочил с кровати, не зная, где он и что случилось. Он быстро прошел в ванную, и Рейджен рассказал ему о своих планах. Когда Аллен вышел, мать была в его комнате. Она начала убирать его постель и нашла нож.– Билли, что это такое?Он спокойно посмотрел на нее и сказал монотонно:– Я собирался его убить.Мать взглянула на него, удивленная этим низким, равнодушным голосом:– Что ты хочешь сказать?Аллен пристально посмотрел на нее:– Твой муж должен был умереть сегодня утром.Она побледнела и схватилась за горло.– О боже, Билли, что ты говоришь? – Она схватила его за руки и стала трясти, говоря шепотом, чтобы никто не мог услышать: – Ты не должен этого говорить. Не должен так думать. Подумай о последствиях. Что с тобой будет?Аллен посмотрел на нее и спокойно сказал:– Ас тобой?Потом повернулся и вышел.Сидя в классе, Билли старался не обращать внимания на смешки и подзуживание других мальчишек. Все уже знали, что он проходил амбулаторное лечение в психиатрической клинике. Мальчишки хихикали и вертели пальцем у виска. Девочки показывали ему язык.На перемене несколько девочек окружили Миллигана в коридоре около женского туалета.– Иди сюда, Билли! Мы хотим тебе кое-что показать.Он знал, что девочки дразнят его, но стеснялся оказать сопротивление. Девочки втолкнули его в туалет и загородили выход, уверенные, что Билли не посмеет их тронуть.– Билли, это правда, что ты девственник?Он покраснел.– И ты никогда не делал этого с девчонкой?Не зная о том, что произошло у Филипа с девушкой в больнице, он отрицательно покачал головой.– Он, наверное, занимался этим с животными на ферме.– Билли, ты забавляешься с животными на ферме в Бремене?Не успел он сообразить, что они делают, как девочки прижали его к стене и стали стаскивать с него брюки. Он поскользнулся и упал, пытаясь удержать на себе брюки, но они сняли их и убежали, оставив его лежать в женском туалете в трусах. Билли заплакал.В туалет вошла учительница. Увидев его, она выбежала и вскоре вернулась с брюками.– Этих девчонок следует выпороть, Билли, – сказала она.– Наверное, их мальчишки подговорили.– Ты такой большой, сильный мальчик, – сказала она. – Как ты позволяешь им так с тобой обращаться?Он пожал плечами:– Не мог же я ударить девочку.И побрел прочь, зная, что никогда больше не сможет посмотреть в глаза девочкам из своего класса.Он шел по коридору. Не имело смысла продолжать жить. Билли поднял голову и увидел, что рабочие оставили открытой дверь прохода, ведущего на крышу. Он знал, что сделает. Медленно прошел через пустой коридор, поднялся по лестнице, открыл дверь, вышел на крышу. Было холодно. Билли сел и написал на внутренней стороне обложки учебника: «Прощайте. Простите, но я больше не вынесу».Положив учебник на край крыши, он отошел назад, чтобы как следует разбежаться. Глубоко вдохнул – и побежал…Прежде чем он достиг края крыши, Рейджен сбил его с ног.– Ну и ну! Чуть не опоздали, – прошептал Артур.– Что будем с ним делать? – спросил Рейджен. – Опасно позволять ему бродить везде.– Он представляет опасность для всех нас. В депрессивном состоянии он может покончить с собой.– И какое примем решение?– Заставим его все время спать.– Как это?– С этого момента он не должен владеть сознанием.– А кто будет это контролировать?– Ты или я. Мы поделим ответственность. Я предупрежу всех, чтобы никто и ни при каких обстоятельствах не разрешал ему овладевать сознанием. Когда дела идут нормально, в относительной безопасности, контроль остается за мной. В опасной обстановке он переходит к тебе. Только мы с тобой решаем, кто может вставать на пятно.– Идет, – сказал Рейджен.Он посмотрел на предсмертную записку, которую Билли написал в книге. Вырвал страницу, разорвал ее на кусочки и развеял их по ветру.– Я буду защитником, – сказал он. – Биллине должен был подвергать опасности жизнь детей.Тут Рейджен вспомнил еще кое о чем:– А кто будет говорить? Люди смеются, когда слышат мой акцент. Да и твой тоже.Артур кивнул:– Я думал об этом. Аллен, как говорят ирландцы, «поцеловал камень красноречия». Он может говорить вместо нас. Пока мы контролируем ситуацию и храним секрет от остального мира, мы сумеем выжить.Артур все объяснил Аллену, потом поговорил с детьми и постарался помочь им понять, что происходит.– Представьте себе, – сказал он, – что мы все – много людей, включая и тех, кого вы никогда не видели, – находимся в темной комнате. В центре этой комнаты, на полу, яркое пятно света. Кто встает на это пятно, кого освещает этот свет, тот выходит в реальный мир и овладевает сознанием. Этого человека и видят другие люди, они слышат его и реагируют на него. Остальные из нас могут в это время заниматься своими делами, учиться или спать, играть или разговаривать. Но тот, кто выходит в мир, должен быть очень осторожен, не должен говорить о существовании других. Это семейный секрет.Дети поняли.– Хорошо, – сказал Артур. – Аллен, возвращайся в класс.Аллен встал на пятно, поднял учебники и спустился вниз.– А где Билли? – спросила Кристин.Другие ждали, что ответит Артур. Тот печально покачал головой, приложил палец к губам и прошептал:– Билли спит. Нельзя его будить.Глава десятая1Аллен получил работу в цветочном магазине в Ланкастере, и все шло хорошо. Тимоти, который любил цветы, делал большую часть работы; время от времени выходила Адалана, чтобы составить букеты. Аллен убедил хозяина магазина, что было бы неплохо повесить в витрине некоторые из его рисунков, а если что-нибудь удастся продать, он получит комиссионные. Идея делать деньги на продаже своих картин пришла Томми, и после того как были проданы первые несколько работ, Томми принялся усердно рисовать, тратя некоторую часть дохода на покупку красок и кистей. Он сделал десятки пейзажей, которые покупали охотнее, чем портреты Аллена или натюрморты Денни.Однажды в пятницу вечером, после закрытия магазина, хозяин, мужчина среднего возраста, позвал Тимоти в свой кабинет и стал к нему приставать. Испугавшись, Тимоти сошел с пятна и удалился в свой собственный мир. Денни поднял голову и увидел, что собирается сделать этот мужчина. Вспомнив, что было с ним на ферме, Денни закричал и убежал.Когда в понедельник Томми пришел на работу, размышляя о том, будут ли сегодня проданы какие-нибудь из его картин, он обнаружил, что магазин пуст. Хозяин выехал, не оставив нового адреса и забрав все его картины с собой.– Проклятый сукин сын, – кричал Томми у пустой витрины. – Я доберусь до тебя, негодяй!Он поднял камень, бросил в витрину, и ему стало легче.– Виновата прогнившая капиталистическая система! – сказал Рейджен.– Не вижу логики, – возразил Артур. – Человек явно испугался, что все узнают о его гомосексуальных наклонностях. Что общего между экономической системой и непорядочностью испугавшегося человека?– Стимул прибыли. Он отравляет умы молодых людей, таких, как Томми.– Ну и ну! Я и не знал, что ты убежденный коммунист.– Придет день, – сказал Рейджен, – и капитализм будет уничтожен. Ты, Артур, капиталист, я знаю. Но предупреждаю: вся власть перейдет к народу!– Как бы то ни было, – сказал Артур скучным голосом, – но цветочного магазина больше нет, и кому-то придется искать другую работу.Аллен нашел работу ночного санитара в доме престарелых, расположенном в восточной части Ланкастера. Это было современное низкое кирпичное здание со стеклянным вестибюлем, который всегда был заполнен пожилыми постояльцами в обязательных слюнявчиках, разъезжающими в креслах-каталках. Большая часть работы была не очень приятной, но Марк выполнял ее не жалуясь; он подметал, мыл шваброй полы, менял белье и выносил судна.Артура заинтересовали медицинские аспекты этой работы. Когда он обнаруживал, что некоторые медсестры или санитарки бездельничают на работе, играя в карты, читая или подремывая, он сам делал обходы, ухаживая за больными и умирающими. Он выслушивал их жалобы, протирал инфицированные пролежни и вообще занимался этим с таким рвением, как будто это было его призванием.Однажды ночью, наблюдая, как Марк, стоя на коленях, скребет пол в комнате, из которой кого-то вывезли, Артур покачал головой:– И на это ты тратишь свою жизнь – ручной труд, чертова рабская работа, которую мог бы выполнять зомби!Марк посмотрел на тряпку, потом на Артура и пожал плечами:– Чтобы управлять судьбой, нужен выдающийся ум. Чтобы осуществлять планы, нужен дурак.Артур вскинул брови. Он даже не предполагал, что Марк может такое выдать. Но это было еще хуже – видеть, как хорошие мозги пропадают на бездумной работе.Артур покачал головой и пошел проведать пациентов. Было известно, что мистер Торвальд у.мирает. Войдя в комнату старика, Артур сел возле его кровати, как делал это каждую ночь в последнюю неделю. Мистер Торвальд рассказывал о своей юности в старой Англии, о том, как приехал в Америку и осел на земле в Огайо. Помаргивая слезящимися глазами с тяжело нависшими веками, он произнес еле слышно:– Старый я стал… болтаю много.– Ничего подобного, сэр, – сказал Артур. – Я всегда считал, что надо слушать пожилых людей, они мудры и обладают большим жизненным опытом. Ваши знания, которые невозможно записать в книгах, должны быть переданы молодым.Мистер Торвальд улыбнулся:– Ты хороший мальчик.– Вам очень больно?– Что толку жаловаться? Я прожил хорошую жизнь. Теперь вот помираю.Артур коснулся высохшей руки.– Вы хорошо умираете, – сказал он. – С достоинством. Я гордился бы таким отцом.Мистер Торвальд закашлялся и указал на пустой кувшин для воды. Артур вышел, чтобы налить воды, а когда вернулся, то увидел, что мистер Торвальд смотрит в потолок невидящими глазами. Артур постоял молча, глядя на безмятежное старое лицо. Потом смахнул волосы с лица старика и закрыл ему глаза.– Аплен, – прошептал он, – позови медсестер. Скажи им, что мистер Торвальд скончался.Аллен встал на пятно и нажал кнопку над кроватью.– Так полагается, – прошептал Артур, отступая.Аллен подумал, что голос Артура охрип от волнения.Но он знал, что этого не может быть. Прежде чем Аллен успел о чем-то его спросить, Артур ушел.Работа в доме престарелых продлилась три недели. Когда администрация узнала, что Миллигану только шестнадцать, было заявлено, что он слишком молод, чтобы работать в ночную смену, и Аллена уволили.Несколько недель спустя начался осенний семестр. Челмер сказал, что Билли должен в воскресенье поехать на ферму помочь ему косить траву. Томми смотрел, как Челмер по двум доскам вкатил на свой грузовик новую желтую сенокосилку.– Для чего я тебе нужен? – спросил Томми.– Не задавай глупых вопросов. Ты едешь. Хочешь есть, значит, должен работать. Мне нужен кто-то, кто сгребет листья, прежде чем я начну косить. Ты только на это и способен.Томми смотрел, как Челмер закрепляет косилку в грузовике, ставит ее на задний привод, фиксирует рычаг U-образной чекой.– А теперь возьми эти чертовы доски и сложи их в машину.«Черта с два, – подумал Томми, – сам их складывай». И освободил пятно.Денни стоял, недоумевая, почему отчим так смотрит на него.– Ну? Я сказал, сложи эти доски в машину, тупица.Денни старался справиться с двумя огромными досками, хотя они были слишком большими и тяжелыми для четырнадцатилетнего мальчишки.– Неуклюжий ублюдок, – рявкнул Челмер. Оттолкнув Денни в сторону, он сам забросил доски в грузовик. – Садись в машину, пока я не надрал тебе задницу.Денни вскарабкался на сиденье и сидел, глядя прямо перед собой. Но он слышал, как Челмер открывает банку с пивом, он чувствовал запах пива, и его охватил жуткий страх. Они приехали на ферму, и Денни вздохнул с облегчением, когда Челмер сразу же заставил его сгребать листья.Челмер косил, и каждый раз, когда косилка слишком приближалась, Денни испытывал страх. Косилки и прежде пугали его. Он боялся новой желтой косилки. На пятно вставал то Дэвид, то Шон, то опять Дэвид, пока работа не была сделана и Челмер не крикнул:– Вынимай доски из машины. Поехали домой.Денни, спотыкаясь, пошел к грузовику, все еще до жути боясь косилки. Он собрал все свои силы и вытащил тяжелые доски. Положив их как нужно, Челмер задом подал трактор на грузовик. Потом втащил доски. Денни ждал, когда отчим опустошит вторую банку пива и можно будет отправляться домой.Видя всю эту картину, Томми встал на пятно. Чертова косилка пугала Денни, значит, надо от нее избавиться. Как только Челмер отвернулся, Томми быстро забрался в грузовик, вынул U-образную чеку и поставил сцепление в нейтральное положение. Когда Челмер подошел к сиденью водителя, Томми спрыгнул и бросил шпонку в кусты. Потом сел рядом с отчимом и стал ждать. Он знал, что, как только Челмер, по своему обыкновению, рывком тронется с места, его новая желтая косилка вывалится из машины.Но Челмер двинулся вперед плавно, медленно и ехал без остановки до Бремена. Ничего не происходило. Томми подумал, что трактор вывалится, когда они остановятся перед заводом генерала Милса. Однако Челмер спокойно проехал и тут и ехал так до самого Ланкастера. «Ладно, – подумал Томми, – это случится, когда он остановится на красный свет».Это произошло в Ланкастере. Как только загорелся зеленый свет, Челмер рванул с места, шины завизжали – и Томми понял, что косилки больше нет. Он постарался, чтобы лицо его оставалось неподвижным, но не смог и отвернулся к окну, чтобы Челмер не видел его усмешки. Мельком оглянувшись, Томми увидел, как маленькая желтая косилка кувыркается по улице, а Челмер смотрит в зеркало заднего обзора, широко открыв рот. Ударив по тормозам, отчим остановил грузовик, выпрыгнул и побежал назад, подбирая металлические части, разбросанные по дороге.Томми расхохотался.– Будь ты проклят, – сказал он, – не будешь больше пугать Денни и Дэвида.Двойная месть одним ударом: избавился от косилки и достал-таки Челмера.В школе Билли получал лишь посредственные отметки. Один раз ему поставили пятерку по биологии – в десятом классе, в первом полугодии. Артур, который интересовался этим предметом, стал посещать занятия и делал домашние задания.Зная, что люди будут смеяться, если он заговорит, Артур давал возможность Аллену отвечать за него. Билли поразил учительницу внезапно произошедшей с ним переменой, блеском ума. Но хотя Артур никогда не терял интереса к биологии, обстановка в доме настолько испортилась, что пятно было постоянно занято то одним, то другим. К большому сожалению учительницы биологии, второе полугодие стало полной неудачей. Артур отстранился и начал заниматься самостоятельно, в результате Билли получил по биологии тройку.Артур был очень занят: все чаще и чаще кто-то освобождал пятно, а кто-то вставал на него. Этот период внутренней нестабильности Артур определил как «спутанное время».Когда всю школу пришлось эвакуировать из-за того, что в ней нашли бомбу, все подозревали Билли Миллигана, хотя и не смогли ничего доказать. Томми отрицал, что изготовил бомбу. Бомба была ненастоящая, хотя и могла бы сработать, если бы вместо воды в ней была настоящая взрывчатка.Томми не лгал, когда говорил, что это не он сделал бомбу. Зачем ему врать? Просто он научил одного парня, как ее сделать, и даже нарисовал схему, но сам к ней не притрагивался. Он не такой дурак!Томми наслаждался всеобщим смятением и досадой на лице директора. Директор Мур выглядел как человек, у которого масса проблем и он никак не может их решить.Но одна из проблем все же была решена: Миллигана исключили из школы.Спустя пять недель после того, как Билли Миллигану исполнилось семнадцать лет, – за неделю до того, как Джим был призван в армию, в военно-воздушные силы, – Томми и Аллена призвали во флот.Глава одиннадцатая123 марта 1972 года Аллен в сопровождении Дороти отправился на призывной участок, где вместе с Томми подписал необходимые документы. У Дороти было двойственное чувство: она, конечно, беспокоилась, но ясно осознавала и то, что Билли необходимо уйти из дому, подальше от Челмера. А исключение из школы еще более ухудшило ситуацию.Офицер быстро заполнил все бумаги и задал несколько вопросов. Отвечала большей частью Дороти.– Были ли вы когда-нибудь в клиниках для душевнобольных, ставили ли вам диагноз психического больного?– Нет, – ответил Томми. – Мне – нет.– Минутку, – сказала Дороти. – Ты же провел три месяца в клинике в Коламбусе. Доктор Браун сказал, что это был истерический невроз.Офицер поднял голову, перестав писать.– Это не обязательно записывать, – сказал он. – Все мы немного нервные.Томми взглянул на Дороти с видом победителя.Но дальше предстояло пройти тест на образование и общее интеллектуальное развитие. Томми и Аллен подумали, что Томми не имеет ничего общего ни с тем, ни с другим, и Аллен решил самостоятельно пройти тест.Но затем «вышел» Денни и посмотрел на бумаги, не зная, что с ними делать. Офицер, видя его замешательство, прошептал:– Впиши свои ответы на линиях между напечатанными словами.Денни пожал плечами и, не читая ни одного вопроса, прошел колонки сверху вниз, вписывая ответы.Тест был пройден.Не прошло и недели, как Аллен был уже на пути в Центр морской подготовки в Грейт-Лейке, штат Иллинойс. Его зачислили в 109-ю роту 2 '1-го батальона. Начался курс подготовки молодого бойца.Еще в средней школе Миллиган состоял в отряде бойскаутов от гражданской авиации. Узнав об этом, в учебном батальоне его назначили командиром отряда из ста шестидесяти новобранцев. Билли был строгим сержантом.Когда Аллен узнал, что рота, наиболее успешно выполнившая шестнадцать пунктов устава, станет почетной ротой, он и Томми начали думать над тем, как можно сэкономить минуты в утреннем графике.– Вычеркни душ, – посоветовал Томми.– Не по правилам, – возразил Аллен. – Они должны принимать душ, даже если не будут пользоваться при этом мылом.Томми почесал в затылке – и придумал конвейерный метод приема душа. На следующий вечер Аллен инструктировал подчиненных:– Сворачиваете полотенце рулоном и берете его в левую руку. В правую руку берете кусок мыла. Душевые отсеки расположены буквой П: шестнадцать – двенадцать – шестнадцать. Во всех душах температура воды одинаковая, так что регулировать ее не надо. Ваша задача – идти вдоль линии и мыть левую половину тела.Доходите до угла, перекладываете мыло в другую руку, идете в обратном направлении и моете другую половину тела и голову. Когда вы подойдете к последнему душу, вам останется только сполоснуться и вытереться.Новобранцы удивленно смотрели, как их старшина в полном обмундировании продемонстрировал им всю процедуру, засекая время.– Таким образом каждый может вымыться за сорок пять секунд. На сто шестьдесят человек потребуется десять минут. Я хочу, чтобы наша рота была первой на плацу на утренней поверке. Мы собираемся стать почетной ротой. Всем ясно?На следующее утро рота Миллигана была первой на плацу. Аллен был доволен. Томми сказал ему, что работает над тем, как сэкономить еще несколько минут. Его наградили медалью «За службу» за хорошее руководство.Через две недели дела пошли хуже: Аллен позвонил домой и узнал, что Челмер опять бьет Дороти. Рейджен рассердился. Артуру, разумеется, было все равно. Но Томми, Денни и Аллена это очень обеспокоило. Они были подавлены, и из-за этого вновь началось «спутанное время».Шон стал надевать ботинки не на ту ногу и оставлять шнурки незавязанными. Дэвид стал неряшлив. Филип, узнав, где он находится, решил, что ему наплевать. Новобранцы из 109-й роты быстро поняли, что с их сержантом что-то неладно. То он был первоклассным лидером, а то мог весь день проболтать о пустяках, забросив работу с бумагами.Пару раз они видели, как Миллиган ходит во сне. Кто-то сказал об этом, и Томми стал на ночь привязывать себя к кровати. Когда Томми разжаловали из сержантов, подавленность усилилась, и Денни при любой возможности ложился в лазарет.Артур заинтересовался проблемой гематологии.Однажды руководство флота направило специалиста понаблюдать за Миллиганом. Филип в этот момент валялся на койке прямо в форме, забавляясь колодой карт, а в ногах у него лежал белый головной убор.– Что здесь происходит? – строго спросил капитан Саймонс.– Встать! – приказал его помощник.– Да пошел ты… – ответил Филип.– Я капитан. Как вы смеете…– Да хоть Иисус Христос, мне плевать. Катись отсюда! Я из-за тебя проигрываю.Когда вошел главный старшина Рэнкин, Филип сказал ему то же самое.12 апреля 1972 года, через две недели и четыре дня после того, как Томми вступил в ряды военно-морского флота, Филип был отправлен в медчасть для оценки его состояния.В докладной командира роты было сказано следующее: «Этот человек сначала был назначен сержантом, но он только и делал, что все время всеми распоряжался. После того как я освободил его от обязанностей сержанта, он стал постоянно жаловаться на недомогание. С каждым днем ситуация ухудшалась, Миллиган придумывал разные причины, чтобы не посещать занятия. Этот человек очень отстал от остальных в роте и скатывается все ниже и ниже. Он нуждается в наблюдении».Психиатр побеседовал с Дэвидом, который вообще не понимал, что происходит. Ознакомившись с бумагами, пришедшими из Огайо, руководство флота обнаружило, что Миллиган находился в психиатрической клинике и обманул офицера на призывном участке. В отчете психиатра записано: «Отсутствуют зрелость и устойчивость состояния, необходимые для службы на флоте. Рекомендуется списать по причине негодности к военной службе».1 мая, через месяц и один день после зачисления на службу, Уильям Стэнли Миллиган был уволен из рядов военно-морского флота США «на почетных условиях».Ему выплатили выходное пособие и выдали авиабилет до Коламбуса. Но по пути из Грейт-Лейке в аэропорт О’Хара в Чикаго Филипузнал, что еще два новобранца, отправляющиеся в отпуск домой, едут в Нью-Йорк, и, вместо того чтобы использовать свой авиабилет, Филип составил им компанию в автобусе. Ему хотелось посмотреть Нью-Йорк – город, откуда он был родом, но который никогда не видел.2На автовокзале Нью-Йорка Филип попрощался с попутчиками, перекинул вещевой мешок через плечо и двинулся вперед. Купил карты и журнал в киоске и отправился на Таймс-сквер. Он чувствовал себя дома – вид улиц и голоса, привычные для слуха, убедили Филипа в том, что это его настоящее место.Филип потратил два дня на то, чтобы изучить город. Он съездил на переправу Стейтен-Айленд и посмотрел на статую Свободы. Затем, начав с Бэттери, он прошел по узким улочкам вокруг Уолл-стрит и дошел до Гринвич-Виллидж. Пообедал в греческом ресторанчике и переночевал в недорогом отеле. На следующий день он пошел на угол Пятой авеню и Пятьдесят четвертой улицы и полюбовался на Эмпайрстейт-билдинг. Заплатил за экскурсию и с крыши внимательно осмотрел город.– В какой стороне Бруклин? – спросил он экскурсовода.– Вон там, – показала она. – Видите три моста? Это мосты на Уильямсбург, Манхэттен и Бруклин.– Туда и отправлюсь, – решил Филип.Он спустился вниз на лифте, поймал такси и сказал:– На Бруклинский мост.– Бруклинский мост?Филип забросил свой мешок в машину:– Ты что, не въехал?– Прыгнуть хотите или купить желаете? – спросил шофер, включая передачу.– Рули давай, остряк-самоучка! Прибереги свои ослиные шуточки для приезжих.Шофер высадил его у моста, и Филип пошел по нему. Дул холодный бриз. Ему было приятно. Дойдя до середины моста, он остановился и посмотрел вниз. Вода. Боже, как красиво! Внезапно настроение у него упало. Он не знал почему, но на середине моста вдруг почувствовал, что состояние его настолько ухудшилось, что он не может идти дальше. Филип забросил за спину свой мешок и повернул обратно, направляясь в Манхэттен.Депрессия усиливалась. Вот он и в Нью-Йорке, но ему невесело. Было что-то такое, что он должен увидеть, какое-то место, которое обязательно надо найти. Но что это за место и где оно находится? Филип сел на автобус, доехал до конечной остановки. Пересел на другой автобус, потом еще на один. Он смотрел на дома, на людей, не зная, где он едет и что ищет.Выйдя у торгового центра, Филип побрел наугад. Неожиданно он увидел платный питьевой фонтанчик. Бросил пару монет и приготовился опустить третью, как вдруг почувствовал, что кто-то тянет его за рукав. Маленький негритенок смотрел на него большими умоляющими глазами.– О черт, – сказал Филип, кидая ему монету.Мальчик широко улыбнулся и убежал.Филип поднял мешок. Подавленное состояние отозвалось невыносимой болью. Он постоял у фонтанчика еще немного, дрожь охватила все тело – и он сошел с пятна…Дэвид зашатался под тяжестью вещевого мешка и сбросил его на землю. Мешок был слишком тяжел для восьмилетнего – почти девятилетнего – мальчика. Он потащил мешок за собой, глядя на витрины магазинов и спрашивая себя, где он находится и как сюда попал. Потом сел на скамейку, огляделся и стал смотреть на играющих детей. Ему хотелось поиграть с ними. Дэвид встал, снова потащил мешок за собой, но он был таким тяжелым, что Дэвид просто оставил его и пошел дальше.Войдя в военный магазин, Дэвид увидел там сирены. Он взял большой пластиковый пузырь и нажал на выключатель – сирена завыла, внутри ее загорелась проблесковая красная лампочка. Испугавшись, Дэвид бросил пузырь и выбежал из магазина, повалив при этом велосипед продавца мороженого и поцарапав себе локоть. Он бежал все дальше и дальше.Увидев, что никто за ним не гонится, Дэвид остановился и спокойно пошел дальше, не зная, как ему вернуться домой. Наверное, Дороти уже беспокоится о нем. Он проголодался, и особенно хотелось мороженого. Если бы встретить полицейского, можно было бы спросить, как добраться до дома. Артур всегда говорил, что если он заблудится, то должен попросить помощи у полицейского…Аллен заморгал глазами.Он купил мороженое на палочке и уже отходил от продавца, развертывая покупку, но тут увидел, что на него смотрит маленькая девочка с грязным личиком.– Господи Иисусе! – воскликнул он, протягивая мороженое девочке. У него была слабость к детям, особенно к детям с большими голодными глазами.Потом он вернулся к продавцу мороженого.– Дайте мне еще одно.– Мальчик, ты, наверное, голоден.– Заткнитесь и дайте мне мороженое.Поедая на ходу мороженое, он смотрел на большие здания города, думая, что находится в Чикаго. Потом сел на автобус и поехал из города. Он знал, что сегодня уже слишком поздно ехать в аэропорт О’Хара. Он должен будет провести эту ночь здесь, в Чикаго, а утром улететь в Коламбус.Вдруг Аллен увидел на одном из зданий световое электронное табло: 5 мая, температура 68 “F. 5 мая?! Аллен вынул кошелек и проверил его содержимое. Около пятисот долларов – выходное пособие. Дата увольнения – 1 мая. Билет на самолет из Чикаго до Коламбуса тоже на 1 мая. Что за черт? Значит, он бродит по Чикаго уже четыре дня, даже не зная об этом. А где его вещевой мешок? И в желудке пусто. Он посмотрел на свою синюю форму. Форма была грязная, на локтях дыры, на левой руке царапины.Ладно. Как бы то ни было, надо поесть, где-то переночевать и утром лететь обратно в Коламбус. Аллен с жадностью съел пару гамбургеров, нашел ночлежку и переночевал за девять долларов.На следующее утро он взял такси и попросил шофера доставить его в аэропорт.– Ла Гуардиа?Аллен отрицательно покачал головой. Он не знал, что в Чикаго есть аэропорт Ла Гуардиа.– He-а, в другой, большой.Весь путь до аэропорта он пытался понять, что случилось. Он закрыл глаза и постарался связаться с Артуром. Ничего. Рейджен? Нигде нет. Значит, опять началось.В аэропорту он подошел к стойке «Юнайтед эрлайнс» и протянул свой билет.– Когда я смогу вылететь отсюда? – спросил он.Клерк посмотрела на билет, потом на него.– Этот билет на рейс из Чикаго до Коламбуса. Вы не можете лететь отсюда в Огайо по этому билету.– О чем это вы?– О Чикаго, – объяснила она.– Да? Ну и что?Подошел старший клерк и проверил билет. Аллен не понимал, в чем проблема.– Моряк, с вами все в порядке? – спросил клерк. – Вы не можете по этому билету лететь из Нью-Йорка в Коламбус.Аллен потер небритую щеку.– Это Нью-Йорк?– Именно, аэропорт Кеннеди.– О господи!Аллен глубоко вдохнул и быстро заговорил:– Послушайте, здесь какая-то ошибка. Видите ли, я был уволен из армии. – Он вынул свои бумаги. – Сел не на тот самолет, понимаете? Я думал, что он летит в Коламбус. Наверное, кто-нибудь подмешал мне что-то в кофе, потому что я был без сознания, и когда очнулся, то оказался здесь, в Нью-Йорке. Я оставил в самолете все мои вещи. Вы должны что-то сделать. Это вина авиакомпании.– Вам надо будет доплатить, чтобы поменять билет, – сказала женщина.– Позвоните в штаб флота в Грейт-Лейке, – потребовал Аллен. – Это они должны были доставить меня в Коламбус. Заставьте их доплатить за билет. Я хочу сказать, что военнослужащий, отпущенный домой, имеет право на проезд, и не следует мешать ему. Возьмите трубку и позвоните!Женщина за стойкой поглядела на него и сказала:– Хорошо. Подождите здесь, а я посмотрю, что можно сделать для военнослужащего.– Где мужской туалет? – спросил Аллен.Женщина показала, и Аллен быстро прошел туда.Увидев, что внутри никого нет, он схватил рулон туалетной бумаги и швырнул его через все помещение.– Черт! Черт! Черт! – кричал он. – Пошли они все, я больше не могу этого выносить!Успокоившись, Аллен вымыл лицо, зачесал назад волосы и надел свою белую пилотку под элегантным углом, чтобы предстать перед людьми у билетной стойки.– Вам повезло, – сказала женщина. – Проблема решена. Я выпишу новый билет, полетите следующим рейсом. Вылет через два часа.Во время полета в Коламбус Аллен досадовал, что пять дней пробыл в Нью-Йорке, ничего так и не увидев, кроме салона такси и международного аэропорта Кеннеди. Он понятия не имел, как очутился здесь, кто украл время и что случилось. Интересно, узнает ли он когда-нибудь? В автобусе до Ланкастера он устроился сзади, чтобы подремать, и пробормотал, надеясь, что Артур или Рейджен услышат: «Как пить дать, кто-то втиснулся».3В Коламбусе Аллен нашел работу – агентом по надомной продаже пылесосов и прессов для мусора. Говорливый Аллен работал прилежно около месяца. Он наблюдал, как его сослуживец Сэм Гаррисон назначает свидания официанткам, секретаршам, покупателям. Аллен восхищался его напористостью.4 июля 1972 года они сидели, беседуя.– Почему ты не назначишь свидание какой-нибудь из этих цыпочек?– У меня нет времени, – сказал Аллен. Он смущенно поежился, как всегда чувствуя себя неудобно, когда разговор заходил о сексе. – Я этим не интересуюсь.– А ты не голубой?– Господи, конечно нет!– Тебе семнадцать лет, и ты не интересуешься девушками?– Послушай, – сказал Аллен, – моя голова занята другими проблемами.– Ради бога, – сказал Гаррисон, – ты что, не был с женщиной?– Я не хочу об этом говорить.Не зная об опыте Филипа в психиатрической клинике, Аллен покраснел и отвернулся.– Не хочешь ли ты сказать, что ты девственник?Аллен промолчал.– Ну, парень, – сказал Гаррисон, – пора принимать меры. О’кей, предоставь это дяде Сэму. Сегодня в семь часов я подхвачу тебя у твоего дома.Вечером Аллен принял душ, принарядился и воспользовался одеколоном брата. Джим сейчас в ВВС, вряд ли он заметит.Гаррисон подъехал вовремя и привез его в город. Они остановились перед «Хот спот» на Брод-стрит, и Гаррисон сказал:– Подожди в машине. Я скоро вернусь. Прихвачу кое-кого.Аллен был удивлен, когда через несколько минут Гаррисон возвратился в сопровождении двух молодых женщин, на лицах которых была написана скука.– Привет, сладкий, – сказала блондинка, наклоняясь к окну машины. – Я – Трина, а это Долли. Аты красавчик.Долли откинула назад свои длинные черные волосы и села на переднее сиденье рядом с Гаррисоном. Трина села сзади рядом с Алленом. Они поехали за город, болтая и хихикая всю дорогу. Трина все время держала руку на колене Аллена и играла молнией на его брюках.Доехав до пустынного места, Гаррисон съехал с дороги.– Пошли, Билли, – сказал он. – У меня одеяла в багажнике, помоги их вынуть.Направляясь к багажнику, Гаррисон протянул Аллену два тонких пакетика из фольги.– Знаешь, что с ними делать, а?– Да, но не буду же я надевать два одновременно!Гаррисон слегка ущипнул его за руку:– Ну, парень, с тобой не соскучишься. Один – для Трины, другой – для Долли. Я им сказал, что мы потом поменяемся. Так что каждый поимеет обеих.Аллен заглянул в багажник и увидел охотничье ружье. Он быстро поднял голову, но Сэм передал ему одеяло, другое взял себе и закрыл багажник. Потом он и Долли ушли за деревья.– Пора начинать, – сказала Трина, расстегивая на нем ремень.– Эй, не надо этого делать! – сказал Аллен.– Ну, если тебе не интересно, дорогуша…Некоторое время спустя Сэм позвал Трину, а Долли пришла к Аллену.– Ну? – спросила Долли.– Что «ну»?– Ты сможешь еще раз?– Послушай, – сказал Аллен, – как я уже сказал твоей подружке, тебе ничего не надо делать, но мы все равно будем друзьями.– Что ж, сладкий, ты можешь делать что угодно, но я не хочу доводить Сэма до белого каления. Ты симпатичный, приятный мальчик. Он занимается с Триной и, я думаю, не заметит.Покончив с обеими, Сэм пошел к багажнику, достал пару банок пива из холодильника и передал одну Аллену.– Ну, – сказал он, – как тебе понравились девочки?– Я ничего не делал, Сэм.– Что ты хочешь сказать? Ты ничего не делал или они ничего не делали?– Я сказал, что им не обязательно это делать. Когда я буду готов к этому, то женюсь.– Вот черт!– Не переживай, – сказал Аллен. – Все отлично.– Отлично! Ничего подобного! – Он накинулся на девушек: – Говорил же вам, что парень девственник. Вы должны были его завести!Долли подошла к Гаррисону, который стоял у багажника, и увидела ружье.– У тебя будут неприятности, приятель.– Ни черта не будет! Лезь в машину, – сказал Гаррисон, – отвезем вас обратно.– Я не сяду в машину.– Ну так проваливай!Гаррисон с силой захлопнул багажник и прыгнул за руль.– Садись, Билли. Пусть эти чертовы шлюхи идут пешком.– Почему вы не садитесь в машину? – спросил их Аллен. – Не хотите же вы остаться здесь одни?– Все нормально, мы доберемся, – сказала Трина. – Но вы, ребята, должны расплатиться.Гаррисон включил двигатель, и Аллен сел в машину.– Слушай, мы не можем оставить их здесь.– Плюнь! Пара потаскух с большими буферами, было бы о чем думать!– Они не виноваты. Это я не хотел.– По крайней мере, это нам ничего не стоило.Четыре дня спустя, 8 июля 1972 года, Сэм Гаррисон и Аллен пришли в полицейский участок в Секлвилле ответить на некоторые вопросы шерифа. Их сразу же арестовали за похищение, изнасилование и угрозу смертельным оружием.Когда судья округа Пикэуэй выслушал факты на предварительном слушании, он снял обвинение в похищении и назначил залог в две тысячи долларов. Дороти собрала двести долларов, чтобы заплатить поручителю, и привезла сына домой.Челмер требовал, чтобы Билли отправили обратно в тюрьму, но Дороти договорилась со своей сестрой, и его отправили к ней в Майами, штат Флорида. Он должен был пробыть там до слушания в Окружном суде по делам подростков, назначенного на октябрь. В отсутствие Билли и Джима девочки принялись обрабатывать Дороти. Кэти и Челла предъявили ей ультиматум: если она не начнет процедуру развода с Челмером, они обе уйдут из дома. Наконец Дороти согласилась, что Челмер должен уйти.Во Флориде Аллен пошел в школу и учился хорошо. Он получил работу в магазине по продаже красок и произвел впечатление на владельца магазина своими организаторскими способностями. Сэмюэль (еще одна личность), набожный еврей, узнал, что отец Билли был евреем. Вместе с многочисленными евреями, живущими в Майами, он негодовал по поводу убийства одиннадцати израильских спортсменов в Олимпийской деревне в Мюнхене. В пятницу Сэмюэль пошел в синагогу на вечернюю службу помолиться за их души и за душу отца Билли. Он просил Бога сделать так, чтобы суд оправдал Аллена.Когда 20 октября Миллиган вернулся в округ Пикэуэй, его направили в Комиссию по делам молодежи штата Огайо для экспертизы. В тюрьме округа Пикэуэй он пробыл с ноября 1972 года до 16 февраля 1973 года – за два дня до этого ему исполнилось восемнадцать лет. Несмотря на то что в тюрьме он стал совершеннолетним, судья согласился с тем, что его надо судить как подростка. Адвокат его матери, Джордж Келлнер, заявил судье, что независимо от решения суда молодого человека нельзя отсылать домой, где обстановка явно нездоровая.Судья признал подсудимого виновным и приказал отправить Уильяма Стэнли Миллигана на попечение Комиссии на неопределенный срок. 12 марта, в тот день, когда Аллена отправили в исправительный лагерь для трудных подростков в Зейнсвилле, штат Огайо, Дороти развелась с Челмером Миллиганом.В тот же день Рейджен посмеялся над Сэмюэлем, заявив ему, что Бога нет.Глава двенадцатая1Артур решил, что в Зейнсвилле на пятно должны вставать маленькие члены «семьи». В конце концов, это даст им возможность получить некоторый опыт, научиться тому, что должен знать каждый ребенок: туризм, плавание, езда верхом, разбивка лагеря, разные виды спорта.Он одобрил старшину Хьюза, высокого чернокожего, ответственного за отдых и развлечения, с модной стрижкой «плоский верх» и бородкой клинышком. Он казался симпатичным молодым человеком, которому можно доверять. Во всяком случае, опасность здесь не грозила.Гейджен согласился.Но Томми был недоволен правилами. Он не хотел подстригать волосы, носить казенную одежду. Томми не нравилось быть здесь, в компании тридцати несовершеннолетних правонарушителей.Чарли Джоунс, работник патронажа, объяснил новичкам структуру лагеря. Лагерь разделен на четыре зоны. Через каждый месяц они должны переходить в следующую зону. Зоны 1 и 2 – спальные, располагаются в левом крыле Т-образного здания. Зоны 3 и 4 располагаются в правом крыле.Для начала Джоунс сообщил, что зона 1 – «преисподняя». Каждый норовит броситься на тебя, поэтому стричься надо очень коротко. В зоне 2 мальчики уже могут носить волосы длиннее. В зоне 3 разрешается носить свою одежду после выполнения дневной работы. В зоне 4 вместо общей спальни можно жить в отдельной небольшой комнатке. В зоне 4 мальчикам не требуется выполнять весь распорядок дня. Большинство из них своим хорошим поведением заслужили некоторые привилегии, и они даже не обязаны ходить на танцы в Скио-то-Виллидж, в лагерь для девочек.Последнее замечание рассмешило новичков.Мистер Джоунс объяснил, что по принятой системе оценок они будут переходить из зоны 1 в зону 4. Для каждого этот месяц начнется с оценки 120, но чтобы перейти в следующую зону, надо набрать 130 очков. Мальчик может заработать очки, выполнив специальную работу, а также благодаря хорошему поведению, но он может и потерять их из-за неповиновения или асоциального поведения. Очки может снять персонал лагеря или один из членов зоны 4.Если кто-то из этих людей скажет нарушителю «Эй!», это означает, что с него снимается очко. Если скажут «Эй, остынь-ка», это означает снятие двух очков. Слова «Эй, остынь-ка, постель» означают, что с нарушителя снимается два очка и он должен пролежать два часа в постели. Если он покинет постель и кто-то скажет ему: «Эй, остынь-ка, постель! Эй, остынь-ка», снимаются три очка. Но если сказано: «Эй, остынь-ка, постель! Эй, остынь-ка, округ», это значит, во-первых, потерю четырех очков, а во-вторых, что нарушителя отправят остыть в тюрьму округа.Томми тошнило от этой чуши.Чарли Джоунс предупредил, что вокруг много работы. Он ожидал от мальчиков, что они будут с пользой проводить свое время и хорошо себя вести.– Каждый из вас думает, что он слишком хорош или слишком умен для этого места. Должен предупредить, что в штате Огайо есть еще одно место отдыха для таких, как вы, – Центральное воспитательное учреждение Огайо. Слыхали, наверное? Если сбежите отсюда, стопроцентно попадете туда. Вот тогда захотите вернуться, да уж поздно будет. Всем понятно? А теперь получите на складе постельные принадлежности и идите в столовую на обед.В тот же вечер Томми сидел на своей койке, думая, кто же его впутал в это дело и почему он оказался здесь. Его абсолютно не интересовали очки, правила, зоны. Ему было на это наплевать. Как только появится шанс, он рванет отсюда. Томми не был на пятне, когда Билли попал сюда, поэтому не знал, как уйти, но заметил, что лагерь не огорожен ни проволокой, ни стеной. Вокруг только лес. Будет легко выйти отсюда.Проходя мимо столовой, Томми почувствовал запах неплохой пищи. Черт, если уж прыгать из огня да в полымя, стоит узнать, что жарится на сковородке.Одним из новичков в зоне 1 был мальчик в очках, которому не могло быть больше четырнадцати или пятнадцати лет. Томми заметил его на линейке и подумал, что такого может ветром перевернуть. Он с трудом нес тяжелый матрас и постельное белье, когда высокий парень с длинными волосами и мускулами тяжеловеса подставил ему подножку. Мальчик быстро вскочил на ноги и ударил парня головой прямо в живот, свалив его с ног.</blockquote>

Проверка